Автор Тема: Блокада Ленинграда  (Прочитано 154612 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

BadgerS

  • Гость
Блокада Ленинграда
« : Четверг 8 Сентября 2011 14:51:37 »
Блокада Ленинграда

Самая страшная осада города в военной истории человечества длилась 871 день


На улицах блокадного Ленинграда

Летом 1941 года на Ленинград шла группа армий "Север", общей численностью 500 тысяч человек, под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба. Леебу поручалось уничтожить части Красной армии, расположенные в Прибалтике, развить наступление, захватить все военно-морские базы на Балтийском море и к 21 июля овладеть Ленинградом. 9 июля был занят Псков. 10 июля немецкие танки прорвали фронт и пошли на Лугу. До Ленинграда оставалось 180 километров. 21 августа немцы заняли станцию Чудово, перерезали Октябрьскую железную дорогу и через 8 дней овладели Тосно. 30 августа пал крупный железнодорожный узел Мга. Последняя железная дорога, соединяющая Ленинград со страной, оказалась в руках немцев. 8 сентября 1941 года гитлеровцы захватили у истока Невы город Шлиссельбург, окружив Ленинград с суши. Началась 871-дневная блокада Ленинграда.

Тучи над городом встали...

На момент установления блокады в городе находилось 2 миллиона 544 тысячи человек, в том числе около 400 тысяч детей. Кроме того, в пригородных районах, то есть тоже в кольце блокады, осталось 343 тысячи человек. В сентябре, когда начались систематические бомбардировки, обстрелы и пожары, многие хотели выехать, но пути уже были отрезаны.

Горожане начали готовиться к осаде: люди бросились изымать средства из сберкасс, за несколько часов был выбран весь денежный запас по городу. У всех магазинов выстроились огромные очереди. На самом деле в осаду мало кто верил, но по старой привычке запасались сахаром, мукой, мылом, солью. Даже по официальным данным спрос на эти продукты в некоторых районах превышал 500 процентов.

Управление НКВД по Ленинградской области произвело обследование состояния хранения НЗ (неприкосновенного запаса) продовольствия. В своем донесении под грифом "совершенно секретно" на имя секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) управление сообщало, что "кладовые непригодны для хранения продуктов, не соблюдаются требования санитарного надзора, неприкосновенный запас подвергнут порче. Из-за течи воды с потолка подмочены мешки с сухофруктами, сливочное масло покрыто плесенью, рис и горох заражены клещом, мешки с сухарями разорваны крысами, покрыты пылью и пометом грызунов".



Вечером 8 сентября, в 18 часов 55 минут на Ленинград обрушился невиданный ранее по ударной мощи налет вражеской авиации. Только за один заход бомбардировщиков на город было сброшено 6327 зажигательных бомб. Черные клубы дыма от 178 пожаров потянулись к небу. От немецкой бомбежки загорелись Бадаевские склады.

Ущерб складам был нанесен незначительный, но сам факт пожара породил устойчивую легенду, согласно которой при пожаре сгорели "стратегические запасы продовольствия", что и стало причиной последующего страшного голода. На самом деле во время этого пожара были уничтожены трехсуточный запас сахара и примерно полуторасуточный запас муки - то есть текущие запасы. По ведомости состояния товарных запасов, на Бадаевских складах тогда были лишь "соль, помидоры соленые технические, слива маринованная техническая, яблочная кожура, мыло семейное, сахарный песок, печенье, конфеты, желуди".

В отделе Спецфонда Информационного центра ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области хранится папка с грифом СО-3, дело № 2901 от 9 сентября 1941 года "О пожаре на Бадаевских складах". Эти документы не так давно были рассекречены и приняты на хранение. В этой папке содержатся протоколы допросов, квитанции, выписки из ведомостей товарных запасов, перечни складских помещений - все документы. Исследование показало, что продуктов, исходя из распределительных норм сентября и численности населения, хватило бы городу всего на день-два.

Никакого серьезного запаса в Ленинграде в принципе не существовало - город жил на привозных продуктах, питаясь "с колес". В конце июля 1941 года в наличии был примерно недельный запас продуктов. Более того, создать стратегические запасы продовольствия для города с почти трехмиллионным населением было практически невозможно, тем более в условиях августа-сентября того года. В первые дни блокады при довольно скудных нормах ежесуточно в городе расходовалось 2100 тонн муки. Годовой запас муки составил бы более 700 тысяч тонн, и условий для ее хранения не было.

Начало блокады

10 и 11 сентября был проведён переучёт всех съестных припасов, скота, птицы, зерна. Исходя из фактического расхода на обеспечение войск и населения, на 12 сентября имелось: муки и зерна на 35 дней, крупы и макарон на 30, мяса на 33 дня, жиров на 45, сахара и кондитерских изделий на 60 дней. Почти отсутствовали картофель и овощи. Чтобы растянуть ничтожные запасы муки, по решению Ленгорисполкома к ней подмешивалось 12 процентов солодовой, соевой и овсяной муки, 2,5 процента размолотых жмыхов и 1,5 процента отрубей.

С первых дней сентября в Ленинграде были введены продовольственные карточки. Закрылись столовые и рестораны. Весь скот, имевшийся в колхозах и госхозах, был забит, мясо сдали на заготовительные пункты. Кормовое фуражное зерно перевезли на мельницы с тем, чтобы перемолоть и использовать в качестве добавки к ржаной муке. Администрацию лечебных заведений обязали вырезать из карточек граждан, находящихся на лечении, талоны на продукты за время их пребывания в больницах. Такой же порядок распространялся и на детей, находившихся в детских домах. Занятия в школах были отменены до особого распоряжения.

Как только стало понятно, что город оказался в блокаде, настроение его жителей стало меняться в худшую сторону. Чтобы быть в курсе того, о чем думает население, военная цензура вскрывала все письма - некоторые, в которых горожане высказывали крамольные мысли, изымались. В августе 1941 года цензура изъяла 1,5 процента писем. В декабре - уже 20 процентов.

Строки из писем, изъятых военной цензурой (из архивных документов управления ФСБ по С.-Петербургу и области [материалы Управления НКВД по Ленинградской области]).:

"…Жизнь в Ленинграде с каждым днем ухудшается. Люди начинают пухнуть, так как едят горчицу, из нее делают лепешки. Мучной пыли, которой раньше клеили обои, уже нигде не достанешь".

"…В Ленинграде жуткий голод. Ездим по полям и свалкам и собираем всякие коренья и грязные листья от кормовой свеклы и серой капусты, да и тех-то нет".

"…Я был свидетелем сцены, когда на улице у извозчика упала от истощения лошадь, люди прибежали с топорами и ножами, начали резать лошадь на куски и таскать домой. Это ужасно. Люди имели вид палачей".

С 1 октября рабочие и инженерно-технические работники стали получать по карточкам 400 граммов хлеба в сутки, все остальные - по 200 граммов. Резко сократилась выдача других продуктов. С пивоваренных заводов забрали 8000 тонн солода и перемололи их. На мельницах вскрыли полы и собрали всю мучную пыль.

Дорога Жизни

Для подвоза продовольствия и боеприпасов оставалась единственная коммуникация - по Ладожскому озеру. К началу войны оно было мало освоено и практически не изучено. 30 августа 1941 года Государственный Комитет Обороны принял решение о доставке грузов в Ленинград через Ладожское озеро. На западном берегу озера началось сооружение порта в небольшой бухте Осиновец, в 55 километрах от Ленинграда. 12 сентября 1941 года к причалам мыса Осиновец с восточного берега Ладожского озера пришли две баржи, доставив 626 тонн зерна и 116 тонн муки. Так начала действовать блокадная "артерия" Ленинграда, которую народ назвал "Дорогой жизни".

Коммуникация приобрела стратегическое значение - по ней направлялись в город из глубины страны пополнение в войска, боеприпасы, топливо. Отсюда они переправлялись на баржах и небольших судах на западный берег, а затем их доставляли в Ленинград по железной дороге. Пропускная способность этого пути была невелика. Сильные осенние штормы и непрерывные бомбардировки врага значительно замедляли темп перевозок.

С 12 сентября по 15 ноября, когда навигация официально закончилась, по Ладоге удалось доставить 24097 тонн зерна, муки и крупы, более 1130 тонн мяса и молочных продуктов и других грузов. Каждый рейс по озеру был подвигом. Осенние штормы на Ладоге делали невозможным судоходство.

Судов на Ладоге было крайне мало, и они не смогли существенно помочь голодающему городу. В ноябре Ладога стала понемногу затягиваться льдом. К 17 ноября толщина льда достигла 100 миллиметров, но этого было недостаточно для открытия движения. Ждали морозов. 20 ноября толщина льда достигла 180 миллиметров - на лёд вышли конные обозы. 22 ноября на лёд вышли машины. Так родилась ставшая знаменитой ледовая трасса, которую именовали Военно-автомобильной дорогой № 101.



Соблюдая интервалы, на небольшой скорости машины поехали по следу лошадей. 23 ноября в Ленинград завезли только 19 тонн продовольствия. Дело в том, что лед был хрупок; двухтонные грузовики везли по 2-3 мешка, тем не менее, несколько машин затонуло. Позже к грузовикам стали прикреплять сани, что позволило уменьшить давление на лёд и увеличить количество груза. Помогли и морозы - если 25 ноября в город завезли 70 тонн продовольствия, то через месяц уже 800 тонн. За это время затонуло 40 грузовиков.



Перерезать Дорогу жизни немцы стремились постоянно. В первые недели работы трассы немецкие лётчики безнаказанно расстреливали с бреющего полёта автомашины и бомбами разбивали лёд на трассе. Для прикрытия Дороги жизни командование Ленинградского фронта установило прямо на льду Ладоги зенитные орудия и пулемёты, а также привлекло истребительную авиацию. Результаты не замедлили сказаться - 16 января 1942 года на западный берег Ладоги вместо запланированных 2000 тонн было доставлено 2506 тонн грузов.

В начале апреля 1942 года растаял снег, и лёд на озере покрылся водой - порой на 30-40 сантиметров. Но движение по Дороге жизни не прерывалось. 24 апреля, когда начал разрушаться снежный покров, Ладожская ледовая трасса была закрыта. Всего с 24 ноября 1941 года по 21 апреля 1942 года через Ладожское озеро в Ленинград было доставлено 361309 тонн грузов, три четверти которых составляли продовольствие и фураж.

Дорога жизни была под особым контролем, но и на ней не обходилось без преступлений. Водители ухитрялись сворачивать с пути, расшивали мешки с продуктами, отсыпали по несколько килограммов и вновь зашивали. На пунктах приема хищения не обнаруживали - мешки принимали не по весу, а по количеству. Но если факт кражи доказывался, то водитель немедленно представал перед военным трибуналом, который обычно выносил смертный приговор.

Продолжение ниже

BadgerS

  • Гость
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #1 : Четверг 8 Сентября 2011 15:18:40 »
125 блокадных грамм

Не шумите вокруг - он дышит,
Он живой еще, он все слышит...
Как из недр его вопли: "Хлеба!" -
До седьмого доходят неба...
Но безжалостна эта твердь.
И глядит из всех окон - смерть.

Анна Ахматова


С 13 ноября 1941 года норма выдачи хлеба населению была снижена. Теперь рабочие и инженерно-технические работники получали по 300 граммов хлеба, все остальные - по 150. 20 ноября и этот скудный паёк пришлось урезать. Население стало получать самую низкую норму за всё время блокады - 250 граммов на рабочую карточку и 125 граммов - на все остальные. В Ленинграде начался голод.

Эта цифра - "125 блокадных грамм с огнем и кровью пополам" - навсегда останется одним из символов блокады, хотя эти нормы просуществовали чуть более месяца. 125 граммов хлеба в сутки для иждивенцев были введены 20 ноября 1941-го, а заменены более высокими уже 25 декабря. Однако для жителей осажденного города это была катастрофа - у большинства их них, не привыкших делать какие-то серьезные запасы, ничего, кроме этого кусочка хлеба вперемешку с отрубями и жмыхом, не было. Но даже эти граммы удавалось получить не всегда.

В городе резко возросло количество краж, убийств с целью завладения продуктовыми карточками. Начались налеты на хлебные фургоны и булочные. В пищу шло все. Первыми были съедены домашние животные. Люди отдирали обои, на обратной стороне которых сохранились остатки клейстера. Чтобы заполнить пустые желудки, заглушить ни с чем не сравнимые страдания от голода, жители прибегали к различным способам изыскания пищи: ловили грачей, яростно охотились за уцелевшей кошкой или собакой, из домашних аптечек выбирали всё, что можно употребить в пищу: касторку, вазелин, глицерин; из столярного клея варили суп, студень.

Строки из писем, изъятых военной цензурой (из архивных документов управления ФСБ по С.-Петербургу и области [материалы Управления НКВД по Ленинградской области]).:

"…Наш любимый Ленинград превратился в свалку грязи и покойников. Трамваи давно не ходят, света нет, топлива нет, вода замерзла, уборные не работают. Самое главное - мучает голод".

"…Мы превратились в стаю голодных зверей. Идешь по улице, встречаешь людей, которые шатаются, как пьяные, падают и умирают. Мы уже привыкли к таким картинам и не обращаем внимания, потому что сегодня они умерли, а завтра я".

"…Ленинград стал моргом, улицы стали проспектами мертвых. В каждом доме в подвале склад мертвецов. По улицам вереницы покойников".


Деньги были, но ничего не стоили. Ничто не имело цены: ни драгоценности, ни картины, ни антиквариат. Только хлеб и водка - хлеб чуть дороже. В булочные, где выдавались по карточкам дневные нормы, стояли огромные очереди. Иногда между голодными людьми происходили драки - если хватало сил. Кто-то умудрялся вырвать у полумертвой старушки хлебный талон, кто-то мародерствовал по квартирам. Но большинство ленинградцев честно работали и умирали на улицах и рабочих местах, давая выжить другим.

Пришли и другие бедствия. В конце ноября ударили морозы. Ртуть в термометре приблизилась к отметке минус 40 градусов. Замёрзли водопроводные и канализационные трубы, жители остались без воды - теперь ее можно было брать только из Невы.

Вскоре подошло к концу топливо. Перестали работать электростанции, в домах погас свет, внутренние стены квартир покрылись изморозью. Ленинградцы начали устанавливать в комнатах железные печки-времянки. В них сжигали столы, стулья, платяные и книжные шкафы, диваны, паркетные плитки пола, а затем и книги. Но, подобного топлива хватило ненадолго. К декабрю 1941 года город оказался в ледяном плену. Улицы и площади занесло снегом, закрывшим первые этажи домов.

В декабре 1941 года были зафиксированы первые случаи каннибализма. По данным УНКВД по Ленинградской области, за употребление человеческого мяса были арестованы в декабре 1941 года 43 человека, в январе 1942 года - 366, феврале - 612, марте - 399, апреле - 300, мае - 326, июне - 56. Затем цифры пошли на убыль, с июля по декабрь 1942 года были взяты с поличным всего 30 людоедов. Людоедов военные трибуналы приговаривали к расстрелу с конфискацией имущества. Приговоры были окончательными, обжалованию не подлежали и немедленно приводились в исполнение.

Город и его борьба


КОЛОННА САУ СУ-122 НАПРАВЛЯЕТСЯ НА ФРОНТ. Фото из архивов Министерства обороны СССР

Но город жил и боролся. Заводы продолжали выпускать военную продукцию. Голодные измученные люди находили в себе силы работать. Кировский завод оказался в опасной близости от расположения немецких войск, и тем не менее там круглосуточно шла работа по изготовлению танков. Мужчины, женщины и подростки стояли у станков. Завод бомбили, в цехах возникали пожары, но никто не покидал рабочих мест. Из ворот завода ежедневно выходили танки и шли прямиком на фронт. В ноябре - декабре 1941 года производство снарядов и мин превышало миллион штук в месяц.

В сентябре - октябре 1941 года немецкая авиация совершала по несколько налетов в день, и во всех случаях, независимо от количества появившихся самолетов, объявлялась воздушная тревога. Люди уходили в укрытия, подвалы и находились там по несколько часов до отбоя. Такое массовое отвлечение рабочих приводило к снижению темпов производства, и было принято решение при появлении одного-двух самолетов тревогу не объявлять. Сами рабочие настояли, чтобы работа не прекращалась даже при налете большого количества самолетов, если нет непосредственной угрозы заводу. Пришлось пойти и на такой риск - фронт требовал оружия.

Ленинград подготовился и к возможному прорыву немцев. На этот случай был разработан план уничтожения войск противника. На улицах и перекрёстках были возведены баррикады и противотанковые препятствия, построено 4100 дотов и дзотов, в зданиях оборудовано более 20 тысяч огневых точек.

В городе работали театры, ставились новые спектакли, работали музеи. Все то время, когда шла блокада, работало ленинградское радио. Для многих оно было единственной ниточкой, позволявшей почувствовать, что город живет. Когда радио замолчало, то в радиокомитет стали приходить люди с вопросами: "Что нам нужно сделать, чтобы снова включили радио? Без него невыносимо". Перед микрофоном в Доме радио была сделана деревянная подставка - на нее опирались выступавшие по радио поэты, писатели, дикторы.

10 декабря 1941 года директор Эрмитажа академик Орбели встречал гостей, пришедших на торжественное заседание, посвященное 500-летию поэта и ученого Алишера Навои. Заседание происходило в лекционном зале. Борис Пиотровский сделал доклад на тему "Мотивы древних восточных мифов в произведениях Навои". Ученый Николай Лебедев прочитал свои переводы стихов Навои. У него была последняя степень дистрофии - в зал его внесли друзья. Когда начался обстрел, никто не покинул заседание. Больше нигде в Советском Союзе в том году день рождения Навои не отмечали.

Зимой 1941 года многие ученые переселились в подвал Эрмитажа - так называемое "бомбоубежище № 3". В феврале 1942 года, в самые тяжелые дни там собрались архитекторы, среди которых был и академик Никольский. Они занялись проектом будущего Ленинграда - не просто реконструкции, а того, что они назвали "Проект возрождения Северной Пальмиры". Без света и тепла, голодные и замерзшие они создавали новый Ленинград.

Параллельно органы НКВД фиксировали высказывания, направленные против ленинградских властей и советской власти в целом:
"Наши руководители довели народ до того, что люди стали убивать и есть своих детей, а мы, дураки, сидим и молчим. Народу нужно подниматься, пока все не умерли от голода. Пора кончать с этой войной (домохозяйка Корнетова, 28/29.1.42)".
"Удивляюсь, что в городе пока обходится дело без голодных бунтов. Очевидно, это объясняется физической слабостью людей. Население потеряло доверие к советской власти (режиссер "Ленфильма" Цехановский, 10.2.42)".
"Люди продолжают умирать от голода, а ленинградские руководители не обращают на это внимания. Они считают, что чем больше умрет людей, тем легче обеспечить продовольствием оставшихся в живых" (служащая конторы Ленмостстрой Эрман, 23.2.42)".


Зимой 1942 года было решено создать при радиокомитете симфонический оркестр. Его руководителем стал скрипач и дирижер Карл Элиасберг. Зимой 1942 года он настолько ослаб, что не мог ходить от истощения. 9 февраля его привезли в стационар на детских саночках с диагнозом "алиментарная дистрофия 2-й степени".

Но уже 9 апреля он провел репетицию созданного оркестра. Музыкантов искали по всему городу. Струнную группу подобрали, а с духовой возникла проблема: люди просто физически не могли дуть в духовые инструменты. Некоторые падали в обморок прямо на репетиции. Пришлось искать по фронтам. Позже музыкантов прикрепили к столовой горсовета - один раз в день они получали горячий обед.

2 июля 1942 года в Ленинград на самолете с Урала доставили партитуру 7-й симфонии Дмитрия Шостаковича. Композитор начал писать ее в блокадном городе, но был эвакуирован в Свердловск из-за болезни.

Седьмая симфония Шостаковича.wmv

Дмитрий Шостакович. Симфония №7 "Ленинградская".

9 августа 1941 года немцы обещали занять Ленинград. Ровно год спустя в несломленном городе состоялась премьера 7-й симфонии Шостаковича, которую впоследствии назовут "Ленинградской". Зал был полон - очереди за билетами в Большой зал городской филармонии были длиннее, чем в булочные. Весь зал филармонии сиял электрическими огнями: электричество тогда включали раз в день совсем ненадолго. В финальной части симфонии, которая должна обозначать победу над фашизмом, зал встал и зааплодировал. Чтобы обеспечить концерт, артиллеристы, оборонявшие город, исполнили в тот день собственную симфонию - обстрел позиций противника был непрерывным, и ни один самолет в тот день не проник в воздушное пространство Ленинграда.

Город продолжал жить. 25 декабря 1941 года произошло первое повышение норм выдачи хлеба, рабочим на 100 граммов, служащим, иждивенцам и детям на 75 граммов. 24 января 1942 года ввели новые нормы снабжения хлебом. Рабочие стали получать 400 граммов, служащие 300, иждивенцы и дети 250, войска в первой линии 600, войска тыловых частей 400 граммов. 11 февраля паёк снова был увеличен.

Жителей старались эвакуировать. Эвакуация из города началась еще в конце ноября 1941 года, но массовый характер он приняла лишь в январе 1942 года, когда окреп лёд. Из блокадного Ленинграда уезжали в первую очередь дети, женщины с детьми, больные, раненые и инвалиды. Эвакуации подлежали также научные работники, студенты, учащиеся ремесленных училищ, рабочие эвакуируемых заводов и их семьи.

В первой декаде февраля умерло 36606 человек (мужчин - 65,8 процента), во второй - 34852 (мужчин - 58,9 процента). Самая высокая смертность была зафиксирована в январе 1942 года - за один месяц умерло 96751 человек.

Хуже всего приходилось детям. Когда умирают взрослые - это тяжело, но понятно. А смерть детей сознание принимать отказывается. Среди обвинительных документов, представленных на Нюрнбергском процессе, была и маленькая записная книжка, которую вела двенадцатилетняя ленинградская девочка Таня Савичева. В книжке девять страниц, на шести из них - даты. Шесть страниц - шесть смертей.

"28 декабря 1941 года Женя умерла...

Бабушка умерла 25 января 1942-го.

17 марта - Лека умер.

Дядя Вася умер 13 апреля.

10 мая - дядя Лёша, мама - 15 мая.

Савичевы умерли. Умерли все.

Осталась одна Таня.

Таню обнаружили служащие специальных санитарных команд, обходившие ленинградские дома. Когда ее нашли, она была без сознания от голода. Вместе со 140 другими ленинградскими детьми в августе 1942 года девочку эвакуировали в село Красный Бор Горьковской области. Врачи два года боролись за ее жизнь. Таню перевели в расположенный в том же районе Понетаевский дом инвалидов с более квалифицированным медицинским обслуживанием. Но болезнь уже была неизлечимой. 24 мая Таню перевезли в Шатковскую районную больницу. Там 1 июля 1944 года она и умерла. Ее похоронили на поселковом кладбище.

В истории есть немало примеров, когда крепости и города сдавали из-за эпидемий. Ленинграду удалось этого избежать. Одним из самых страшных бедствий для города зимой 1941-42 годов стали полчища крыс. Особенно страдали от них обессилевшие от голода дети и старики. Крысы не только уничтожали и без того скудные запасы продовольствия, они были и потенциальными разносчиками чумы. Крыс ловили, пытались даже травить, но вскоре оставили эти попытки - чтобы не отравить людей (крыс тоже ели, если удавалось их поймать). И тогда санитарные врачи применили известный метод: отловленных крыс заразили крысиным тифом, опасным только для животных, и выпустили в популяцию.

25 марта 1942 года исполком Ленгорсовета в соответствии с постановлением ГКО об очистке Ленинграда принял решение о мобилизации всего трудоспособного населения на работы по очистке дворов, площадей и набережных. Измученные блокадой ленинградцы вышли на улицы и очистили город от завалов снега, льда, грязи, нечистот, трупов - весна была на подходе, а вместе с ней в городе могли начаться эпидемии. К 15 апреля ленинградцы с помощью солдат местного гарнизона привели в порядок более 12 тысяч дворов, очистили свыше 3 миллионов квадратных метров улиц, площадей и набережных, вывезли около миллиона тонн мусора и снега. К концу месяца в Ленинграде начали ходить трамваи.

Зима 1942-43 годов резко отличалась от предыдущей. По улицам города уже ходил общественный транспорт, не видно было снежных сугробов и мусора. Работали предприятия, получившие топливо и электроэнергию. Открылись школы, кинотеатры, почти во всех домах действовали водопровод и канализация, работали городские бани, имелся, хотя и небольшой, запас дров и торфа.

В 1943 году положение осаждённого Ленинграда значительно улучшилось. Весной ГКО принял Постановление о восстановлении предприятий Ленинграда. К концу года трудящиеся города частично или полностью ввели в действие 212 заводов и фабрик, выпускавших более 400 видов военной продукции. К зиме 1943-44 годов 99 процентов жилых домов имели уже действующий водопровод. Было отремонтировано 350 тысяч квадратных метров уличных магистралей, на 12 маршрутах стали курсировать 500 трамвайных вагонов.

Продолжение ниже

BadgerS

  • Гость
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #2 : Четверг 8 Сентября 2011 15:48:14 »
Руководство

10 июля 1941 года было создано Главное командование Северо-Западного направления, которое возглавил маршал Советского Союза К.Е. Ворошилов. После того как Красная Армия понесла в войне с Финляндией потери большие, чем потери вермахта при оккупации половины Европы, Сталин 8 мая 1940 года отстранил Ворошилова с поста наркома обороны. Можно сказать, что он его выгнал, потому что "красный маршал" едва не развалил работу оборонного ведомства.

Тем не менее, на ленинградский участок был послан именно он - больше, как выяснилось, посылать было некого. К тому же в июле и августе 1941 года внимание Ставки было поглощено событиями на центральном направлении, а в сентябре - катастрофой под Киевом.

21 июля Ворошилов своей властью остановил идущие к Ленинграду эшелоны и приказал выгрузить главные силы 1-й танковой дивизии. Совместно с двумя мотострелковыми полками НКВД они должны были контратаковать и разгромить финнов. Решение было чудовищно по своей глупости - на весах войны Ленинград и Петрозаводск имели совершенно разный вес, и к тому же в карельских озерных лесах танки были бесполезны. Лично возглавив неудачную атаку морских пехотинцев у Копорья, Ворошилов был легко ранен. Сталин, узнав о происшедшем, удостоил своего соратника несколькими крепкими эпитетами.

11 сентября Сталин снял Ворошилова и поставил на место командующего Ленинградским фронтом Жукова. 13 сентября Жуков прилетел в Ленинград. Приняв командование, он начал с того, что направил в войска приказ №0046, в котором объявлял "командному, политическому и рядовому составу", что любой, "оставивший без письменного приказа указанный ему для обороны рубеж, подлежит немедленному расстрелу". К сожалению, это было почти единственное, что он мог противопоставить мощи наступающего противника.

Жуков не знал жалости и неумолимо поднимал и поднимал измотанные беспрерывными боями войска в контратаку на многократно превосходившего их врага. Лишь ценой огромных жертв он сумел, в конце концов, замедлить немецкое наступление.

15 сентября немцы вплотную подошли к Ленинграду. Тяжелые танки KB прямо с конвейера Кировского завода отправлялись на передовые позиции. Но 16 сентября Гитлер снял с Ленинградского направления все ударные части и перекинул их под Москву. После этого фельдмаршал Лееб ослабил натиск и вместо штурма перешел к осаде.

Несмотря на то, что войска Ленинградского фронта держали оборону, вероятность прорыва немцев сбрасывать со счетов было нельзя. И поэтому было решено заминировать город. Все тот же маршал Ворошилов, теперь уже главком Северо-Западного направления, выдвинул стратегическую инициативу - заминировать и взорвать крупные ленинградские заводы и фабрики, электростанции и магистрали, мосты, а также Балтийский флот, чтобы они не достались наступающим войскам противника. В принципе, подобное предложение уже выдвигалось за пару десятков лет до этого - в годы гражданской войны похожий план обсуждался на тот случай, если Юденич захватит Петроград. Идею Ворошилова поддержали А.Жданов и А.Кузнецов.

325 тысяч килограммов взрывчатки (тола и динамита) было уложено в основание предприятий и зданий различного назначения, которые по команде должны были взлететь на воздух. Город, превращенный в руины вместе с домами и памятниками, перестал бы существовать.

В эти же дни Военный совет Ленфронта принял постановление по осуществлению "Плана мероприятий по организации и проведению в жизнь специальных мер по выводу из строя важнейших промышленных и иных предприятий Ленинграда на случай вынужденного отхода наших войск". Эта операция должна была одновременно уничтожить свыше нескольких тысяч городских объектов, весь подвижной состав, все стационарные энергетические узлы и установки, кабели и железнодорожные депо, телеграфные и телефонные станции, установки водоканала и многое другое.


Алексей Косыгин (слева от Сталина)

За 900 дней блокады ответственность должно нести партийное руководство, и в первую очередь самый бездарный чиновник - первый секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) товарищ А.А.Жданов, который к героическому подвигу жителей города никакого отношения не имел. Первый секретарь блокаду "проспал": много пил, много ел, занимался физкультурой, чтобы сбросить лишний вес, на передовую не ездил и хозяйством не занимался. По сути дела, город был на приехавшем осенью 1941 года в Ленинград уполномоченном ГКО Алексее Косыгине, который никогда не подчеркивал свою роль в обороне Ленинграда. Он налаживал движение на Дороге жизни, ликвидировал заторы, улаживал разногласия гражданских и военных властей. Доставка угля, нефти, мобилизация коммунистов для охраны складов с продовольствием, эвакуация специалистов, эвакуация детей, вывоз заводского оборудования - всем этим занимался именно он.

В блокадном Ленинграде о Косыгине, в отличие от Жданова, говорили очень хорошо. Рассказывали почти святочную, но вполне правдивую историю о том, как он подобрал на улице умирающего мальчика - у того, лежавшего среди окоченевших трупов, чуть шевельнулся палец. Косыгин выходил его, подкормил, отправил на Большую землю - и навсегда об этом забыл. Цифры продовольственных поставок, количество тонн топлива, завезенного на электростанции, он и в старости помнил до последней запятой, а людей, которым помог, выбросил из головы. Ничего особенного, с его точки зрения, в этом не было.

После чудовищно тяжёлой зимы наступила весна 1942 года. Питание населения и войск улучшилось. В результате работы Дороги жизни ленинградцы стали получать мясо, жиры, крупу, но ещё в ограниченном количестве.

Прорыв и снятие блокады

Слава и тебе, великий город,
Сливший воедино фронт и тыл.
В небывалых трудностях который
Выстоял. Сражался. Победил.

Вера Инбер, 1944 год

2 декабря 1942 года Ставка Верховного главнокомандующего утвердила план операции Волховского и Ленинградского фронтов, условно названный "Искра". Местом прорыва блокады был избран узкий выступ, разделявший войска фронтов. Учитывая выгодную обстановку, сложившуюся к началу следующего года, Ставка приказала 12 января 1943 года перейти в наступление южнее Ладожского озера и прорвать блокаду Ленинграда.

12 января 1943 года в 9 часов 30 минут утреннюю тишину разорвал залп "катюш" - во всей полосе наступления началась артиллерийская подготовка. Как только она закончилась, на лед вышли тысячи солдат. К концу первого дня наступления войска закрепились на двух плацдармах на левом берегу Невы. К полудню 18 января в районе Рабочих посёлков №5 и 1 произошла встреча двух фронтов. В ночь на 19 января 1943 года радио Ленинграда передало, что блокада прорвана.

18 января 1943 года ГКО принял решение о форсированном строительстве железнодорожной ветки, которая связала бы Ленинград со страной. За 18 дней строители проложили линию Шлиссельбург-Поляна протяжённостью 33 километра и возвели переправу через Неву. Утром 7 февраля жители Ленинграда восторженно встретили первый железнодорожный состав, пришедший прямо с Большой земли. С февраля по декабрь 1943 года по вновь построенной железной дороге прошло 3104 поезда.

14 января 1944 года в 9 часов 35 минут по противнику открыли огонь тяжёлые морские орудия из Кронштадта, с фортов и кораблей, а также многочисленная полевая артиллерия. Атака стрелковых частей 2-й армии началась в 10 часов 40 минут. К 27 января 1944 года войска Ленинградского и Волховского фронтов взломали оборону 18-й немецкой армии, разгромили её основные силы и продвинулись на 60 километров в глубину. Видя реальную угрозу окружения, немцы отступили. С освобождением Пушкина, Гатчины и Чудово блокада Ленинграда была полностью снята.

Вопросы, мифы и факты

Пункт 4. Предполагается город окружить тесным кольцом и... путем обстрела и бомбежки сравнять его с землей. Если будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.

Из Директивы начальника штаба военно-морских сил Германии об уничтожении г. Ленинграда
22 сентября 1941 г.
г. Берлин                                                                                               Секретно


4.  Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей.
Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.


Можно ли было отдать город немцам?


В годы перестройки появилась популярная мысль, что надо было объявить Ленинград открытым городом - и тогда удалось бы избежать блокады. На самом деле это было невозможно. Руководство Германии придавало захвату Ленинграда первостепенное значение. Падение Ленинграда могло стать роковым для страны: был бы утерян Балтийский флот, порты Мурманcк и Архангельск, через которые шла помощь от союзников, уникальные промышленные объекты. Утрата "колыбели революции" означала бы огромные издержки в морально-политическом аспекте. Вполне вероятно, пала бы Москва, поскольку немцы получили бы возможность нанести по ней дополнительный удар с севера. Продолжая борьбу за Ленинград и жертвуя населением города, Сталин спасал Москву и Россию.

Приказ Гитлера недвусмысленно гласил: Ленинград должен исчезнуть с карты мира. Фюрер неоднократно требовал сравнять город с землей, истребить все его население, задушить голодом, подавить сопротивление защитников массированными воздушными и артиллерийскими ударами. Город не мог надеяться на снисхождение. В случае захвата Ленинграда его жители были бы обречены - немцы кормить их не собирались. Это в оккупированном Париже могла продолжаться обычная жизнь - против СССР велась война на уничтожение.

О сдаче города речи быть не могло. Но можно ли было избежать такого количества жертв и страданий? В известной степени да, если бы руководство Ленинграда проявило волю и летом 1941 года провело эвакуацию населения, сразу же ввело ограничения на изъятие денежных средств из сберкасс, а также вовремя установило бы карточную систему и закрепило население за магазинами. Власть обрекла город на голодную смерть, не сумев предвидеть развитие событий и сделать реальные прогнозы.

Сколько человек погибло в блокаду?

Точных данных до сих пор нет и, вероятно, никогда уже не будет. В документах советской стороны на Нюрнбергском процессе фигурировала цифра в 650 тысяч умерших. Эти данные основаны на примерном количестве захороненных на двух самых больших мемориальных кладбищах - Пискаревском и Серафимовском. Однако с первых же дней войны в Ленинград хлынул поток беженцев из западных районов страны. Сколько было беженцев и все ли они получили продуктовые карточки - не указывает ни одна сводка. Известно другое - во время эвакуации из блокадного Ленинграда по дороге в тыл от истощения и болезней умирал каждый четвертый. Разные исследования последних лет позволили назвать цифру в 1 миллион 200 тысяч погибших в блокадном Ленинграде. Когда полностью была снята блокада, в Ленинграде осталось лишь 560 тысяч жителей.

Был ли суд над гитлеровцами за блокаду?



Один из самых стойких мифов, который до сих пор живет среди ленинградцев-блокадников - это миф о том, что на Нюрнбергском процессе фашистов судили и за организацию голодной блокады города. Действительно, Советский Союз представил в Нюрнберге документы, свидетельствующие о массовой гибели мирного населения. Вопрос о том, соответствовали или нет обстрелы Ленинграда и голодная блокада праву ведения войны, рассматривался и в период процесса над главными военными преступниками в Нюрнберге, и американским военным трибуналом в ходе процесса над командованием вермахта. Но в результате главнокомандующие группы армий "Север" фон Лееб и фон Кюхлер были признаны невиновными по общим обвинениям в блокаде Ленинграда, однако были осуждены за отдельные приказы и их последствия.

Последние слова

Тем, кто родился после войны, многого уже не понять и того, что пережило военное поколение - не пережить. Можно только слушать рассказы тех, кто выжил, и постараться осознать, попытаться почувствовать, что они пережили, и сохранить это в памяти... И отдать дань вечного уважения и вечной благодарности.

Те, кто пережил блокаду, были обычными людьми. Они сумели совершить невозможное - пережить ледяной ад. И не только пережить, но и остаться людьми. Они уходят, и вместе с ними уходит история. От нас зависит, чтобы она не ушла навсегда.

При подготовке использованы следущие материалы:
Н. Ломагин. В тисках голода: Блокада Ленинграда в документах германских спецслужб и НКВД. СПб, 2000.
Материалы сайта Ленинград Блокада Подвиг
Материалы сайта Ленинград в годы войны
Статьи Натальи Шкуренок и Елены Боровик
Источник

BadgerS

  • Гость
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #3 : Четверг 8 Сентября 2011 15:54:52 »
Директива начальника штаба военно-морских сил Германии об уничтожении г. Ленинграда

22 сентября 1941 г.
г. Берлин                                                                                               Секретно


Будущее города Петербурга

1. Чтобы иметь ясность о мероприятиях военно-морского флота в случае захвата или сдачи Петербурга, начальником штаба военно-морских сил бьл поднят вопрос перед Верховным главнокомандованием вооруженных сил о дальнейших военных мерах против этого города.
Настоящим доводятся до сведения результаты.

2. Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в существовании этого города непосредственно у ее новых границ.

3.  Прежние требования военно-морского флота о сохранении судостроительных, портовых и прочих сооружений, важных для военно-морского флота, известны Верховному главнокомандованию вооруженных сил, однако удовлетворение их не представляется возможным ввиду общей линии, принятой в отношении Петербурга.

4.  Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей.
Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.

5.  Главное командование военно-морских сил в ближайшее время разработает и издаст директиву о связанных с предстоящим уничтожением Петербурга изменениях в уже проводимых или подготовленных организационных мероприятиях и мероприятиях по личному составу.

Если командование группы армий имеет по этому поводу какие-либо предложения, их следует как можно скорее направить в штаб военно-морских сил.

(ГА РФ, ф. 7445, ort. 2, д. 166, лл. 312-314, перевод с немецкого)

Инструкция полиции безопасности и СД по подготовке агентуры, предназначенной
для заброски в осажденный немецкими войсками Ленинград


6 октября 1941 г.             

При внедрении агентов в Петербург необходимо соблюдать следующие требования:

1. Самая точная перепроверка агента при помощи допросов, по возможности отдавать предпочтение также и свидетельству о поведении.

2. Агент должен иметь родственников в оккупированной области, по возможности в этом же пункте, которые при необходимости могли бы служить заложниками (родители, жена, дети).

3.  Кроме мужчин необходимо попытаться посылать женщин, по возможности молодых, но после самой тщательной перепроверки.

4. Агент должен хорошо знать местность.

5.  Нужно, чтобы агент не имел возможности проводить наблюдения за артиллерийскими укрепленными позициями, полевыми аэродромами, штабами и т.д., находящимися на немецкой стороне.

6.  Необходимо менять места перехода.

7.  Необходимо устанавливать точный срок возвращения агента.

8. Срок и место перехода туда и обратно должны быть сообщены соответствующему командиру вооруженных сил.

9.  Необходимо договориться о знаке, по которому агент поставит о себе в известность немецкий пост при своем возвращении.

10. Агента нужно снабдить точными практическими заданиями, которые он должен неоднократно повторить устно. Его нужно направить в определенную часть города, которую он хорошо знал еще раньше.

11. Если агента можно считать заслуживающим доверия, то его по возможности нужно снабдить адресом одного из доверенных лиц в Петербурге, у которого он может остановиться на квартире (смотря по обстоятельствам, снабдить его собственноручно написанным кратким приветом и рекомендацией от военнопленного — уроженца Петербурга — к его жене, родителям и т.д.).

12. Агент должен позаботиться о том, чтобы найти в Петербурге человека, который бы и после его возвращения собирал разведывательный материал.

13.0 возвращении агента необходимо подробно оповестить штаб группы.

(ЦА ФСБ России, перевод с немецкого)

Примечание:

Осенью 1941 г. на Ленинградском направлении действовали 3 абверкоманды, 11 абвер-групп, разведотдел 1Ц штаба группы армий «Север», оперативная группа и 7 особых команд полиции безопасности и СД, диверсионный полк «Бранденбург-800» (позднее переформированный в дивизию) и другие фашистские разведывательные и карательные органы.

Источник

Tortilla

  • Гость
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #4 : Четверг 8 Сентября 2011 16:45:17 »
Слушал мир дыханье Ленинграда

Владимир Маевский



С болью и гордостью смотрел я на любимый город. А он стоял, опаленный пожарами, закаленный в боях, испытавший глубокие страдания войны, и был еще более прекрасен в своем суровом величии. Как было не любить этот город… не поведать миру о его славе, о мужестве его защитников. Моим оружием была музыка
Дмитрий Шостакович

Утром 27 декабря 1941 года в городе Куйбышеве (ныне – Самара) в одной из квартир дома №140 по улице Фрунзе, где жили эвакуированные, худощавый  человек в очках закрыл крышку взятого на прокат пианино и задумался. Симфония, начатая еще в Ленинграде в доме Бенуа на Большой Пушкарской улице во время летнего наступления немцев, была закончена.

Она писалась урывками, в страшном напряжении, в перерывах между рытьем противотанковых рвов,  разбором завалов и спасением погребенных под обломками людей, тушением пожаров и дежурствами на крыше во время бомбежек, когда на город падали зажигательные бомбы и нужно было железными щипцами или лопатой сбрасывать их на землю. Она писалась в самолете, когда его, ослабевшего от голода, с двумя измученными малолетними детьми на руках, вывезли в Москву. Она писалась в поезде, который вез их из Москвы в Куйбышев, куда в дни немецкого наступления были эвакуированы Правительство, Верховный Совет, дипломатические представительства и Большой театр. Она писалась здесь, в Куйбышеве. И вот, наконец, прозвучали финальные аккорды…

Человека устало закрыл глаза. Его родной Ленинград был в блокаде. И симфонию, которую он только что закончил и посвятил родному городу, скоро назовут Ленинградской. Он еще не знал, что через несколько месяцев ее услышит весь мир и, стоя, будет рукоплескать ее создателю – Дмитрию Шостаковичу. Рукоплескать мужеству ленинградцев…

Много лет спустя Вера Дулова, арфистка оркестра Большого театра, рассказывала как Шостакович и выдающийся пианист Лев Оборин в четыре руки играли эту симфонию на пианино по только что завершенной партитуре. На звуки музыки пришел живший по соседству главный дирижер Большого театра Самуил Самосуд. Музыка Шостаковича настолько потрясла всех присутствующих, что Самосуд решает немедленно начать оркестровые репетиции.

Легко сказать – начать. А как, если не было даже нотной бумаги? Пришлось ждать, пока ее пришлют специальным рейсом из Москвы. Музыканты оркестра Большого театра сами расписывали свои партии.

На репетиции шли, как на праздник, вспоминала Вера Дулова. Поначалу они проходили в фойе амфитеатра Дворца культуры имени В.Куйбышева. Присутствовавший на них писатель Алексей Толстой так описывал свои впечатления: «В большой фойе между колонн расположился оркестр московского Большого театра, один из самых совершенных музыкальных коллективов в мире. За пультом Самосуд, по-рабочему, в жилетке. Позади него на стуле Шостакович, похожий на злого мальчика. Наверху, высоко на хорах, облокотясь о дубовые перила, застыли очарованные слушатели...».

Официальная премьера Седьмой симфонии состоялась 5 марта 1942 года. Концерт транслировался всеми радиостанциями Советского Союза.

Потрясенный музыкой Шостаковича, Алексей Толстой писал: «...Седьмая симфония посвящена торжеству человеческого в человеке. Тема войны возникает отдаленно и вначале похожа на какую-то простенькую и жутковатую пляску, на приплясывание ученых крыс под дудку крысолова. Как усиливающийся ветер, эта тема начинает колыхать оркестр, она овладевает им, вырастает, крепнет. Крысолов со своими железными крысами поднимается из-за холма... Это движется война. Она торжествует в литаврах и барабанах. Воплем боли и отчаяния отвечают скрипки, и вам кажется: неужели, неужели все уже смято и растерзано? В оркестре смятение, хаос…

Нет, человек сильнее стихии. Струнные инструменты начинают бороться. Гармония скрипок могущественнее грохота ослиной кожи, натянутой на барабаны. Скрипки гармонизируют хаос войны... Проклятого крысолова уже нет… Слышен только раздумчивый и суровый - после стольких потерь и бедствий, человеческий голос фагота».

Но герои не напрасно отдали свою жизнь. Их подвигом завоевана свобода. И финал симфонии, по выражению Алексея Толстого, - «торжество чело­веческого в человеке».

«Слова "овация", "успех" ни в какой мере не передают того, что было в зале. У многих на глазах слезы. Вновь и вновь выходит на сцену создатель этого творения. И не верится, что это именно он, 35-летний худощавый интеллигент-очкарик, выглядевший совсем юным, мог вызвать такую бурю эмоций», - вспоминала одна из тех слушательниц, кому посчастливилось присутствовать на премьере 5 марта 1942 года – день, который стал началом триумфального шествия Седьмой симфонии по всему миру.

Я помню блеск немеркнущий свечей,

И тонкие, белей, чем изваянья,

Торжественные лица скрипачей,

Чуть согнутые плечи дирижера,

Взмах палочки - и вот уже поют

Все инструменты о тебе, мой город,

Уже несут ко всем заставам гордо

Все рупора симфонию твою…

(Из поэмы Людмилы  Поповой «Седьмая симфония»)

Потом была Москва…

Ленинградская поэтесса Ольга Берггольц вспоминала:

«Мне выпало счастье быть на исполнении Седьмой симфонии 29 марта 1942 года в Колонном зале, когда я находилась в Москве в кратко­временной командировке.

Не буду подробно рассказывать о том потрясении, которое  я, как и все присутствовавшие (больше половины из них было Фронтови­ков), испытала, слушая эту симфонию, нет, не слушая, а всей ду­шой переживая ее как гениальное повествование о подвиге родного города, о подвиге всей нашей страны.

Помню, как на сверхъестественные овации зала, вставшего перед симфонией, вышел Шостакович с лицом подростка, худенький, хруп­кий, казалось, ничем не защищенный. А народ, стоя, все рукоплес­кал и рукоплескал сыну и защитнику Ленинграда.

И я глядела на него, мальчика, хрупкого человека в больших очках, который, взволнованный и невероятно смущенный, без малейшей улыбки, неловко кланялся, кивал головой слушателям, и я думала:

«Этот человек сильнее Гитлера, мы обязательно победим немцев»…

Крупнейшие американские дирижеры - Леопольд Стоковский и Артуро Тосканинин (Симфонический оркестр Нью-Йоркского радио - NBC), Сергей Кусевицкий (Бостонский симфонический оркестр), Юджин Орманди (Филадельфийский симфонический оркестр), Артур Родзинский (Кливлендский симфонический оркестр) обратились в Всесоюзное общество культурной связи с заграницей (ВОКС) с просьбой срочно самолетом выслать в Соединенные штаты четыре экземпляра фотокопий нот «Седьмой симфонии» Шостаковича и запись на пленку исполнения симфонии в Советском Союзе. Они сообщили, что «Седьмая симфония» будет готовиться ими одновременно и первые концерты состоятся в один и тот же день - случай беспрецедентный в музыкальной жизни США. Такой же запрос пришел из Англии.

Партитуру симфонии отправили в Соединённые Штаты военным самолётом, и первое исполнение «Ленинградской» симфонии в Нью-Йорке транслировали  радиостанции США, Канады и Латинской Америки. Ее услышали около 20 миллионов человек.

«Какой дьявол может победить народ, способный созда­вать музыку, подобную этой», — писал летом  1942 года американский музыкальный критик о Седьмой симфонии, сыгранной Симфоническим оркестром Нью-Йоркского радио под управлением Артуро Тосканини…

Советская разведчица, полковник МВД, Зоя Воскресенская (Рыбкина), которая с 1941 по 1944 год находилась в Швеции в качестве пресс-секретаря советского посольства, описывает в своей книге «Теперь я могу сказать правду», как Седьмая симфония попала в Швецию.

«Ночь… У нас в комнатах пресс-бюро сотрудники «ловят» по радио сквозь хаос вражеских помех новости из Советского Союза.

Сажусь у радиоприемника. Передают из Москвы информацию для областных и районных газет. Записывают сразу несколько человек, вылавливают по слову, иногда схватывают только начало слова, потом соединяют вместе. Закончена сводка. И вдруг из эфира доносится музыка. Что это? Сквозь вой, треск сильно, как родник, пробивается мощная мелодия. Все замирают… Музыка волнует и своей суровостью, и светлыми нотами, горем и надеждой. «Мы передавали Седьмую, Ленинградскую симфонию композитора Дмитрия Шостаковича», – заключает диктор.

И в ту же ночь в Москву летит телеграмма с просьбой выслать партитуру новой симфонии.

Проходит немного времени, и партитура, заснятая на фотопленку, летит через Средний Восток и Африку, плывет на корабле в Америку, оттуда в Англию и затем опять на самолете в Швецию.

Еще несколько недель – и Ленинградскую симфонию Шостаковича исполняет лучший в стране Гётеборгский оркестр. Публика сидит завороженная. Женщины смахивают слезы. Язык музыки интернационален. Заключительные аккорды симфонии собравшиеся выслушивают стоя…

Это было первое в Европе исполнение симфонии Шостаковича. Министру иностранных дел Гюнтеру пришлось выслушать протест германского посольства против «нарушения шведского нейтралитета»…

Но с особым нетерпением «свою» Седьмую симфонию ждали в блокадном Ленинграде. Еще в августе 1941 года, 21 числа, когда было опубликовано воззвание Ленинградского горкома ВКП(б), Горсовета и Военного Совета Ленинградского фронта «Враг у ворот», Шостакович выступил по городскому радио: «Час назад я закончил вторую часть своего нового симфонического произведения, - говорил он. - Если это сочинение мне удастся написать хорошо, удастся закончить третью и четвертую часть, то тогда можно будет назвать это сочинение Седьмой симфонией…»…

И теперь, когда она прозвучала в Куйбышеве, Москве, Ташкенте, Новосибирске, Нью-Йорке, Лондоне, Стокгольме, ленинградцы ждали ее в свой город, город, где она родилась...
2 июля 1942 года двадцатилетний летчик лейтенант Литвинов под сплошным огнем немецких зениток, прорвав огненное кольцо, доставил в блокадный город медикаменты и четыре объемистые нотные тетради с партитурой Седьмой симфонии. На аэродроме их уже ждали и увезли, как величайшую драгоценность.

На следующий день в «Ленинградской правде» поя­вилась коротенькая информация: «В Ленинград достав­лена на самолете партитура Седьмой симфонии Дмит­рия Шостаковича. Публичное исполнение ее состоится в Большом зале Филармонии».

Но когда главный дирижер Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета Карл Элиасберг раскрыл первую из четырех тетрадей партитуры, он помрачнел: вместо обычных трех труб, трех тромбонов и четырех валторн у Шостаковича было вдвое боль­ше. Да еще добавлены ударные! Мало того, на партитуре рукою Шостаковича написано: «Участие этих инструментов в исполнении симфонии обязательно». И «обязательно» жирно подчеркнуто. Стало понятно, что с теми немногими музыкантами, кто еще остался в оркестре, симфонию не сыграть.

Да и они свой последний концерт играли 7 декабря 1941 года. Морозы тогда стояли лютые. Зал филармонии не отапливался - нечем. Но люди все равно пришли. Пришли  слушать музыку. Голодные, измученные, замотанные кто во что горазд, так что не разобрать было, где женщины, где мужчины - только одно лицо торчит. И оркестр играл, хотя к медным валторнам, трубам, тромбонам было страшно прикоснуться - они обжигали пальцы, мундштуки примерза­ли к губам.

И после этого концерта репетиций больше не было. Музыка в Ленинграде замерла, будто замёрзла. Даже радио ее не транслировало. И это в Ленинграде, одной из музыкальных столиц мира!

Да и некому было играть. Из ста пяти оркестрантов несколько человек эвакуировалось, двадцать семь умерло от голода, остальные стали дистрофиками, не способными даже передвигаться. Когда в марте 1942 года репетиции возобновились, играть могли лишь 15 ослабевших музыкантов. 15 из 105-ти! Сейчас, в июле, правда, побольше, но и тех немногих, что способны играть, удалось собрать с таким трудом! Что же делать?

Из воспоминаний ленинградской поэтессы Ольги Берггольц.

«Единственный оставшийся тогда в Ленинграде оркестр Радиокомитета убавился от голода за время трагической нашей первой блокадной зимы почти наполовину. Никогда не забыть мне, как темным зимним утром тогдашний художественный руководи­тель Радиокомитета Яков Бабушкин (в 1943 погиб на фронте) диктовал машинистке очередную сводку о состоянии оркестра:

- Первая скрипка умирает, барабан умер по дороге на работу, валторна при смерти...

И все-таки эти оставшиеся в  живых, страшно истощенные му­зыканты и руководство Радиокомитета загорелись идеей, во что бы то ни стало исполнить Седьмую в Ленинграде... Яша Бабушкин через городской  комитет партии достал нашим музыкантам допол­нительный паек, но все равно людей было мало для исполнения Седьмой симфонии. Тогда, по Ленинграду был через радио объявлен призыв ко всем музыкантам, находящимся в городе, явиться в Радиокомитет для работы в оркестре».

Одна из участниц легендарного исполнения Седьмой симфонии Шостаковича в блокадном Ленинграде Ксения Матус вспоминает:

«Когда я пришла на радио, мне в первую минуту стало страшно. Я увидела людей, музыкантов, которых хорошо знала... Кто в саже, кто совершенно истощен, неизвестно во что одет. Не узнала людей.

На первую репетицию оркестр целиком еще не мог собраться. Многим просто не под силу было подняться на четвертый этаж, где на­ходилась студия. Те, у кого сил было побольше или характер покре­пче, брали остальных под мышки и несли наверх. Репетировали сперва всего по 15 минут.

И если бы не Карл Ильич Элиасберг, не его напористый, геро­ический характер, никакого оркестра, никакой симфонии в Ленинграде не было бы. Хотя он тоже был дистрофиком, как и мы. Его на репетиции привозила, на саночках жена.

Помню, как на первой репетиции он сказал: "Ну, давайте...", поднял руки, а они - дрожат... Так у меня и остался на всю жизнь перед глазами этот образ, эта подстреленная птица, эти крылья, которые вот-вот упадут, и он упадет...

Вот так мы начинали работать. Понемножку набирались силенок».

Музыкантов искали по всему городу. Элиасберг, шатаясь от слабости, обходил госпитали. Ударника Жаудата Айдарова он отыскал в мертвецкой, где и заметил, что пальцы музыканта слегка шевельнулись. «Да он же живой!» - воскликнул дирижер, и это мгновение было вторым рождением Жаудата. Без него исполнение Седьмой было бы невозможным - ведь он должен был выбивать барабанную дробь в «теме нашествия».

Струнную группу подобрали, а с духовой возникла проблема: люди просто физически не могли дуть в духовые инструменты. Некоторые падали в обморок прямо на репетиции. Позже музыкантов прикрепили к столовой Горсовета - один раз в день они получали горячий обед.

Но музыкантов все равно не хватало.

Решили просить помощи у военного командования: многие музыканты были в окопах - защищали город с оружием в руках. Просьбу удовлетворили. По распоряжению начальника Политического управления Ленинград­ского фронта генерал-майора  Дмитрия  Холостова музыканты, находившиеся в армии и на флоте, получили предписание прибыть в город, в Дом Радио, имея при себе  музыкальные инструменты.

И они потянулись. В документах у них значилось: «Командиру­ется в оркестр Элиасберга». Тромбонист пришел из пулеметной роты, из госпиталя сбежал альтист. Валторниста отрядил в оркестр зенитный полк, флейтиста привезли на санках - у него отнялись ноги. Трубач притопал в валенках, несмотря на весну: распухшие от голода ноги не влезали в другую обувь. Сам дирижер был похож на собственную тень. Репетиции начались. Они продолжались по пять-шесть часов утром и вечером, заканчиваясь иногда поз­дно ночью. Артистам были выданы специальные пропу­ска, разрешавшие хождение по ночному Ленинграду.

Через несколько дней в городе появились афиши, расклеенные рядом с воззванием «Враг у ворот». Они  извещали, что 9 августа 1942 года в Большом зале Ленинградской филармонии состоится премьера Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича. Играет Большой симфонический Оркестр Ленинградского радиокомитета. Дирижирует К.И.Элиасберг.

Иногда прямо тут же, под афишей, стоял легкий столик, на котором лежали пачки с отпечатанной в типографии программой концерта. За ним сидела тепло одетая бледная женщина – видно все еще не могла отогреться после суровой зимы. Около нее останавливались люди, и она  протягивала им программу концерта, отпечатанную очень просто, ненарядно, одной толь­ко черной краской.

На первой страничке ее - эпиграф: «Нашей борьбе с фашизмом, нашей грядущей победе над врагом, моему родному горо­ду - Ленинграду я посвящаю свою Седьмую симфонию. Дмитрий Шостако­вич». Пониже крупно: «СЕДЬМАЯ СИМФОНИЯ ДМИТРИЯ ШОСТАКОВИЧА». А в самом низу мелко: «Ленинград, 1942». Эта программа служила входным билетом на первое исполнение в Ленинграде Седьмой симфонии 9 августа 1942 года. Билеты расходились очень быстро - все, кто мог ходить, стремились попасть на этот необычный концерт.

Готовились к концерту и на передовой. В один из дней, когда музыканты еще только рас­писывали партитуру симфонии, командующий Ленин­градским фронтом генерал-лейтенант Лео­нид Александрович Говоров пригласил к себе команди­ров-артиллеристов. Задача была поставлена кратко:

— Во время исполнения Седьмой симфонии компози­тора Шостаковича ни один вражеский снаряд не дол­жен разорваться в Ленинграде!

И 9 авгус­та 1942 года армия дала свой концерт - концерт артиллерии Ленин­градского фронта, которая всей своей мощью ударила по артиллерии и аэродромам противника. Эта операция называлась  «Шквал». Ни один снаряд не упал на улицы города, ни один самолет не сумел подняться в воздух с вражеских аэродромов в то время, когда зрители шли на концерт в Большой зал филармонии, пока шел концерт, и когда зрители после завершения концерта возвращались домой или в свои воинские части.

Транспорт не ходил, и люди шли к филармонии пешком. Женщины - в нарядных платьях. На исхудавших ленинградках они висели, как на вешалке. Мужчины - в костюмах, тоже будто с чужого плеча… К зданию филармонии прямо с передовой подъезжали военные машины. Солдаты, офицеры…

Концерт начался!  И под гул канонады –

Она, как обычно, гремела окрест –

Невидимый диктор сказал Ленинграду:

"Вниманье!  Играет блокадный оркестр!.. "

(Юрий Воронов «Баллада о музыке»).

Те, кто не смог попасть в филармонию, слушали концерт на улице у репродукторов, в квартирах, в землянках и блин­дажах фронтовой полосы.

Когда смолкли последние звуки, разразилась овация. Зрители аплодировали оркестру стоя. И вдруг из партера поднялась девочка, подошла к дирижеру и протянула ему огромный букет из георгинов, астр, гладиолусов. Для многих это было каким-то чудом, и они смотрели на девочку с каким-то радо­стным изумлением – цветы в умирающем от голода городе…

Поэт Николай Тихонов, вернувшись с концерта, за­писал в своем дневнике: «Симфонию Шостаковича... иг­рали не так, может быть, грандиозно, как в Москве или Нью-Йорке, но в ленинградском исполнении было свое — ленинградское, то, что сливало музыкальную бу­рю с боевой бурей, носящейся над городом. Она роди­лась в этом городе, и, может быть, только в нем она и могла родиться. В этом ее особая сила».

Симфонию, которая транслировалась по радио и громкоговорителям городской сети, слушали не только жители Ленинграда, но и осаждавшие город немецкие войска. Как потом говорили, немцы просто обезумели, когда услышали эту музыку. Они-то считали, что город почти умер. Ведь еще год назад Гитлер обещал, что 9 августа немецкие войска пройдут парадным маршем по Дворцовой площади, а в гостинице «Астория» состоится торжественный банкет!!!

Через несколько лет после войны двое туристов из ГДР, разыскавшие Карла Элиасберга, признавались ему: «Тогда, 9 августа 1942 года, мы поняли, что проиграем войну. Мы ощутили вашу силу, способную преодолеть голод, страх и даже смерть...»

А для ленинградцев 9 августа 1942 года стало, по выражению Ольги Берггольц, «Днем Победы cреди войны». И символом этой Победы, символом торжества Человека над мракобесием стала Седьмая Ленинградская симфония Дмитрия Шостаковича. Пройдут годы, и поэт Юрий Воронов, мальчиком переживший блокаду, напишет об этом в своих стихах:

«…И музыка  встала над мраком развалин,

Крушила безмолвие темных квартир.

И слушал ее ошарашенный мир…

Вы так бы смогли, если б вы умирали?..».

Источник

Tortilla

  • Гость
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #5 : Вторник 27 Сентября 2011 14:30:28 »
«Каждое утро мы с мамой прощались…»
Из воспоминаний детей, переживших ленинградскую блокаду

Людмила Овчинникова



Во всемирной истории известны многие осады городов и крепостей, где укрывались и мирные жители. Но чтобы в дни страшной блокады, продолжавшейся 900 дней, работали школы, в которых учились тысячи детей – такого история еще не знала.

В разные годы я записывала воспоминания школьников, переживших блокаду. Некоторых из тех, кто поделился ими со мной, уже нет в живых. Но остались живыми их голоса. Тех, для которых страдания и мужество стали будничными в осажденном городе.

Первые бомбежки обрушились на Ленинград 70 лет назад, в начале сентября 1941 года, когда дети только пошли в школы. «В нашей школе, помещавшейся в старинном здании, были большие подвальные помещения, - рассказывала мне Валентина Ивановна Полякова, будущий врач. - Педагоги оборудовали в них классы. Повесили на стены школьные доски. Как только по радио раздавались сигналы воздушной тревоги, бежали в подвалы. Поскольку света не было, прибегали к стародавнему способу, о котором знали только по книгам – жгли лучины. С лучиной встречал нас учитель у входа в подвал. Мы рассаживались по своим местам. У дежурного по классу были теперь такие обязанности: он заранее заготавливал лучины и стоял с зажженной палочкой, освещая школьную доску, на которой учитель писал задачи и стихи. В полутьме писать ученикам было трудно, поэтому уроки заучивали наизусть, часто под грохот взрывов». Это типичная картинка для блокадного Ленинграда.

Во время бомбежек подростки и дети вместе с бойцами МПВО поднимались на крыши домов и школ, чтобы спасти их от зажигательных бомб, которые немецкие самолеты снопами сбрасывали на ленинградские здания. «Когда я впервые поднялся на крышу своего дома во время бомбежки, то увидел зрелище грозное и незабываемое, - вспоминал Юрий Васильевич Маретин, ученый-востоковед. – По небу ходили лучи прожекторов.

Казалось, что все улицы вокруг сдвинулись с места, и дома качаются из стороны в сторону. Хлопки зениток. Осколки барабанят по крышам. Каждый из ребят старался не показывать виду, как ему страшно.

Мы наблюдали – не упадет ли на крышу «зажигалка», чтобы быстро потушить ее, сунув в ящик с песком. У нас в доме жили подростки – братья Ершовы, которые спасли наш дом от многих зажигательных бомб. Потом оба брата умерли от голода в 1942 году».

«Чтобы справиться с немецкими «зажигалками», мы обрели особую сноровку, - вспоминал ученый-химик Юрий Иванович Колосов. – Прежде всего, надо было научиться быстро двигаться по покатой, скользкой крыше. Зажигательная бомба воспламенялась мгновенно. Нельзя было упустить ни секунды. Мы держали в руках длинные щипцы. Когда зажигательная бомба падала на крышу, она шипела и вспыхивала, разлетались вокруг термитные брызги. Надо было не растеряться и сбросить «зажигалку» вниз, на землю». Вот строки из журнала штаба МПВО Куйбышевского района Ленинграда:

«16 сентября 1941 г. 206-я школа: 3 зажигательные бомбы сброшены во двор школы. Потушены силами учителей и учеников.

13 октября. 206-я школа: потушено 17 «зажигалок». Угроза пожара ликвидирована».

Фронтовая полоса железной дугой опоясала город. С каждым днем блокада становилась беспощадней. В городе не хватало самого главного – продовольствия. Постоянно снижались нормы выдачи хлеба.

С 20-го ноября 1941 года начались самые трагические дни. Были установлены критические для жизнеобеспечения нормы: рабочим в сутки стали выдавать 250 граммов хлеба, служащим, иждивенцам и детям – 125 грамм. И даже эти кусочки хлеба были неполноценными. Рецепт ленинградского хлеба тех дней: мука ржаная, дефектная – 50%, жмых – 10%, соевая мука – 5%, отруби – 5%, солод – 10%, целлюлоза – 15%. В Ленинграде наступил голод. Варили и употребляли в пищу ремни, куски кожи, клей, несли домой землю, в которой осели частицы муки из разбомбленных немцами продовольственных складов. В ноябре ударили морозы. В дома не подавали тепло. В квартирах на стенах выступал иней, обледенели потолки. Не было воды, электричества. В те дни закрылись почти все ленинградские школы. Начался блокадный ад.

А.В. Молчанов, инженер: «Когда вспоминаешь зиму 1941-42-х годов, то кажется, что не было дня, дневного света. А продолжалась только бесконечная, холодная ночь. Мне было десять лет. Я ходил за водой с чайником. Была такая слабость, что пока донесу воду, несколько раз отдыхаю. Раньше, поднимаясь по лестнице в доме, бежал, перепрыгивая через ступеньки. А теперь, поднимаясь по лестнице, часто садился и отдыхал. Было очень скользко, ступеньки обледенели. Больше всего боялся – вдруг не смогу донести чайник с водой, упаду, расплескаю.

Мы были настолько истощены, что не знали, уходя за хлебом или за водой – хватит ли сил вернуться домой. Мой школьный приятель пошел за хлебом, упал и замерз, его занесло снегом.

Сестра стала его искать, но не нашла. Никто не знал, что с ним случилось. Весной, когда растаял снег, мальчика нашли. В его сумке лежал хлеб и хлебные карточки».

«Я всю зиму не раздевался, - говорил мне Л.Л. Пак, экономист. – Спали в одежде. Конечно, не мылись – не хватало воды и тепла. Но вот однажды я снял одежду и увидел свои ноги. Они были как две спички – так я похудел. Я подумал тогда с удивлением – как же на этих спичках держится мое тело? Вдруг они обломятся, не выдержат».

«Зимой 1941 года ко мне пришел мой школьный товарищ Вова Ефремов, - вспоминала Ольга Николаевна Тюлева, журналист. – Я его с трудом узнала – так он похудел. Он был как маленький старичок. Ему было 10 лет. Опустившись на стул, он сказал: «Леля! Очень есть хочется! Нет ли у тебя… чего-нибудь почитать». Я дала ему какую-то книгу. Через несколько дней узнала, что Вова умер».

Они испытали муки блокадного голода, когда каждая клеточка истощенного тела ощущала слабость. Они привыкли к опасности и смерти. Умершие от голода лежали в соседних квартирах, подъездах, на улицах. Их уносили и складывали в грузовики бойцы МПВО.

Даже редкие радостные события были с тенью блокады.

«Неожиданно мне вручили билет на Новогоднюю елку. Это был в январе 1942 года, - рассказывал Л.Л. Пак. – Мы жили тогда на Невском проспекте. Идти мне было недалеко. Но дорога казалась бесконечной. Так я ослаб. Наш прекрасный Невский проспект был завален сугробами, среди которых были протоптаны тропинки.

Наконец, я добрался в театр имени Пушкина, где поставили праздничную елку. В фойе театра увидел много настольных игр. До войны мы бы бросились к этим играм. А теперь дети не обращали на них внимания. Стояли около стен – тихие, молчаливые.

В билете было указано, что нас накормят обедом. Теперь все наши мысли вертелись вокруг этого предстоящего обеда: что нам дадут поесть? Начался спектакль Театра оперетты «Свадьба в Малиновке». В театре было очень холодно. Помещение не отапливалось. Мы сидели в пальто и шапках. А артисты выступали в обычных театральных костюмах. Как они только выдерживали такой холод. Умом я понимал, что на сцене говорят что-то смешное. Но смеяться не мог. Видел и рядом – только печаль в глазах детей. После спектакля нас повели в ресторан «Метрополь». На красивых тарелках нам подали по небольшой порции каши и маленькую котлетку, которую я просто проглотил. Когда я подошел к своему дому, то увидел воронку, вошел в комнату – никого нет. Окна выбиты. Пока я был на елке, перед домом взорвался снаряд. Все жители коммунальной квартиры перешли в одну комнату, окна которой выходили во двор. Некоторое время так и жили. Потом забили окна фанерой, досками и вернулись в свою комнату».

Что поражает в воспоминаниях блокадников, переживших лихолетье в юном возрасте – непостижимая тяга к книгам, несмотря на жестокие испытания. За чтением проводили долгие блокадные дни.

Об этом рассказывал Юрий Васильевич Маретин: «Сам себе я напоминал кочан капусты – столько на мне было одежек. Мне было десять лет. С утра я садился за большой письменный стол и при свете самодельной коптилки читал книгу за книгой. Мама, как могла, создавала мне условия для чтения. У нас в доме было много книг. Я помнил, как отец говорил мне: «Будешь читать книги, сынок, весь мир узнаешь». Книги в ту первую блокадную зиму заменили мне школу. Что я читал? Произведения И.С. Тургенева, А.И. Куприна, К.М. Станюковича. Для меня как-то потерялся счет дням и неделям. Когда приоткрывали плотные шторы, то за окном не было видно ничего живого: обледеневшие крыши и стены домов, снег, хмурое небо. А страницы книг открывали мне яркий мир».

22-го ноября 1941 года по льду Ладожского озера пошли сначала санные обозы, а потом и грузовики с продовольствием для блокадников. Это была магистраль, связывающая Ленинград с Большой землей. Легендарная «Дорога жизни», как ее стали называть. Немцы с самолетов бомбили ее, обстреливали из дальнобойных орудий, высаживали десанты. На ледовой трассе от обстрелов появлялись воронки, попав в которые ночью, машина уходила под воду. Но следующие грузовики, объезжая ловушки, продолжали идти к блокадному городу. Только в первую блокадную зиму в Ленинград по льду Ладоги перевезли более 360 тысяч тонн грузов. Были спасены тысячи жизней. Постепенно увеличились нормы выдачи хлеба. В наступившую весну во дворах, скверах, парках города появились огороды.

1-го сентября 1942 года в осажденном городе открылись школы. В каждом классе не досчитались погибших от голода и обстрелов детей. «Когда мы снова пришли в школу, - рассказывала Ольга Николаевна Тюлева, - то разговоры у нас были блокадные. Мы говорили о том, где какая съедобная трава растет. Какая крупа сытнее. Дети были тихие. Не бегали на переменах, не шалили. У нас не было сил.

В первый раз, когда двое мальчиков подрались на перемене, то учителя не отругали их, а обрадовались: «Значит, оживают, наши ребятишки».

Дорога в школу была опасной. Немцы обстреливали улицы города.

«Недалеко от нашей школы были заводы, по которым стреляли немецкие орудия, - рассказывал Свет Борисович Тихвинский, доктор медицинских наук. - Бывали дни, когда мы улицу к школе переползали по-пластунски. Мы знали, как надо улучить момент между взрывами, пробежать от одного угла до другого, спрятаться в подворотне. Ходить было опасно». «Каждое утро мы с мамой прощались, - говорила мне Ольга Николаевна Тюлева. - Мама шла на работу, я - в школу. Не знали, увидимся ли, останемся ли живы». Помнится, я спросила Ольгу Николаевну: «А надо ли было ходить в школу, если дорога была такой опасной?» «Понимаете, мы уже знали, что смерть может настигнуть тебя в любом месте – в собственной комнате, в очереди за хлебом, во дворе, - ответила она. – С этой мыслью и жили. Конечно, нас никто не мог бы заставить ходить в школу. Мы просто хотели учиться».

Многие из моих рассказчиков вспоминали о том, как в дни блокады к человеку постепенно подкрадывалось безразличие к жизни. Изнуренные лишениями, люди теряли интерес ко всему на свете и к себе самим. Но в этих жестоких испытаниях даже юные блокадники верили: чтобы выжить, нельзя поддаваться апатии. Они вспоминали о своих учителях. В дни блокады в холодных классах педагоги давали уроки, которых не было в расписании. Это были уроки мужества. Они ободряли детей, помогали им, учили их выживать в условиях, когда, казалось, выжить было невозможно. Учителя показывали пример бескорыстия и самоотверженности.

«У нас была преподаватель математики Н.И. Княжева, - рассказывала О.Н. Тюлева. – Она возглавляла столовскую комиссию, которая следила за расходованием продуктов на кухне. Так вот педагог однажды упала в голодный обморок, наблюдая, как детям распределяют питание. Этот случай навсегда остался в памяти детей». «Район, где находилась наша школа, обстреливался очень часто, - вспоминал А.В. Молчанов. – Когда начинался обстрел, учительница Р.С. Зусмановская говорила: «Дети, спокойно!» Надо было уловить момент между взрывами, чтобы добежать до бомбоубежища. Там продолжались уроки. Однажды, когда мы были в классе, раздался взрыв, окна вылетели. В тот момент мы даже не заметили, что Р.С. Зусмановская молча зажала руку. Потом увидели – ее рука в крови. Учительницу ранило осколками стекла».

Случались события невероятные. Это произошло 6-го января 1943 года на стадионе «Динамо». Проходили соревнования по конькобежному спорту.

Когда на беговую дорожку вылетел Свет Тихвинский, посредине стадиона разорвался снаряд. Все, кто были на трибунах, замерли не только от близкой опасности, но и от необычного зрелища. Но тот не сошел с круга и невозмутимо продолжал свой бег к финишу.

Об этом поведали мне очевидцы.

Блокада – это трагедия, в которой, - на войне как на войне, -проявлялись подвиг и трусость, самоотверженность и корысть, сила человеческого духа и малодушие. Иначе и не могло быть, когда в повседневную борьбу за жизнь вовлечены сотни тысяч людей. Тем более поразительно, что в рассказах моих собеседников возникала тема культа знаний, которому они были привержены, несмотря на жестокие обстоятельства блокадных дней.

В.И. Полякова вспоминала: «Весной все, кто мог держать в руках лопату, вышли скалывать лед, убирать улицы. Я тоже вышла вместе со всеми. Во время уборки увидела на стене одного учебного заведения начертанную таблицу Менделеева. Во время уборки я стала ее заучивать. Сгребаю мусор, а сама повторяю таблицу про себя. Чтоб время зря не пропадало. Я училась в 9-м классе и хотела поступить в медицинский институт».

«Когда мы снова вернулись в школу, я обратил внимание на то, что на переменах часто слышалось: «А что ты читал?» Книга занимала в нашей жизни важное место, - рассказывал Ю.В. Маретин. - Мы обменивались книгами, по-детски хвастались друг перед другом – кто больше знает стихов. Как-то я увидел в магазине брошюру: «Памятка для бойцов МПВО», которые и пожары тушили, и умерших хоронили. Я подумал тогда: минует военное время, и эта памятка станет исторической ценностью. Постепенно я стал собирать книги и брошюры, изданные в Ленинграде в дни блокады. Это были и произведения классиков, и, скажем, блокадные рецепты – как употребить в пищу хвою, какие почки деревьев, травы, коренья – съедобные. Эти издания я искал не только в магазинах, но и на толкучках. У меня собралась солидная коллекция таких, ставших редкостью книг и брошюр. Спустя годы, я показывал их на выставках в Ленинграде и в Москве».

«Я часто вспоминаю своих учителей, - говорил С.Б. Тихвинский. – Через годы осознаешь – как много нам дала школа. Педагоги приглашали к нам известных ученых, которые выступали с докладами. В старших классах занимались не только по школьным, но и по вузовским учебникам. Мы выпускали рукописные литературные журналы, в которых дети помещали свои стихи, рассказы, скетчи, пародии. Проводились конкурсы рисунков. В школе было всегда интересно. Так что никакие обстрелы нас остановить не могли. Мы проводили в школе все свои дни».

Они были тружениками – юные ленинградцы. «Оказалось, что в нашем доме в живых осталось всего трое старших детей, - говорил мне Ю.В. Маретин. - Нам было от 11 до 14 лет. Остальные умерли или были меньше нас. Мы сами решили организовать свою бригаду, чтобы помочь восстанавливать свой дом. Конечно, это было уже, когда нормы хлеба прибавили, и мы немного окрепли. Крыша нашего дома была пробита в нескольких местах. Стали заделывать пробоины кусками толя. Помогали в ремонте водопровода. Дом стоял без воды. Вместе со взрослыми чинили, утепляли трубы. Наша бригада работала с марта по сентябрь. Хотелось делать все, что в наших силах, чтобы помочь своему городу». «У нас был подшефный госпиталь, - рассказывала О.Н. Тюлева. – В выходные дни мы ходили к раненым. Писали под их диктовку письма, читали книги, помогали нянечкам чинить белье. Выступали в палатах с концертами. Мы видели – раненые были рады нашему приходу. .Тогда мы удивлялись – почему они плачут, слушая наше пение».

Немецкая пропаганда внедряла в головы своих солдат бредовые расовые теории.

Люди, населявшие нашу страну, объявлялись неполноценными, недочеловеками, не способными к творчеству, которым не нужна грамота. Их удел, мол, быть рабами немецких господ.

Добираясь в свои школы под обстрелами, ослабленные голодом, дети и их педагоги бросали вызов врагу. Борьба с оккупантами шла не только в окопах, опоясавших Ленинград, но и на высшем, духовном уровне. В блокадных школах проходила такая же незримая полоса сопротивления.

Потому неудивительно, что тысячи педагогов и школьников, работавших в госпиталях, в ремонтных бригадах, спасавших дома от пожаров, были награждены военной наградой – медалью «За оборону Ленинграда».

Столетие

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
70-летие прорыва блокады Ленинграда!!
« Ответ #6 : Пятница 18 Января 2013 01:27:22 »
70-летие прорыва блокады Ленинграда

18.01.1943 года около половины десятого на восточной окраине Рабочего поселка № 1 под Шлиссельбургом части 123-й стрелковой бригады Ленинградского фронта соединились с частями 372-й дивизии Волховского фронта. К концу дня произошли встречи и других соединений наших войск.
В этот же день был освобожден Шлиссельбург (в этом городе шли наиболее ожесточённые бои). Блокада была прорвана.
На очищенном от врага южном побережье Ладожского озера образовался сухопутный коридор для сообщения с Большой землей.
С тех пор прошло уже 70 лет, однако 900-дневная блокада Ленинграда навсегда останется в нашей памяти.
Всех ленинградцев с великим днём в истории города!


Слушайте Левитана: "Говорит Москва. Последний час. Успешное наступление наших войск в районе южнее Ладожского озера и прорыв блокады Ленинграда!"
Прорыв блокады Ленинграда / Операция "Искра"
« Последнее редактирование: Пятница 18 Января 2013 01:29:58 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн y_i_p

  • Full Member
  • ***
  • Сообщений: 191
  • y_i_p
блокада Ленинграда
« Ответ #7 : Пятница 17 Января 2014 21:46:54 »
Снятие 900-дневной блокады Ленинграда

Блокадный Ленинград Невозможно без слез и содрогания вспоминать о событиях Великой Отечественной войны, которые стали победной, героической и трагичной страницей истории нашего народа. Одним из таких событий явилась блокада Ленинграда, которая длилась долгих 900 дней смерти, голода, холода, бомбежек, отчаянья и мужества жителей Северной столицы. В 1941 году Гитлер развернул военные действия на подступах к Ленинграду, чтобы полностью уничтожить город. 8 сентября 1941 года кольцо вокруг важного стратегического и политического центра сомкнулось. В городе осталось 2,5 миллиона жителей. Постоянные бомбардировки вражеской авиации уничтожали людей, дома, архитектурные памятники, склады с продовольствием. Во время блокады в Ленинграде не было района, до которого не мог бы долететь вражеский снаряд. Были определены районы и улицы, где риск стать жертвой вражеской артиллерии был наибольшим. Там были развешены специальные предупреждающие таблички с таким, например, текстом: «Граждане! При артобстреле эта сторона улицы наиболее опасна». Несколько из них сохранилось в городе и сегодня в память о блокаде. Лютый голод косил людей тысячами. Карточная система не спасала положение. Хлебные нормы были настолько малы, что жители все равно умирали от истощения. Холод пришел с ранней зимой 1941 года. Но надежды Рейха на панику и хаос среди населения не оправдались. Город продолжал жить и трудиться. Чтобы как-то помочь осажденным жителям, через Ладогу была организована «Дорога жизни», по которой смогли эвакуировать часть населения и доставить некоторые продукты. 18 января 1943 года силами Ленинградского и Волховского фронтов блокада была прорвана, а 27 января 1944 года блокада Ленинграда была окончательно снята. Вечером небо озарилось салютом в честь освобождения города на Неве. За годы блокады погибло, по разным данным, от 400 тысяч до 1,5 млн. человек. Огромный ущерб был нанесён историческим зданиям и памятникам Ленинграда. В честь героических событий блокады Ленинграда в день снятия блокады отмечается День воинской славы России.

Источник: http://www.calend.ru/event/4610/
© Calend.ru

Ленинград в блокаде (старые фотографии)

--
Ленинградские открытки периода ВОВ
«В горизонтальном положении мозг не выше других органов» Станислав Ежи Лец

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Блокада Ленинграда - 900 дней во имя жизни
« Ответ #8 : Суббота 25 Января 2014 02:17:21 »
900 дней во имя жизни
Автор: Дарья Митина в пт, 24/01/2014 - 12:20.



27 января Россия отмечает одну из самых скорбных и трагических дат - 70 лет со дня полного снятия блокады Ленинграда. В самом городе-герое и в других российских городах пройдут памятные вечера, встречи ветеранов, концерты, откроются выставки.

На 5-м канале будет показан фильм «Блокада Ленинграда» телеведущего Кирилла Набутова (его отец, спортивный комментатор Виктор Набутов, был участником легендарного футбольного матча в осажденном городе 31 мая 1942 г.).

Несмотря на многочисленные исторические исследования, свидетельства очевидцев (в одной только Москве сейчас проживает порядка 5 тысяч бывших блокадников и столько же в других городах Центрального федерального округа), блокада остается одной из самых закрытых страниц военной истории.

872 мучительных дня стоили городу 1,5 миллионов жизней. В одном только феврале 1942 года по официальной статистике умерло более 200 тысяч ленинградцев. Несмотря на кошмар удушающей блокады, голод, холод, осажденный город продолжал жить.

Борьба ленинградцев за жизнь родного города равносильна подвигу. В городе, несмотря на блокаду, продолжалась культурная, интеллектуальная жизнь - были открыты учебные заведения, театры и кинотеатры; музыканты и певцы из последних сил играли концерты.

Продолжали работать несколько театров, в музыкальном театре не прекращал свою работу лекторий, работало Ленинградское радио, в августе 1942 года была вновь открыта городская филармония, где стали регулярно исполнять классическую музыку.

Обычно, вспоминая подвиги блокадников, вспоминают работниц завода «Севкабель», голыми руками сплетавших кабель, который тянули по Ладожскому озеру к Волховской ГЭС. Или сотрудников Института растениеводства, одного за другим уходивших из жизни, но так и не притронувшихся к огромному семенному и зерновому фонду в несколько тонн.

Или работников ленинградского зоопарка, гревших воду и обтиравших ей бегемота, который, благодаря им, пережил блокаду, не умер от холода и голода - голодая сами, бегемота ухитрялись кормить…

При этом как-то забывают о том, что поведение многих музыкальных деятелей-ленинградцев тоже вполне можно назвать подвижническим. К началу блокады 8 сентября 1941 года немало музыкантов и композиторов по призыву или добровольно ушли на фронт, многие были эвакуированы, но значительная их часть оставалась в Ленинграде.

Каждый из них не просто боролся за собственное выживание, но поддерживал соотечественников, по мере сил участвуя в концертах, выступая в воинских частях, на Ленинградском радио, ни на один день не прекращавшем вещание.. 1 февраля 1942 года состоялась радиопремьера «Снегурочки» Чайковского - певцы пели на сцене, облокотившись на пульты, ноги уже не держали.

Музыканты-духовики уже не могли играть - не хватало дыхания, а хор пел, и «Снегурочка» пошла не под оркестр, а под рояль… Музыканты, наравне с другими блокадниками, терпели муки голода и холода, уходили из жизни, однако до последнего вздоха пытались поддерживать музыкальное искусство, творили, роняя перо из ослабевших рук, создавая музыку, ставшую летописью героического сопротивления надвигающейся гибели.

Музыкальным символом блокады стал Дмитрий Шостакович со своей Седьмой симфонией «Ленинград» («Героической»), впервые исполненной 9 августа 1942 года в филармонии оркестром ленинградского радиокомитета под руководством Карла Элиасберга.

В ноябре 1941 года в Ленинграде была впервые исполнена «Поэма о Сталине» Арама Хачатуряна. Этим, пожалуй, исчерпывается представление рядового россиянина о «блокадной музыке». Если творчество писателей и поэтов-блокадников достаточно хорошо известно читателю, то музыкальные партитуры, появившиеся в страшные блокадные дни, практически неизвестны аудитории - они либо были утеряны и не сохранились, либо не были найдены после возвращения в город мирной жизни, либо были вывезены за границу или вообще в неизвестном направлении.

По дошедшим до наших дней свидетельствам, признаниям самих композиторов многие из них пустили записанные из последних сил ноты на растопку печей-буржуек… Абсолютное большинство произведений, родившихся в Ленинграде, скованном блокадой, никогда не исполнялось, некоторые исполнялись однократно и потом предавались забвению.

Восстановить историческую справедливость взялась группа артистов-энтузиастов, поставивших перед собой задачу вернуть российской публике музыкальное достояние Ленинграда военных лет. На днях в Москве был представлен уникальный проект «Ленинградцы. 900 дней во имя жизни» - коллектив музыкантов-исполнителей, композиторов, музыковедов, историков и архивистов при поддержке благотворительного фонда «Классика» в течение года разыскивал по всему миру партитуры музыкальных произведений, написанных композиторами-ленинградцами в блокадном городе, собирал их по страничкам, возвращал из-за границы, готовил к концертному исполнению.

В сжатые сроки была проведена грандиозная научно-исследовательская, архивная, музыковедческая, реконструкторская работа, итоги которой будут представлены в эти январские дни.



31 января в Колонном зале Дома Союзов при поддержке Правительства Санкт-Петербурга и Правительства Москвы состоится премьера благотворительного концерта-спектакля «Ленинградцы. 900 дней во имя жизни».

Слушателями концерта, помимо обычных зрителей, станут бывшие блокадники, которым посчастливилось дожить до сегодняшних дней. В течение ближайшего года будут организованы гастроли в столицах федеральных округов, и завершающий концерт состоится в Санкт-Петербургской государственной филармонии.

К исполнению возрожденных к жизни произведений будут привлечены лучшие российские солисты, оркестры, хоровые коллективы.

В благотворительном концерте в Москве планируют принять участие: симфонический оркестр из Санкт-Петербурга, Государственный академический русский хор имени А.В. Свешникова, ансамбль песни и пляски им. В.С.Локтева, хор Московского Сретенского монастыря, выступят ректор Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н.А.Римского-Корсакова, народный артист России Михаил Гантварг, народный артист России Юрий Лаптев, одна из самых ярких молодых пианисток мирового уровня Екатерина Мечетина и многие другие.

«Любая историческая трагедия со временем уходит в прошлое, перестает быть живой. Информация остается, а эмоциональная составляющая стирается. Хотелось бы восстановить справедливость и вернуть близость, сопричастность нашего народа с годами блокады, а так же увековечить память сильных духом творцов, выживших за счет веры, надежды и любви к своему Отечеству и музыкальной культуре», - говорит художественный руководитель проекта, народный артист России Юрий Лаптев, - «Мы постарались создать атмосферу блокадного Ленинграда, чтобы у каждого зрителя появилось чувство сопереживания, возможности ощутить пульс города-героя. Чтобы зритель, покидая зал, слышал метроном сердец ленинградцев».



О кропотливой работе по розыску и восстановлению забытых партитур рассказала заведующая отделом рукописей Научной музыкальной библиотеки Санкт-Петербургской консерватории Тамара Сквирская.

Сохранившиеся нотные листы и тетради сегодня были разбросаны по архивам не только российских городов, многие попали за границу.

Сын композитора-блокадника Василия Калафати, ученика Н.Римского-Корсакова и И.Стравинского, вывез большой архив отца в Грецию - архив неоднократно перепродавался и теперь осел на острове Керкира, где и был найден архивистами – инициаторами проекта.

За год были пересмотрены сотни печатных и рукописных нотных страниц в десятках библиотек, архивах, частных собраниях и коллекциях. «Работая над концертом, - говорит музыкальный руководитель проекта, худрук Государственного академического русского хора им. А.В.Свешникова Евгений Волков, - наша команда погрузилась в нетронутый мир музыки блокадного Ленинграда… Для профессионалов и любителей музыки событие уникально обилием высококлассного и малоизвестного материала…»

На концерте прозвучит «Героический партизанский марш» Александра Каменского, прожившего всю блокаду в бомбоубежище театра имени Пушкина и давшего свыше 500 (!!!) концертов за 872 блокадных дня. Такой ритм не каждый здоровый человек в обычной житейской ситуации выдержит, чего уж говорить о полупрозрачных от голода людях…

Были разысканы рукописи забытой сегодня первой русской профессиональной женщины-композитора Юлии Вейсберг, автора детских песен и опер невестки и ученицы Н.Римского-Корсакова, ученицы Энгельберта Хампердинка, погибшей в блокаду вместе с сыном.

Что ещё войдет в концертную программу?

Могу поклясться, что мало кто из вас слышал кантату Д.Шостаковича «Клятва наркому» - написанная сразу после 22 июня 1941 года, после войны она практически не исполнялась.

Увертюра и несколько сцен к опере «Ленинградцы» Валериана Богданова-Березовского - мировая премьера, ранее полностью не оркестровалась и не исполнялась. Скрипичный концерт этого же композитора исполнит Михаил Гантварг.

Произведения Валерия Желобинского, умершего совсем молодым сразу после войны, были забыты и не исполнялись, так что тоже услышите впервые.

А вот Борис Гольц, хоть и умер от голода в блокаду 29-летним, успел стать фантастически популярным - его песни даже печатались на почтовых открытках. После войны его музыку играть перестали.

Легендарный Николай Мясковский, композитор и революционер, прошедший сапером Первую мировую, переживший голод 20-х и блокаду, перед войной пишет кантату «Киров с нами». Наверху произведение не оценили, но в народе кантата произвела фурор, всю войну исполнялась по радио, в передвижных агитбригадах. После войны её тоже исполнять перестали, но плодовитый композитор не обращает на это внимания…

Особняком стоит творчество Бориса Асафьева, в последний год жизни избранного председателем Союза Композиторов СССР. В годы блокады обратившись к Богу, пишет цикл духовных хоров», один из которых - «Святый Боже» - будет исполнен на концерте. Вот как Асафьев описывает тот период и своё творчество тогда:

«…декабрь брал свое, а с ним и холод и голод, а за ними страшная тьма. Александрийский театр замерзал.
Все чаще и чаще потухал свет. Система отопления стала…. Смертные случаи участились. А работать хотелось, как никогда…. Самочувствие мое и моей семьи стало сдавать…. В пищу были введены жмыхи: они оказались злейшими врагами. Но кипяток пока был. Тогда решили побольше лежать, чтобы сохранить тепло в себе и обходиться без лишнего света. Лежа во тьме, я пробовал сочинять музыку, применяя мои опыты слагания тем-интонаций в живые формы устной музыки.

Приходили тексты с фронта, рос спрос на песни, наконец, удалось найти среди знакомых и слушателей моих учеников. Творчество песен отвлекало от тяжких ощущений слабеющего организма. В моменты появления света я стал записывать мысли об интонации, почти афористически, спеша схватить их, как светящиеся в мозгу точки.

Январь свирепел. Но с бомбежками стало тише. И вообще настала тишина. По улицам скорбным потоком тянулись саночки и тележки с окутанными, как мумии, трупами. Надо было беречь волю и только волю. Организм возжелал сна….
Опять тьма, опять холод, не помню сколько времени. Сердце уже стало уходить, и вдруг в мозгу возникла музыка, и среди полного отсутствия различия, — живем ли мы днем или ночью, помню, я начал сочинять симфонию «смен времен года» вокруг быта русского крестьянства….

Вскоре мы перебрались из тьмы в помещение Института театра и музыки, на площади у Исаакия. Нас вывез из театра ночью на саночках и буквально спас покойный теперь директор Института, незабвенный Алексей Иванович Маширов….»



Автор фильма "Блокада Ленинграда" Кирилл Набутов

Прозвучит в Колонном зале и блокадная поэзия,  отрывки из дневников, будет показана кинохроника, прозвучат фрагменты передач Ленинградского радио тех лет,  воспоминания музыкантов – свидетелей и участников обороны северной столицы.

Кроме того, специально к торжественной дате благотворительный фонд "Классика" подготовил издание книги "Дети блокадного Ленинграда",  которая будет преподнесена в дар всем зрителям концерта.

Искренне надеюсь, что гастрольный тур программы «Ленинградцы. 900 дней во имя жизни» привлечет внимание не только профессиональных музыковедов, искусствоведов, журналистов и чиновников, но прежде всего, школьников, студентов, черпающих свои знания о блокаде из скупых строчек школьных учебников.  Инициаторы просветительского проекта сделали великое дело, и низкий поклон им за это.   

http://www.rus-obr.ru/blog/29089
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн b-52

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 8
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #9 : Вторник 27 Января 2015 11:51:46 »
Благодаря "управляемому хаосу", который был организован на всех фронтах 41 года, вермахт вышел к Неве и началась блокада. Как он вообще мог выйти к Неве и Ленинграду, когда под Ленинградом собрали значительную часть балт. флота. Корабельная артиллерия способна бросать снаряды весом почти до тонны на расстояние до 40 км. Кроме корабельной артиллерии была еще наземная с шедеврами артиллерийских систем, ТМ-1-180 ( скорострельность до 8 выстрелов в минуту, вес снаряда 100 кг, дальность стрельбы до 40 км).

Оффлайн b-52

  • Newbie
  • *
  • Сообщений: 8
http://lib.rus.ec/b/184348/read

Участь свою не выбирали    Борис Николаевич Малиновский

В армию я был призван в 1939 году, в октябре, проучившись два месяца на первом курсе Ленинградского горного института.
 Это был кадровый полк Красной Армии, вооруженный мощными 203 миллиметровыми гаубицами.
Особенно мне нравились занятия по подготовке данных для открытия огня и по управлению огнем артиллерийской батареи. Эту сложную науку я одолел быстро и гордился тем, что на занятиях, проводимых в "учебном классе" – на полигоне, мог быстрее всех младших командиров подготовить данные, безошибочно вел пристрелку и стрельбу на поражение.

Субботним вечером 21 июня 1941 года я получил увольнительную на целые сутки и пригородным поездом выехал из военного городка в Ленинград.
В воскресенье туда должна была приехать сестра моего отца – Павла Васильевна, или просто Паля, как звал я ее в детстве…
. Около двух часов в коридоре раздался сильный шум. Паля проснулась, вышла из комнаты. Вернулась и сказала, бледнея на глазах:
– Боря, война! Дворник обходит квартиры и говорит, чтобы запасли песок – тушить пожары от зажигательных бомб.
"Мне же надо быть в части",  молнией пронеслось у меня в голове.
Я пулей выскочил на улицу
По дороге на Финляндский вокзал, откуда шел пригородный поезд, смотрел на ленинградские улицы, но не видел никаких признаков начавшейся войны. Лишь перед самым вокзалом навстречу провезли зенитную пушку.
Сойдя с поезда и сразу же увидев знакомого командира отделения, я, все еще под впечатлением спокойствия, царившего на ленинградских улицах, не утерпел и спросил его:
– Ты знаешь, что война?!
– С 5 часов утра для нас это не новость,  ответил он.  По боевой тревоге полк выехал в лес,  и показал, куда идти.
Я заглянул сначала в военный городок, в свою казарму, но никого там не нашел. Койки, тумбочки, столы стояли в беспорядке.
В лесу, километрах в 5 от военного городка, встретил политрука дивизиона Суханова. Доложил, что прибыл из увольнения, объяснил причину опоздания. Ему было не до замечаний.
В дивизионе кипела работа. Полк готовился к погрузке в железнодорожные эшелоны.
Весь следующий день (23 июня) мы грузили гаубицы, трактора, автомашины и ящики со снарядами на железнодорожные платформы. Меня назначили командиром отделения разведки взвода управления дивизиона, вместо сержанта, переведенного во вновь формируемую часть.
Через сутки полк (25 июня) выгрузился севернее Выборга и после ночного марша занял боевой порядок на границе с Финляндией, объявившей нам войну вместе с гитлеровской Германией (финны начали боевые действия после массированных налетов советской авиации на  Финляндию). Был получен приказ поддерживать пограничников, пресечь любую попытку нарушения границы, ставшей линией фронта.
На четвертый день (28 июня), успокоенные тишиной и разморенные жарой, мы собрались у наших окопчиков и слушали рассказы помкомвзвода, участника боев с белофиннами, награжденного медалью "За отвагу".. Вдруг помкомзвода упал ничком, хотя, как нам казалось, страшного ничего не произошло: негромкие разрывы в районе заставы и долетевшие со стороны границы звуки далеких минометных выстрелов не произвели на нас впечатления. Вдруг страшный свист и грохот взорвавшейся рядом мины инстинктивно уложил нас на землю. Но лишь кончили шипеть осколки, как все вскочили на ноги; вспоминая судорожные броски, мы показывали друг на друга пальцами, захлебываясь от смеха: оказывается, и сами не такие уж храбрецы!
Одна из наших батарей открыла огонь. Стокилограммовые снаряды 203 миллиметровых гаубиц с шипением пронеслись над нами и разорвались где то в районе перестрелки. К ней присоединилась вторая, третья. Вражеские минометы замолчали. (Больше гаубицы этого полка в 1941 г. не стреляли).
В конце июля полк сняли с обжитого и относительно спокойного участка Северного фронта и перебросили к старой границе с буржуазной Эстонией. В нескольких километрах от Нарвы эшелоны выгрузились, дивизионы маршем двинулись на запад. По дороге обогнали несколько подразделений народного ополчения.
Судя по сводкам, Прибалтика была уже почти вся занята фашистами. Может, нас перебрасывали для наступления? Но на это не было похоже. Кроме ополченцев, никаких других войск к фронту не двигалось. Да и они еще без воинского обмундирования, без вооружения.
За Нарвой простояли несколько дней в лесу. Наш дивизион даже не развертывался. Был получен новый приказ; как можно быстрее вернуться обратно на железнодорожную станцию и срочно грузиться в эшелоны.
В первых числах августа мы выгрузились недалеко от Тихвина и двинулись к городу. Чем ближе подходили, тем больше встречалось беженцев. Шли женщины, старики, дети, с узлами и просто так. Среди бредущей толпы двигались повозки. Их тащили лошади, коровы, а то и люди. Зрелище было ужасное, горькое.
Тихвин встретил едкой гарью: немецкие самолеты только что разбомбили привокзальные склады, они еще горели. Зениток в городе не оказалось, самолеты разбойничали безнаказанно.
В лесу за Тихвином разбили палаточный городок. Привели в порядок материальную часть.
Две или три теплых августовских недели пролетели незаметно. И вот опять эшелон…
Что мы окажемся на фронте, сомнений не было. Слишком тяжелое наступило время, чтобы думать о чем-то другом.
Куда же все-таки перебрасывают нашу часть? Командование полка, наверное, знало, но не ставило нас в известность. Бойцы внимательно следили за станциями. На второй день я догадался: эшелоны пройдут через Иваново – мой родной город!
Утром 24 августа наш эшелон прибыл в Иваново. Остальные были еще в пути. Попросив разрешения у старшего по вагону замполита Степаненко повидаться с родителями и приехать следующим эшелоном, помчался домой.
Родные наперебой делились новостями. Брат Лева пошел добровольцем в армию, не закончив институт. Его направили в танковое училище. Сказав мне его адрес, отец с надеждой добавил:
– Вдруг и вас туда повезут? Так хотелось бы, чтоб вы встретились!
…Отец как в воду смотрел. Полк разгрузился на станции, название которой было указано в адресе брата.
Был полдень. Я спросил у проходившего мимо военного, где танковое училище. Оно оказалось рядом. Рота танкистов в черных шинелях шла от столовой. Левину голову – она была выше всех – я увидел сразу. Мы обнялись, и я почувствовал, что горло мое перехватывают рыдания, а из глаз произвольно текут слезы.
Конец августа и сентябрь пролетели как один день. Нашу часть переименовали в 108 й пушечный артиллерийский полк, а тяжелые гаубицы сменили легкими 107 миллиметровыми пушками. Дальность стрельбы у них та же – 20 км, а снаряд легче – всего 18 кг. Меня назначили помкомвзвода и командиром отделения разведки взвода управления одной из батарей. Старался почаще бывать у Левы. Все же мы виделись хотя бы раз в неделю.
10 октября полк подняли по боевой тревоге. Наш дивизион отправлялся первым, у меня не было даже нескольких минут, чтобы сбегать попрощаться с Левой. Неужели я его так и не увижу?
Когда забирался в теплушку, услышал свое имя. Ко мне бежал Лева!
– Напиши домой, как проводил меня! – крикнул я. Бойцы уже задвигали дверь теплушки. Нет, не думал тогда, что эти мгновения, проведенные с братом, станут так дороги и памятны…
Поздно вечером 15 октября разгрузились на станции Завидово под Калинином и разместились в близлежащем лесу
Утром, продрогшие от холодной и неспокойной ночевки, мы быстро собрались и двинулись по шоссе Москва – Ленинград в направлении Калинина.
Толпа расступалась, пропуская колонну войск. Иногда на дороге возникали заторы, и тогда люди начинали нервничать, женщины и дети плакали. Страх и гнев, отчаяние и надежда смешались во взглядах, обращенных к нам:
Постепенно на дороге остались только мы.
Лейтенант Смирнов прыгнул в кузов машины, волнуясь, рассказал обстановку: позавчера, 14 октября, гитлеровцы неожиданным ударом (как и в начале войны) танковых частей заняли Калинин. Врага остановили курсанты Калининского пехотного училища, бойцы 5 й дивизии, только что прибывшей в Калинин для отдыха и пополнения после тяжелых боев и потерь в Прибалтике, и батальон Калининского народного ополчения.

Оффлайн Filo

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1924
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #11 : Пятница 21 Апреля 2017 11:00:46 »
В этой теме и сказать-то нечего....  Всё уже сказано

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #12 : Пятница 21 Апреля 2017 14:20:00 »
В этой теме и сказать-то нечего....  Всё уже сказано


Ольгу Берггольц почитайте. 


Стихи о себе

И вот в послевоенной тишине
к себе прислушалась наедине...
. . . . . . . . . . . . . . . .
Какое сердце стало у меня,
сама не знаю, лучше или хуже:
не отогреть у мирного огня,
не остудить на самой лютой стуже.

И в черный час зажженные войною,
затем чтобы не гаснуть, не стихать,
неженские созвездья надо мною,
неженский ямб в черствеющих стихах.

Но даже тем, кто все хотел бы сгладить
в зеркальной, робкой памяти людей,
не дам забыть, как падал ленинградец
на желтый снег пустынных площадей.

Как два ствола, поднявшиеся рядом,
сплетают корни в душной глубине
и слили кроны в чистой вышине,
даря прохожим мощную прохладу, —
так скорбь и счастие живут во мне
единым корнем — в муке Ленинграда,
единой кроною — в грядущем дне.

И все неукротимей год от года,
к неистовству зенита своего
растет свобода сердца моего,
единственная на земле свобода.

1946

Ольга Берггольц "Запретный дневник"http://p-w-w.org/index.php?topic=14415.0
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн anykey

  • Global Moderator
  • Hero Member
  • *
  • Сообщений: 5045
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #13 : Пятница 21 Апреля 2017 16:24:48 »
Могила Тани Савичеввой в 15  км от того места, где я сейчас.
Впечатляет.
Не торопись, а то успеешь.

Оффлайн Filo

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1924
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #14 : Пятница 21 Апреля 2017 22:47:02 »
Ольгу Берггольц почитайте. 


Стихи о себе

И вот в послевоенной тишине
к себе прислушалась наедине...
. . . . . . . . . . . . . . . .
Какое сердце стало у меня,
сама не знаю, лучше или хуже:
не отогреть у мирного огня,
не остудить на самой лютой стуже.

И в черный час зажженные войною,
затем чтобы не гаснуть, не стихать,
неженские созвездья надо мною,
неженский ямб в черствеющих стихах.

Но даже тем, кто все хотел бы сгладить
в зеркальной, робкой памяти людей,
не дам забыть, как падал ленинградец
на желтый снег пустынных площадей.

Как два ствола, поднявшиеся рядом,
сплетают корни в душной глубине
и слили кроны в чистой вышине,
даря прохожим мощную прохладу, —
так скорбь и счастие живут во мне
единым корнем — в муке Ленинграда,
единой кроною — в грядущем дне.

И все неукротимей год от года,
к неистовству зенита своего
растет свобода сердца моего,
единственная на земле свобода.

1946

Ольга Берггольц "Запретный дневник"http://p-w-w.org/index.php?topic=14415.0

Спасибо

Оффлайн Filo

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1924
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #15 : Пятница 21 Апреля 2017 22:49:45 »
Могила Тани Савичеввой в 15  км от того места, где я сейчас.
Впечатляет.
я вроде бы не сентиментальный, но когда "осталась одна Таня" плачу

Оффлайн Filo

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1924
Re: Блокада Ленинграда
« Ответ #16 : Пятница 21 Апреля 2017 22:54:53 »
Тортилле. Я в своё время мог уехать в Карлсруэ, но... а как жить среди тех, кто такое творил...

 

Rating@Mail.ru
Portal Management Extension PortaMx v0.980 | PortaMx © 2008-2010 by PortaMx corp.
Яндекс.Метрика