Автор Тема: Борьба за Мемель. Воспоминания Э. Галванаускаса и В. Креве-Мицкявичуса  (Прочитано 29249 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Tortilla

  • Гость
От переводчика: я вновь начинаю публикацию "Борьба за Мемель. Два политика вспоминают", поскольку прежний текст был неокончен и несколько устарел. Теперь переводы продолжаются. Я несколько подредактировала и дополнила начало, а также снабдила текст фотографиями с различных литовских и немецких сайтов.





Скаут и переводчик: Tortilla


Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель


Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус


ЧАСТЬ 1

ЭРНЕСТАС ГАЛВАНАУСКАС (1882-1967)



Его жизнь и работу трудно описать в нескольких словах, настолько значительным было его влияние на различные аспекты литовского общества.
Он родился в Биржайском районе в центральной Литве как сын крестьянина средней руки. После окончания школы учился в Санкт-Петербурге, Льеже и в Финляндии. Как литовский активист, подвергался преследованию со стороны царского режима. Получив образование и диплом горного инженера, позже добавив к этому еще и инженерное образование в области электротехники, работал во французской компании, в Сербском филиале. Находясь вдали от родины, занятой в то время немецкими оккупантами, он мог помочь своей Литве лишь публицистической деятельностью. И уже тогда проявилось в нем стремление, которому он следовал всю свою жизнь - оставаться вне рамок любой политической партии. Поскольку, считал он, любые партийные обязательства ограничивают идейную и личную свободу. После окончания Первой мировой войны он вернулся в Париж, где оказывал помощь дипломатам Литовской республики в вопросах признания молодого государства.*

В период с 1919 по 1924 гг. Э.Галванаускас был одной из самых значительных фигур на политической арене Литвы. Он был членом шести правительств Литвы. Он служил в министерстве иностранных дел, был министром финансов и премьер-министром в период восстановления Литовского государства. Позже он оставил государственную службу, вероятно, из-за авторитарного режима в Литве, продолжая активно сотрудничать в экономической сфере.**
Позже ни Россия ни Германия не смогли ни в чём обвинить этого честного и искреннего человека, вставшего на их пути тогда, когда в высших эшелонах власти обеих стран головы слетали с плеч долой.***
После 1945 года он эмигрировал к родственникам на Мадагаскар. Незадолго до своей смерти вернулся во Францию.
Похоронен в Экс-ле-Вен, недалеко от Женевы.
Впервые воспоминания Э.Галванаускаса были опубликованы в 1961 году в Чикаго в эмигрантской газете Draugas (друг), позже в литовском альманахе "1989 Балтия ". 

Примечания переводчика

* Учился в Петербургском горном институте. В 1908—1912 завершал образование в Льеже. В 1913 получил диплом электроинженера. Сотрудничал в газетах «Вильняус жиниос» («Виленские вести»), «Летувос укининкас». Автор ряда научных трудов. В 1913 работал в Сербии в консорциуме французских банков. В 1919 организовал литовское информационное бюро в Париже. Один из создателей Союза крестьян Литвы (Lietuvos valstiei sjunga). Член демокартической партии.

** Министр-председатель пятого кабинета министров и министр финансов, торговли и промышленности (7 октября 1919 — 19 июня 1920). В шестом правительстве Казиса Гринюса (19 июня 1920 — 2 февраля 1922) министр финансов, торговли и промышленности, исполняющий обязанности министра сообщений. В седьмом (2 февраля 1922 — 22 февраля 1923), восьмом (23 февраля 1923 — 29 июня 1923), девятом (29 июня 1923 — 18 июня 1924 правительствах Литвы министр-председатель и министр иностранных дел. Одновременно в восьмом и девятом правительствах, то есть с февраля 1923 до июня 1924, исполнял обязанности министра по делам белорусов. В 1924—1927 годах представитель Литвы в Лондоне.
В 1927—1928 председатель правления Клайпедского порта. Учредил в Клайпеде товарищество дешёвых квартир для рабочих литовцев. В 1934—1939 первый ректор Клайпедского коммерческого института.

*** В правительстве Антанаса Меркиса (21 ноября 1939 — 17 июня 1940) был министром финансов. В 1940 исполняющий обязанности министра сообщений. В январе 1941 вошёл в Литовский национальный комитет (Lietuvos Tautinis Komitetas) и был его председателем. Комитет был создан за границей в сентябре 1940 по инициативе остававшихся за рубежом послов независимой Литовской Республики и при участии бежавшего президента Антанаса Сметоны. Предполагалось, что Национальный комитет трансформируется в литовское правительство в изгнании. Однако никакой существенной роли комитет не сыграл. В 1944 Галванаускас эмигрировал.


1. Приговор истории

Летописанию дано право судить о прошлом народов. Очень мудро заметил по этому поводу Бенито Хуарес в беседе в Максимилианом, императором Мексики: "Люди могут попирать права других людей, посягать на чужую собственность, даже убивать вождей нации. Они могут прикрывать преступления и дурные поступки благородством и достоинством. Однако, поддавшись таким соблазнам, не должны они забывать о том, как ужасен будет приговор истории о них".
Было бы ошибочным считать, что приговор истории всегда объективен и справедлив. История часто пишется людьми, чьи знания о прошлом недостоточно глубоки, а суждения поверхностны. Не всегда имеется в их распоряжении и документальный материал в объёме, достаточном для объективных оценок процессов, происходивших в прошлом. Часто отчётливо заметно стремление представить исторические события так, как диктует современный взгляд на вещи.
Ожидаемый приговор истории ужаснёт любого, кто посмеет надеяться оставить таким образом след в будущем. Тому же, кто отвергает законы морали, не опасаясь осуждения, ничто не воспрепятствует в совершении зла. Однако стремление оставить должный след в памяти потомков было во все времена и для всех народов основанием для свершения героических дел.
Историю часто "выгибают" так и эдак, стремясь найти в прошлом объяснения происходящему в настоящем. Историк пытается, как хороший адвокат, оправдать предков перед судом потомков, переписывая не только приговор истории, а часто и саму историю.
В прошлом история Литвы была основательно "подпорчена" нашими соседями. Русские, поляки, немцы всегда находили основания для упражнений с нашей историей, чтобы обратить события минувшего в свою пользу. Причём часто не только в силу отсутствия достоверных источников, но и простой фальсификацией, посредством "обходного манёвра".
Например, русским очень нравится снова и снова представлять себя эдаким "большим братом" угнетаемых ими самими народов, переписывая в этом же ключе, естественно, и их историю. Так, выпущенная в 1958 г. "История Литовской ССР", представляла не столько историю литовцев, сколько хронику литовской компартии. И это "произведение" еще назвали "Историей Литвы". Немцы всегда жаждали преуменьшить права литовцев на Балтику и лихорадочно искали "исторические обоснования" этому. Ссылаясь на трудночитаемые документы 14 века, они выдумали в Каршау (Karschauen - историческая область в Малой Литве, прим. перев.) вместо Лиловин (Lillovin) Литовин (Littovin) и на месте Лилавенер (Lylawener) Литувенер (Lituwehner) (я полагаю, речь здесь идёт о различных транскрипциях старонемецкого языка и, возможно, прусского диалекта, прим. перв.) И на этом основании сделали заключение, что в 13 веке там в Каршау находилось лишь одно поселение литовских колонистов. Опираясь на эти данные, Г. и Х. Мортенсен попробовали доказать, что литовцы не проживали с древности в Клайпедском крае (нем. Memelgebiet, прим. перев.) и на территории Малой Литвы а просто когда-то переселились туда из "собственно" Литвы. Новые редакции этих, в своё время неправильно прочитанных документов, Мортенсены оставили без внимания, оставаясь при своём мнении.
Или опять таки, польский профессор Владислав Вельхорский, автор многочисленных работ о Литве (среди них два географических исследования) и хороший знаток её прошлого, одним движением руки "руссифицировал" Адама Мицкевича. Без сомнения, происхождение Мицкевича ему хорошо известно, однако он обязательно должен был "открыть" нелитовское происхождение поэта. И здесь он безо всяких причин опирается на тот факт, что предки Мицкевича, называя себя Димитриус, получили от русских, проживавших среди литовцев, сокращение Мицка - от которого и произошла фамилия Мицкевич.
Один из активных участников присоединения Мемеля к Литве в своём письме от 27.12.1956 г. сообщал мне: " Наше молодое литовское поколение не только фальсифицирует историю восстания в Мемеле, но и выдумывает несуществующих участников его, наделяя их выдуманным мужеством". Я не хочу больше говорить об этом, поскольку сам я в этом мероприятии не участвовал, Однако, события эти мне хорошо известны и мне хотелось бы сконцентрировать своё внимание на политическом аспекте присоединения Мемеля к Литве.
Литовский историк Петрас Климас ((1891–1969), историк и дипломат, полномоч­ный посол Литвы во Франции, прим. перев.) писал об этом : после того как в 1921 г. не удалось осуществить план Хаймана ( Поль Адриен Луи Хайман, бельгийский либеральный политик и министр, первый председатель лиги наций, до 1921 г., прим. перев.), ведущими державами (имеются в виду страны Антанты, прим. перев.) была создана комиссия для обсуждения статуса Мемеля.*

Подготовительные консультации, проведенные в Париже. показали, что в комиссии, среди прочих, присутствовала и идея "вольного города Мемель". В самом Мемеле эту идею энергично и настойчиво пропагандировали немцы, невзирая на экономические трудности и возможные промышленные потери, к которым привела бы реализация проекта. Националистически настроенная часть литовцев региона, не поддерживавшая эту идею и призвавшая на помощь соотечественников из Литвы, подняла вооруженное восстание против правительства Мемельского края, завершившееся в 1923 г. занятием региона".



В этой обширной цитате приравниваются не относящиеся друг к другу предпосылки и умалчивается действительное положение дел, приводя к неверным выводам. Здесь лишь один факт соответствует действительности, а именно - занятие края повстанцами, да и то без указания точной даты. Тем более что тогда, в период независимости Литвы (между двумя мировыми войнами), все события, касавшиеся Мемеля, имели политическую окраску. Сегодня в истории опять повеяло ветрами тех времен, раскрывая новую страницу. События прошлого сегодня можно уже обсуждать без оглядки, ибо они могут получить справедливую оценку, учитывая все аспекты влияния на ситуацию, включая условия и настроения того времени. Автор этих воспоминаний был непосредственным свидетелем происходящего. Справедливый приговор истории возможен только тогда, когда он опирается на свидетельства очевидцев.Поэтому я и взялся за перо, описывая свои впечатления того времени о политической борьбе за Мемель. К этому меня побуждают также исторические нодоразумения, возникшие не столько в результате отсутствия объективной оценки свидетельских показаний, но и прямой фальсификации. Политический аспект борьбы лёг тогда целиком на мои плечи. События тех дней давно принадлежат истории и надо сказать, что уже во время Второй мировой войны и в послевоенные годы я собирал свои воспоминания по крупицам, а прошедшие лета еще сильнее притупили мою память. Так что сейчас, в жарком тропическом климате Мадагаскара, в часы, свободные от зарабатывания на хлеб насущный, я попытаюсь связать воедино обрывки воспоминаний, которые могли бы посодействовать восстановлению хоть малой толики истины о событиях в Мемеле.

* Примечания переводчика

15 февраля 1920 года Антанта официально взяла Мемель под свой контроль. Управление городом осуществлялось Советом послов Антанты, в состав которого входили представители Франции, Англии, Италии и Японии. Совет назначал верховного комиссара, который базировался в Мемеле. Первым верховным комиссаром стал француз Доминик Одри, вторым – француз Габриэль Петисни. В городе был также размещен небольшой французский воинский контингент. Местное самоуправление осуществлялось представительным органом – ландтагом.


2. Заметки на полях об истории вопроса

Борьба за Мемель берёт своё начало уже в 13 веке, когда рыцари Ливонского ордена(меченосцев) попытались вбить клин между литовскими племенами, обитавшими на побережье Балтики, и в 1252 г. основали крепость Мемель. 12 лет спустя ливонцы снова попытались одолеть литовцев, уже в союзе с тевтонским(немецким) орденом. Это положило начало трагедии литовского народа, длившейся вплоть до 1422 г., когда 24 сентября, после переговоров на Мельнозее, был заключен, наконец, мирный договор. Согласно ему, литовцы вернули себе Шамайтенланд(Жемайтия) и Судауен(Сувалкия) между Палангой и рекой Швентой, вышли опять к Балтике и разделили два немецких ордена. Мемель остался однако за пределами литовских владений. Определенные договором на Мельнозее границы сохранялись в неприкосновенности, исключая мелкие подвижки, более 500 лет. Это обстоятельство оказало, без сомнения, огромное влияние на течение жизни обитателей Мемельского региона.


Старейшая граница в мире, остававшаяся без изменения в течение 500 лет

Каждое новое поколение пытается осмыслить и переписать историю по-своему, надеясь в прошлом найти ответы на вопросы современной истории, или, как минимум, объяснить происхождение этих вопросов. В период независимости Литвы часто ставился вопрос о том, почему наши предки не селились западнее, пытаясь прочнее укрепиться на берегах Балтики. Почему не стали своего рода викингами. Это, разумеется, ошибочная постановка вопроса.
Во-первых, с чисто исторической точки зрения, т.к. в действительности литовские князья, безусловно, были озабочены проблемой выхода к морю. Однако, подчиняясь обстоятельствам своего времени, устремляли взоры более на восток.
Во-вторых, с политической точки зрения, любой властитель любого времени обязан, в первую очередь, заботиться о сохранности и неприкосновенности земель своего народа. Хотя иногда, повинуясь сложившимсы историческим обстоятельствам, жертвовал частью своих земель, как в случае передачи Жемайтии во временное владение ордену. Благодаря Мельносскому договору, Литва выиграла больше, чем Польша, которая хоть и вернула себе Добржинскую землю (историческая область на севере Польши, в междуречье рек Висла и Нотеч, прим. перев.), однако осталась без выхода к морю.
В-третьих, с точки зрения психологии, почему Литва была и осталась аграрной страной, а литовцы -  преимущественно крестьянами. Они никогда не хотели покидать насиженные места, даже в те времена, когда Литва могла бы быть омываема двумя морями сразу.

2.1. Борьба за выход к морю

В конце 13 века пруссы были окончательно поверженны в военном смысле. Гедиминас, самый пожалуй влиятельный литовский правитель, заложивший и укрепивший основы литовской государственности, должен был выдержать жестокую битву за Мемель, поскольку орден постоянно наращивал свою военную силу, получая подкрепления с Запада. Великий князь Альгидрас сказал в 1385 г., что Литва получила право не только на нижнее течение Немана, но и на Куршскую косу. Те же цели - укрепиться на Балтике - без устали преследовал и Витаутас Великий. С 1418 по 1420 гг., еще до переговоров на Мельнозее, он начал строительство замков и крепостей вдоль Немана, закрепляя за собой эти земли, возможно как обоснование для утверждения своих прав последующим договором.
Бенедикт Макра, посланник императора Сигизмунда Люксембургского (последний император Священной Римской империи, прим. перев.), проводил в целях примирения литовцев с немцами, опрос среди поселенцев низовья Немана. Таким образом, его утверждение, что замок Мемель был построен на литовской земле, не является просто безосновательной болтовней. При посредничестве Макры же, в 1413 г. Витаутас Великий был готов встретиться на одном из островов в течении Немана с магистром тевтонского ордена для переговоров. Речь шла тогда о немецких рыцарях, взятых литовцами в плен в Грюнвальдской битве. Как это часто случается на переговорах, магистр, отвлекаясь от темы, вдруг заговорил о возвращении ордену замка Велюона, утвеждая, что имеются неопровержимые доказательства прав рыцарей на владение им. Во время этих жарких споров, Витаутас произнёс слова, позже приравненные к его завещанию в борьбе за литовкую землю:"Пруссия - отсюда и до Осы, это также страна моих предков, которую я верну". И с усмешкой спросил магистра:"А где же находится наследие предков рыцарей ордена?"
Наверное, эта заветная установка Витаутаса нуждается в уточнениях, так как неясно о какой Осе он вел речь. Одна Оса, приток Лаукны, находится недалеко от Тильзита, другая, чуть дальше - правый приток Вислы. Однако если опираться на косвенные доказательства, можно принципиально утверждать, что именно приток Вислы имел ввиду Витаутас. Поскольку всё время в течение 11-ти лет, прошедших между Грюнвальдской битвой и подписанием договора на Мельнозее, западная граница Литвы упоминалась по Балтике, включая Куршский залив и реку Гильге (Gilgestrom - после 1945 Матроссовка - один из рукавов дельты Немана, прим. перев.) После Витаутаса Государство Литовское существовало еще несколько столетий, однако борьбы за выход к морю больше не было.Во время господства дворянства государственные интересы соблюдались мало. Польша, например, в борьбе с орденом не только вернула себе потерянные польские территории, но и отвоевала прусский Эльблонг, Мариенбург и епископство Эрмланд. В Литве же вопрос о расширении и укреплении выхода к морю не поднимался.

2.2. Морская политика исторической Литвы

Я благодарю профессора доктора Адольфаса Шапоку за выводы, представленные в этом подразделе. Мне представляется, что в древней Литве не существовало морской политики как таковой. Вплоть до 16 столетия близкое нам Балтийское море не играло заметной роли в мировой экономике. Основные торговые центры находились в Средиземноморье, основные торговы пути вели через Среднюю Азию в Индию. Основное богатство было сосредоточено в южных странах, куда и были в то время направлены взоры и интересы. Возможно поэтому и Великое княжество Литовское концентрировало свои интересы более на Причерноморье. После заселения этого региона татарами, нужно было пробиваться к морю с боями или попытаться искать обходные пути. Активно использовались, кроме того, и сухопутные пути Центральной Европы. Лишь с 1453 г. после утраты Константинополя, эти дороги были закрыты и средиземноморским флотилиям пришлось искать новые пути через Геркулесовы столбы (Гибралтар, прим. перев.) в Атлантику и далее в "Индию". После открытия Америки, мировые торговые пути снова изменились. Из северо-западной Европы (Нидерланды, Германия, Англия) они не вели больше в Средиземное море, но начали искать своё счастье на востоке Европы, в Польше, Литве, Пруссии. И возросла роль Балтийского моря. У Литвы, однако, " уже было недостаточно энергии для борьбы за Балтийское побережье, поскольку вся политика того времени была направлена на оборону, чтобы удержать то, чем уже владели". Адольфас Шапока не очень удивляется тогдашнему равнодушию Литвы по отношению к морю:"Откуда могли они иметь столько мудрости и проницательности, чтобы представить себе как может измениться мировая торговля через 100 или 300 лет, как старые торговые центры уступят место новым"?

3. Мемельский регион под управлением Совета послов Антанты

Уже во время Первой мировой войны литовцы, под разными предлогами, требовали восстановления территории по этнографическим границам.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Понедельник 28 Февраля 2011 14:08:36 от Tortilla »

Оффлайн Alvis

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1624
A нука, Байер - "патриотас", скажи знаешь ли ты, что там за памятник , на открытке, изображён и где это место в Клайпеде? :spiteful:

fox

  • Гость
A нука, Байер - "патриотас", скажи знаешь ли ты, что там за памятник , на открытке, изображён и где это место в Клайпеде? :spiteful:
Товарищу Сталину? :smile:

Tortilla

  • Гость

Скаут и переводчик: Tortilla

Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель

Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 2




3. Мемельский регион под управлением Совета послов Антанты


Уже во время Первой мировой войны литовцы, под разными предлогами, требовали восстановления территории по этнографическим границам.
В 1914 г. литовские депутаты, находившиеся в эмиграции в США, публично призвали на когрессах в Чикаго и Нью-Йорке к объединению Литвы с Прусской Литвой (Малая Литва, прим. перев.) Аналогичные решения были приняты на конференциях литовцев, состоявшихся в 1917 г. - 20 сентября в Вильнюсе и 16 октября в Воронеже: Литва должна получить выход к Балтийскому морю, т.к. "это необходимо для её экономического развития". Конференция литовцев в Берне, проходившая в период с 2 по 10 ноября 1917 г.  была наиболее важной и представительной, т.к. в ней принимали участие деятели литовских общин разных стран. Профессор Юозас Пурицкис писал: "на конференции был поставлен вопрос о необходимости морского порта для Литвы по экономическим соображениям".

Во время войны началась пропаганда свободного самоопределения народов. Декларация президента США Томаса Вудро Вильсона, заявившего в феврале 1916 г. о свободном волеизъявлении и самоуправлении народов, укрепила литовцев в их борьбе за восстановление Литвы в её этнографических границах и выход к Балтийскому морю. В это самое время наши большие соседи еще противоборствовали друг другу за господство на Балтике. После их военного поражения, воспрявшая духом Польша попробовала еще раз своё счастье в игре. В те, невероятно тяжёлые для Литвы дни, оккупированный литовский народ боролся за свою свободу. Борьба с Польшей "породила" проблему "Вильнюсского вопроса", так, к сожалению, и не решенную путем позднейших переговоров. Политическая же сторона вопроса о регионе Мемеля была связана не только с восстановлением государства Литва, но и с устремлениями Франции и обходными маневрами Польши.



Официально использовавшаяся в немецких школах карта "Искалеченная Германия", наглядно демонстрировавшая отношение германской общественности к Версальскому договору


Утраченное во время войны равновесие должно было быть восстановлено. Державы-победительницы конфронторовали со множеством вопросов, важнейшим из которых был вопрос о безопасности на континенте. Даже Франция, собственно "выигравшая" войну, не чувствовала себя в безопасности, поскольку именно на её территории разыгрались наиболее ожесточённые сражения Первой мировой войны, принеся самые большие страдания и убытки, в то время как промышленность и сельское хозяйство Германии, непосредственно не затронутые войной, пострадали в меньшей степени. Дисциплинированные, работящие и аккуратные немцы представляют, казалось французам, угрозу не только в промышленной конкуренции но и в системе безопасности. После заката империи Габсбургов, французы захотели обуздать немцев. Они начали собирать вокруг Германии союзников - Польшу, Чехословакию, чтобы хотя бы частично заместить своего бывшего союзника - царскую Россию. Несмотря на то, что все Балтийские государства, согласно статье 433 Версальского договора, де факто были к тому времени признаны всеми, юридическое признание Литвы затягивалось странами Антанты. Такое выжидание было предопределено осторожностью и этим Литве был преграждён путь в Лигу Наций. Из-за неуверенности в существовании Литвы как государства и как следствие нежелания принимать обязательства в отношении неё, например по защите границ в соответствии со статьей 10 устава Лиги Наций.*


* Примечание переводчика


Здесь. как мне кажется, автор немного "намудрил".
Мирный договор между союзными и объединившимися державами и Германией (Версальский договор) :
Подписан в г. Версале 28 июня 1919 года

Статья 433
В качестве гарантии исполнения постановлений настоящего Договора, по которым Германия окончательно признает отмену Брест-Литовского договора и всех договоров, конвенций и соглашений, заключенных ею с Максималистским Правительством в России, и в целях обеспечения восстановления мира и хорошего управления в балтийских провинциях и в Литве, все германские войска, которые в настоящее время находятся в названных территориях, возвратятся внутрь границ Германии, как только Правительства Главных Союзных и Объединившихся держав сочтут момент уместным, сообразуясь с внутренним положением этих территорий. Эти войска должны будут воздерживаться от всяких реквизиций, захватов и от всяких иных принудительных мер, имеющих целью получение предназначенных для Германии поставок, и они не должны будут никаким образом вмешиваться в такие меры национальной обороны, какие могут принять Временные Правительства Эстонии, Латвии и Литвы.
Никакие другие германские войска не будут допущены в названные территории до их эвакуации или после их полной эвакуации.
--------------------------------------------
В то же время...............

16 февраля 1918 года в Вильне представительство литовского народа — Совет Литвы (Lietuvos Taryba) — провозгласило восстановление отдельного независимого Литовского государства. В ноябре 1918 территория Литвы была очищена от германских войск. Сформированное большевиками в декабре 1919 во время наступления Красной Армии Временное революционное рабоче-крестьянское правительство Литвы (Lietuvos laikinoji revoliucin darbinink ir valstiei vyriausyb) в Двинске (Даугавпилсе) опубликовало манифест, провозгласивший низложение власти германских оккупантов, роспуск Совет Литвы, переход власти к советам депутатов трудящихся и создание Литовской Советской Республики. 5 января части Красной Армии заняли Вильнюс, куда перехало советское правительство Винцаса Мицкявичюса-Капсукаса.  27 февраля 1919 года Литовская советская республика объединилась с Советской Белоруссией в Литовско-Белорусскую Советскую Социалистическую Республику (Республика Литбел), просуществовавшую около полугода (февраль—август 1919) на контролируемых красными и их сторонниками территориях Литвы и Белоруссии.
Формирование Литовского государства продолжалось на остальной территории Литвы, с которой не были выведены немецкие войска. В 1920—1922 годах Литовское государство было признано международным сообществом. В то же время Вильна (Вильнюс) и весь Виленский край, населённый преимущественно белорусами, поляками и евреями, в период с октября 1920 по март 1922 представляли собой псевдогосударственное образование — Срединную Литву, — а затем до сентября 1939 входили в состав Польши.

Так что "опасения" господ из Лиги Наций, выжидавших, чем дело кончится, понять можно.
конец примечания
----------------------------------------------

Я не утверждаю, что все страны Антанты были едины в своём мнении относительно восточных границ Польши. Париж поддерживал идею укрепления Польши за счёт Литвы, Латвии и России. Британия требовала установить восточную границу между Польшей и Россией по намеченной предварительно линии Керзона**. Рим поддерживал Францию, Токио, напротив, настаивал на британской точке зрения.
Сама Франция не стремилась управлять районом Мемель или расширить там своё влияние. Она была озабочена главным образом, проблемами собственной безопасности. Поэтому все её усилия были направлены на создание вдоль границ Германии ограниченного региона, "санитарного кордона", и поддержку Польши, частично как эрзац для "выпавшей из обоймы" царской России. Франция поддерживала стремление Польши усилить влияние на Балтике и, таким образом, окружить Восточную Пруссию, "исторически польские земли" и одновременно взять в клещи Литву. То что эти мечты нового партнера Франции - Польши - не стали явью, произошло лишь потому, что, провозгласившая независимость Литва потребовала восстановления своих этнографических границ в Восточной Пруссии. И под влиянием Польши, Франция получила, от имени совета послов Антанты, управление над Мемелем.

**Примечания переводчика

Линия Керзона (Curzon Line) — условное название линии, проходившей через Гродно — Яловку — Немиров — Брест-Литовск — Дорогуск — Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат, которая была рекомендована 8 декабря 1919 Верховным советом Антанты в качестве восточной границы Польши.
Линия в основном соответствует этнографическому принципу: к западу от неё находились земли с преобладанием польского населения, к востоку — территории с преобладанием непольского (литовского, белорусского, украинского) населения.


3.1 Действия литовцев в Париже

Еще до Парижской конференции (Парижская мирная конференция 1919—1920 — международная конференция, созванная державами-победительницами для выработки и подписания мирных договоров с государствами, побеждёнными в 1-й мировой войне. Проходила с перерывами с 18 января 1919 года по 21 января 1920 года. Прим. перев.), Польша должна была решить: или, признавая независимость Литвы, выступить вместе с ней против России и Германии с действиями по установлению границ, или всеми силами препятствовать восстановлению Литовского государства, в надежде заполучить литовские земли. Польша выбрала второй путь. В то время, когда литовцы боролись против большевизма "в своём собственном доме", Польша неоднократно пыталась вооспользоваться трудным положением Литвы. Этой тактики Польша придерживалась в своей политике и в дальнейшем.

Оригинал статьи

Продолжение следует

Tortilla

  • Гость


Скаут и переводчик: Tortilla

Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель

Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 3


Ж.Клемансо, В.Вильсон и Д.Ллойд-Джордж на мирной конференции в Париже


3.1 Действия литовцев в Париже

Еще до Парижской конференции (Парижская мирная конференция 1919—1920 — международная конференция, созванная державами-победительницами для выработки и подписания мирных договоров с государствами, побеждёнными в 1-й мировой войне. Проходила с перерывами с 18 января 1919 года по 21 января 1920 года. Прим.перев.), Польша должна была решить: или, признавая независимость Литвы, выступить вместе с ней против России и Германии с действиями по установлению границ, или всеми силами препятствовать восстановлению Литовского государства, в надежде заполучить литовские земли. Польша выбрала второй путь. В то время, когда литовцы боролись против большевизма "в своём собственном доме", Польша неоднократно пыталась вооспользоваться трудным положением Литвы. Этой тактики Польша придерживалась в своей политике и в дальнейшем.

В 1916 г. довольно извилистыми путями я оказался в Париже и работал в фирме Томпсон, Хьюстон & Со. инженером. Сразу с окончанием войны после 11 ноября 1918 г. к объявленной мирной конференции в Париж начали стекаться делегации и журналисты из разных стран. В то же время Оскар Милош (Oskaras Milasius — французский поэт и литовский дипломат; родственник (дядя) и наставник лауреата Нобелевской премии по литературе 1980 Чеслава Милоша, прим. перев.), В.Мастаускас (приехавший из США), священник Вилимас Вилимавичус (из Литвы) и я организовали в Париже скромное литовское информационное агенство. Позже, уже во время работы конференции, наша работа была поддержана приехавшей делегацией Литвы. Вскоре в Париже появился и юрист проф.Юозас Габрис, прервавший на время свою работу в литовском информбюро в Лозанне, Швейцария. Здесь он начал, после восстановления своего знакомства с Пелисьером, Франклин-Бульоном (оба - французские политики правого толка, прим. перев.) и другими французами, по собственной инициативе пропагандировать идею восстановления Литвы. Благодаря его стараниям, в "Ле Темр" и других французских газетах появились заметки. поднимающие "литовский вопрос". Очень большое значение имело для Литвы опубликование созданной им в Швейцарии этнографической карты Европы (оригинал этой карты находится в картографическом отделе государственной бибилиотеки в Берлине на Унтер ден Линден). Она произвела огромное впечатление на участников мирной конференции. Эта карта, показывающая литовское происхождение пруссов, стала неожиданным сюрпризом. К ней проявили интерес не только члены делегаций, политики и журналисты, но и учёные. Благодаря стараниям Ю.Габриса, вопрос о Восточной Прусси и особенно о "литовскости" Мемеля был поднят еще до приезда литовской делегации. Сам Ю.Габрис оценивал состав делегации критически, считая что включение в состав его самого, даже не в качестве председателя, а простого участника, принесло бы несомненную пользу.


Europos etnografinis zemelapis
~ 1 : 5 000 000. Sudare J. Gabrys.
Bernas, 1918 m.


Позже я много переписывался с Габрисом и имел возможность узнать его лучше. Он постоянно создавал великие проекты, "спотыкаясь" однако при их реализации. Уже во время Первой мировой войны он, вместе с немцами и французами, созвал совещание угнетённых народов в Швейцарии, что отнюдь не повредило делу литовской независимости. На ниве политической пропаганды и информации во время войны, вклад его в дело независимости был так велик, что мне не с кем сравнить его до сегодняшнего дня. Однако его бурная деятельность была тесно переплетена с его невероятными амбициями, в которых первую скрипку всегда играла политика.*

*Примечание переводчика

Вообще этот Юозас Габрис очень интересная фигура, националист самого радикального толка, пропаганду за независимость начал задолго до 1914 г. Есть немного о нём на немецком. Eberhard Demm "Nationalistische Propaganda und Protodiplomatie als ethnisches Geschaeft: Juozas Gabrys, die "Union des Nationalitas" und die Befreiung Litauens (1911-1919)"-  Эберхарт Дем "Националистическая пропаганда и протодипломатия - этнический бизнес" Юозас Габрис, "Союз националистов" и освобождение Литвы (1911-1919)


3.2 Делегация Литвы


Первыми из литовцев на коференцию приехали прелат К.Ольшаускас, О.Семашко (белорус), Б.Розенбаум (еврей), затем появились М.Ицас, П.Климас и наконец А.Волдемарас - руководитель делегации. Собственно мирная парижская конференция началась 13 января 1919 г. И пока делегаты от Литвы спокойно, один за другим прибывали для участия в ней, поляки уже давно взяли бразды правления умами в Париже в свои руки.

За исключением А.Волдемараса (Аугустинас Вольдемарас — литовский политический деятель, первый премьер-министр Литовской Республики в 1918 и в 1926—1929 годах, прим. прев.), знакомого мне еще со студенческой скамьи в Санкт-Петербурге, я не знал никого из состава делегации Литвы. Позже, во время совместных консультаций и обсуждений, я постепенно получил возможность составить мнение о каждом из участников, о степени подготовки и  роли каждого в делегации.
Мы в Париже с нетерпением ожидали делегацию. Священник Вилимас наладил контакт с информационным агенством министерства иностранных дел Франции. Однажды, очень взволнованный, он появился у меня и сообщил о том, что от министерства ему известны имена участников, это- Семашко, Розенбаум, Ольшевский. Эти лица, - сказал он, - ему не знакомы. Наверняка они, - предположил он, - были посланы литовским коммунистом Капсукасом (Винцас Мицкявичюс-Капсукас - деятель международного коммунистического движения, один из организаторов и руководителей Коммунистической партии Литвы, прим. перев.), который возможно уже занял Каунас и сверг правительство Слечавичуса. Вилимас знал о том, что в конференции должны были принимать участие именно Волдемарас, Ицас и Нарусевичус, к тому времени уже выехавшие в Париж. Литве "грозило" представительство двух делегаций. Это необходимо было предотвратить. Священник Вилимас решил обратиться к французам с просьбой, о задержании приехавших Семашко, Розенбаума и Ольшевского на вокзале, до выяснения истинного состава делегации.Таким образом, вышеназванная "делегация" была задержана на вокзале фрунцузской полицией и помещена в маленькую гостиницу под домашний арест. На следующий день Вилимас посетил "арестованных" и был изумлён, не найдя среди них никакого Ольшевского, но увидев хорошо знакомого ему прелата Ольшаускаса. Таким образом инцедент был исчерпан, делегаты выпущены на свободу.

Примечание немецкого публикатора:
Далее следовало подробное описание каждого из членов делегации, сильно сокращенное при переводе (с литовского на немецкий). Здесь краткая характеристика делегатов:

Аугустинас Волдемарас, тогда 35 лет, приземистый, часто с неопрятной неряшливой бородой. Очень скромно одет. Его одежда, которую он ни за что не хотел менять, больше подошла бы огородному пугалу.Мне удалось однако, будучи сопровождающим, затащить его к одному шведскому портному, которого я сам оценил ранее. С ним Волдемарас, говоривший на многих языках (он знал 16 языков, прим.перев.) разговаривал по-шведски. И заказал в итоге не только костюм, но и фрак. Позже он "сопровождал" меня  еще по нескольким магазинам одежды. Несмотря на отличную память и знание многих языков, Волдемарас не имел интереса и склонности к дипломатии. Однако то, что на своей визитной карточке он представлялся министром иностранных дел, которым в действительности не был, объясняется его чистым чистолюбием.


Томас Нарусевичус
, примерно 48 лет, опятный инженер, энергичный и добросовестный тактик.


Мартинас Ицас
, тогда 35 лет, Юрист, всегда ухожен. Любил одинокие прогулки. Его девизом было: политик должен быть финансово независимым. Поэтому он хотел стать сначала миллионером, прежде чем посвятить себя политике.

Петрас Климас, в свои 28 лет самый молодой из делегатов. Очень хороший работник, был ответственнным за информацию.

Прелат К.Ольшаускас, тогда 52 года, однако полон энергии. Так как он себя представил епископом, то должен был выйти из состава делегации. Его место занял священник Проф. Р.Бильскис, спокойный и хороший сотрудник.


Б.Розенбаум
, делегат от еврейского национального меньшинства, старше 60-ти лет. Интересный человек. Поддерживал связи со своими соплеменниками, по-литовски не говорил ни слова.

Д.Семашко, примерно 30 лет, представитель белорусского нацменьшинства, во время работы делегации не проявил вебя никак, с другими общался по-русски.

Оскар Милош, тогда 42 года. Французский писатель литовского происхождения. Представитель парижской богемы. Был очень полезен делегации из-за хорошего знания французского языка и Парижа.

Политическая и дипломатическая миссия литовской делегации была черезвычайно трудной. Тень Польши лежала на имени Литва: 123 года находилась она под чужим господством, экономически раззорена и в политическом смысле странам Антанты абсолютна не интересна. Давление Польши было необычайно сильным. И её делегаты вели себя высокомерно, порой даже нагло, не скрывая желания учреждения "Wielkie mocarstwo" (великодержавной, прим.перев.) империи за счёт Литвы и других соседних стран. Из этих соображений, Литва не могла никак рассчитывать на помощь Франции.
Делегации других стран  либо вообще не имели информации о Литве, либо сведения были очень поверхностными, зачастую даже ложными. К тому же польская делегация занималась распространением фальшивок, не гнушаясь и прямой клеветой о Литве. Поляки утверждали, что Государственный совет нашей страны - это всего лишь чучело немецкого Рейха, что немцы финансировали и вооружали литовскую армию и что делегаты Литвы все как один - немецкие агенты. Поляки прилагали все усилия к тому, чтобы похоронить независимую Литву не только на поле битвы, но и вытолкнуть с политической и экономической арены. Правительство Литвы обратилось к странам Антанты с просьбой поставить Польшу "на место". Были созданы даже две комиссии, для установления предварительных границ между Польшей и Литвой. Обе эти границы были позже нарушены Польшей. Так же указание на то, что успехи Польши на поле боя, влияния на окончательное установление границ иметь не будут, не произвело никакого впечатления на поляков. Тогдашние вооружённые силы Литвы были малы, скверно снабжены и плохо вооружены. Самой важной задачей временного правительства тогдашней Литвы было укрепление государства в ожидании возможности разрешить спор с Польшей, перенеся его из Калварии (город в Литве в Мариямпольском уезде, прим.перев.) в Женеву на обсуждение Лиги Наций. Очень важным было тогда - выиграть время, хотя любое новое происшествие могло обернуться, хотя и частично, трагедией для Литвы.



Литовской делегации оставалась лишь одна возможность, агитационная деятельность перед дверьми конференции, аудиенции у её председателя Клемансо, переговоры и консультации, лично и посредством писем, с влиятельными делегациями, влиятельными членами этих делегаций, с консультантами и экспертами, убеждения и уговоры на всех уровнях, распространение литературы. Голос литовской делегации, хоть и слабый, вызвал, однако, эхо. Делегация потребовала, чтобы Восточная Пруссия была передана Литве. Председательствующие страны удовлетворили это требование лишь частично, предусматривая присоединения Мемельского региона к Литве, оставляя его, под давлением делегации Польши, однако в руках Антанты вплоть до "выяснения дальнейшей судьбы Литвы". Самые значительные перепалки с Польшей проходили именно из-за Мемеля. Р.Дмовский, член польской делегации, распространил несколько меморандумов, касающихся западной и восточной границ Польши. В одном, достойном внимания меморандуме, в котором шла речь о о польских областях Пруссии, была попытка подтвердить польскими написаниями, что речь идёт о восстановлении исторической Польши. О Литве было сказано, что она слаба и не в состоянии существовать как самостоятельное государство, поэтому должна быть включена на определенных правах в состав Польши. Польша прилагала все усилия, чтобы сохранить за собой дельту Вислы, и встать, хотя бы одной ногой и в дельту Немана, путем посредничества, после предполагаемых "соглашений " с Литвой.

Г.Клемансо в своей речи, касательно статьи 99-й Версальского договора*, говоря о передаче Мемельского региона Литве, опирался на доказательства литовской делегации:"Главные союзные и объединившиеся державы не считают, что передача Мемеля Литве нарушит национальные принципы. Упомянутая область всегда была литовской, поскольку её жители, говорящие на литовском языке, без сомнения литовского происхождения. Конечно, в самом Мемеле преобладает немецкое население, однако, это ни в коем случае не является основанием для передачи всего региона Германии, тем более что гавань Мемель - это единственный выход Литвы к морю." Было решено, этот регион, вплоть до окончательного установления границ Литвы, передать под управление совета послов союзных держав.
Эта речь, с одной стороны успокоила литовцев, с другой - действия стран Антанты их сильно обеспокоили. Эти страны мало заботило восстановление Литвы, установление её границ и правовая основа всего этого. Но всех, особенно Францию, беспокоило положение Польши и особенно "соглашение" Польши с Литвой, что мне напоминает тактику советов:"Мы хотим мира, но Восточная Германия и Западная должны сами между собой договориться". Страны Антанты начали требовать особых прав для Польши на Мемельскую гавань, поскольку прилегающие земли принадлежали Польше. Они даже не посчитали нужным спросить по этому поводу мнения также присутствующей на переговорах литовской делегации.

К этому времени Польша уже смогла убедить французов даже в том, что занятая ею южная Литва является исконно польской. Таким образом, предоставление особых прав на Мемель Польше было бы равносильно признанию её прав на занятые литовские территории, включая историческую столицу Литвы. Это было бы подобно постройке нового Троянского коня для независимой Литвы. Дамокловым мечом завис этот план над Литвой: договариваться с Польшей, шаг за шагом уступая её крепким объятиям? Да, поскольку план присоединения Мемеля к Литве зависел от её соглашений с Польшей. "Договоритесь с Польшей, станьте её сателлитами, тогда получите Мемель" - так это выглядело. Поляки стремились тогда к тому же, что и русские после 1939 г. или, как это описал один простой литовец (кстати житель Мемеля):"Вильнюс ваш, но Литва отныне принадлежит русским".

После того, как 28 мая 1919 г. Версальский договор был наконец подписан, немцы начали,  как угри, пытаться отвертеться от необходимости признания Мемеля литовским. Они готовы были даже на предоставление Польше преимуществ, соглашаясь на совместное владение Данцигом. Кёнигсбергом и Мемелем. Верхушка Восточной Пруссии решила защищать немецкую самобытность Мемеля и немецкая пресса завела старую пластинку:"Мемель это наша река, но никак не граница". Однако эти немецкие требования отчётливо противоречили смыслу Версальского договора. Французы готовились, скрепя сердце, взять на себя управление Мемельским регионом. Литва выжидала удобного для себя момента, чтобы завладеть Мемелем, не смотря ни на что. Однако час решающей схватки еще не наступил.



* Примечание переводчика

Статья 99 Версальского договора:
Германия отказывается в пользу Главных Союзных и Объединившихся держав от всяких прав и правооснований на территории, заключенные между Балтийским морем, северо-восточной границей Восточной Пруссии, описанной в статье 28 части II (Границы Германии) настоящего Договора, и бывшими границами между Германией и Россией.
Германия обязуется признать постановления, которые Главные Союзные и Объединившиеся державы примут относительно этих территорий, в особенности, поскольку то касается гражданства жителей.

3.3 Три года под управлением французов

В период между подписанием Версальского договора и появлением частей французской армии в Мемеле (12 февраля 1920 г.) местные немцы попытались претворить в жизнь несколько идей, касающихся статуса Мемельского края. Вдохновлённые Восточнопрусскими соотечественниками, они решили основать свою собственную "республику" с целью поддержания тесных связей Мемельского региона с Германией. После окончательного решения, отторгнуть Мемель от Германии, в город приехал британский офицер с целью подготовки квартир для размещения военных частей. Позже, однако, вместо англичан появились французы, принявшие на себя управление Мемелем на первые три года.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Понедельник 7 Марта 2011 12:59:17 от Tortilla »

Оффлайн y_i_p

  • Full Member
  • ***
  • Сообщений: 191
  • y_i_p
Очень интересная статья и великолепные иллюстрации, чувствуется рука Мастера! Спасибо. Тиражируем  http://y-i-p.livejournal.com/299408.html - не возражаете?
« Последнее редактирование: Пятница 4 Марта 2011 01:27:59 от y_i_p »
«В горизонтальном положении мозг не выше других органов» Станислав Ежи Лец

Tortilla

  • Гость


Скаут и переводчик: Tortilla

Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель


Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус


ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 4


Немецко-Литовский отечественный союз

3.3 Три года под управлением французов

В период между подписанием Версальского договора и появлением частей французской армии в Мемеле (12 февраля 1920 г.) местные немцы попытались претворить в жизнь несколько идей, касающихся статуса Мемельского края. Вдохновлённые восточнопрусскими соотечественниками, они решили основать свою собственную "республику" с целью поддержания тесных связей Мемельского региона с Германией.* После окончательного решения, отторгнуть Мемель от Германии, в город приехал британский офицер с целью подготовки квартир для размещения военных частей. Позже, однако, вместо англичан появились французы, принявшие на себя управление Мемелем на первые три года.
15 февраля 1920 г. французский гернерал Одри стал Губернатором  Мемельского края. При вступлении на свой пост он объявил, что все связи региона с Германией будут прерваны. Однако вскоре ему стало ясно, что это практически невыполнимое решение, поскольку здесь, за исключением его собственных декретов, которые однако мало что могли изменить, по-прежнему действовало немецкое публичное право.  Созданное Одри немецкое правление должно было контролировать общественную жизнь, средства связи, транспорт, лесные угодья, таможню. Однако вскоре стало ясно, что это предъявляет чрезмерные требования к совету и количество возложенных на него обязанностей было сокращено. Большое количество дел было поручено гражданскому комиссару, которым стал никто иной, как Габриэль Петиснэ. Когда 1 мая 1923 г. Одри покинул Мемель, наследником его стал Петиснэ с титулом "Генеральный комиссар". И хотя на здании префектуры висели флаги стран Антанты, директория (управление), городской совет и административный суд состояли преимущественно из немцев. В администрации и различных учереждениях, опиравшихся в своей работе на немецкое законодательство, немцы начали активно травить литовцев, проталкивая всеми методами идею свободного города Мемель.
Большую часть населения края составляли крестьяне, жившие как и раньше, своей простой жизнью. Для различного же рода торговцев и коммерсантов настали золотые времена. Они могли ввозить товары из Германии, занимаясь беспошлинной торговлей, поскольку таможенный контроль в регионе попросту отсутствовал. А Германия предоставляла коммерсантам из Мемеля, преимущественно немцам и евреям, многочисленные льготы. Они были освобождены от пошлин на ввоз и вывоз и, в связи с этим, оказались в очень выгодном положении. Они покупали товары в Германии и продавали там, где находили спрос, особенно в Латвии и Литве. Разрешение на ввоз выдавалось ведомством Петиснэ, которое, будучи замешанным в спекуляциях, прикрывало их расходами на содержание частей и т.д. Петиснэ был номинальным правителем региона, управляли же Мемелем немцы, приспособившиеся к новому суверену. Таким образом суверен и его поданные  вполне мирно уживались друг с другом. Немцы опять начали ощущать себя хозяевами в доме, несмотря на то, что большая часть жителей Мемельского края была литовского происхождения.

* Примечание переводчика

Deutsch-Litauische Heimatbund - Немецко-литовский отечественный союз активно выступал за статус "Свободного города" для Мемеля

3.4 Гавань



Мемельский край был всегда уединённым регионом. После Грюнвальдской битвы  Тевтонцы повысили значимость этой полоски земли, однако, Германия никогда не имела уверенности в том, что Польша не пожелает, после очередной войны, закрепиться здесь окончательно. У Германии были постоянные проволочки  с посторойкой дорог из Восточной Пруссии в мемельский регион. Порт в Мемеле находился в постоянной тени Кёнигсбергской гавани, предпочитаемой немцами. Лишь в связи с международными беспорядками мог Мемель, как гавань, конкурировать с Кёнигсбергом. Так например, нападение Швеции в 1629-1635 г.г.(вероятно автор имеет в виду Польско - Шведские войны 1600-1629 г.г., завершившиеся Альтмаркским миром, прим. перев.), война за независимость США 1775-1783 г.г., наполеоновские войны и англо-французские войны 1806-1813 г.г., крымская война 1855-1856 г.г.могли дать толчок росту порта Мемель. Однако, по прошествии времени, когда "тощие" годы сменялись процветанием, угасала роль Мемеля. Лишь в следствие войны 1870-1871 (франко-прусская война, завершившаяся поражением Франции и способствовашая объединению Германии, прим. перев.) и после подписания  мирного договора, получив от Франции гигантскую сумму в биллион долларов, Германия инвестировала часть денег в Восточную Пруссию. Однако Мемельский регион был тогда опять обделён. В конце 19 века стала сокращаться торговля пенькой, зерном и животными и многие купцы стали покидать Мемель. Здесь осталась лишь торговля деревом. Во времена немецкого господства Мемельский порт был также потеснён гаванью в Либаве (Лиепая). Грузовой поток обходил Мемель стороной из-за наличия других портов. В такой затруднительной ситуации находился весь Мемельский край. Еще в начале 19 в. не существовало пути в регион, т.к. первая дорога, соединившая Тильзит и Мемель, была постоена в 1853 г. Дороги были плохими, поэтому к концу 19 в. мемельцы сами взялись за строительство путей сообщения. Немцы не нуждались в подъезде к деревням. Как правило они, за исключением нескольких крупных землевладельцев, не имели желания оседать здесь. Германизация местных жителей проходила другим путём.

3.5 Жители

Удивительно, что немецкая администрация, школы, военная служба, церкви за почти 700 лет так и не смогли объединить под своим крылом местных жителей таким образом, чтобы уже в конце 19 в. более половины опрошенных не причислила бы себя к литовцам. По данным немецкой переписи населения 1905 г. в Мемельском регионе проживало 48,3% литовцев, 50,8% немцев и 0,9% других национальностей. Согласно записям в альманахе протестанских церквей, доля верующих литовской национальности составляла 51,9%. Налёт столетий, различные экономические и политические условия во время русской гегемонии, экономическое отставание литовского народа, различие обычаев и нравов, различие религий и более высокопоставленное положение Мемельского края по отнощению к Литве, способствовали формированию здесь своего собственного мировоззрения. Во время французского управления, ни литовцы края не искали своих путей к Литве, ни немцы - к Германии. И те и другие как будто застыли в своём современном "настоящем". Немцы метрополии порицали из-за этого мемельских немцев:"за то что они- плохие патриоты, эгоисты, стремящиеся лишь к спокойной жизни и процветанию в своём тихом уголке. Рискуя однако при этом своим государственным сознанием и политической зрелостью".



Из всёх, действовавших в регионе партий, упоминания достойны лишь социал-демократы, в рядах которых находилось и много литовцев. Они высказывались против присоединения к Литве, т.к. это могло угрожать их рабочим местам. Малочисленных сознательных крестьян вводили в заблуждение землевладельцы:"при присоединении к Литве мы лишимся рынков сбыта, цены на сельхозпродукцию упадут т.к. мы будем не в состоянии конкурировать с литовскими хозяйствами". Однако торговля и промышленность, большая часть которых принадлежала немцам, напротив были склонны, из экономических соображений, к установлению более тесных отношений с Литвой.
Во время "французского периода" жители края разделились на три группы. Землевладельцы и часть крестьян были жесткими противниками влияния края с Литвой, рабочие держались скорее в стороне от споров, в общем были настроены скорее отрицательно. Промышленники и торговцы знали, что волна спекуляций в регионе лишь временная. Поэтому с надеждой смотрели в сторону Литвы, особенно на Каунас, в поисках наживы.

3.6 Политическая самостоятельность Мемельского региона

Еще до первого визита представителя Совета Послов Антанты, немцы и онемеченные литовцы, такие как Макас, Симайтис и др. лелеяли идею образования Мемельской республики. Одри, губернатор Совета , однако быстро похоронил эти идеи. Петиснэ, видя что поект слияния Литвы с Польшей далёк от реализации, решил пойти в обход. Поощряя немцев и травя литовцев, он постепенно начал подготавливать почву для передачи Мемельского региона под опеку Франции. Связанные с различными союзами соотечественников в метрополии немецкие партиии, самим Петиснэ и предупреждённые, обратились 7 июля 1921 г. к Совету послов Атнанты с просьбой о предоставлении Мемелю самостоятельности, т.к. регион преимущественно немецкий, не считая шайки подкупленных крикунов, ратующих за воссоединение с Литвой. К далеко идущим планам союза соотечественников (Heimatbund) начали присоединять свой голос и промышленники, в особенности тогда, когда убедились в том, что иным путём не получат из Литвы необходимого им сырья.
Средства массовой информации, выходившие в Мемеле, начали также открыто пропагандировать статус свободного города, поскольку тогда, по их мнению, польская оккупация могла грозить якобы лишь несчастной Литве. После того, как был обнародован указ Совета Послов от 20 декабря 1921 г., разрешавший свободное частное предпринимательство и заключение торговых соглашений, больше всех радовались немцы. Этим указом Пестинэ хорошо поспособствовал немцам в их борьбе за самостоятельность Мемельского края. Он позволил организовать немецкое движение за свободный город Мемель, чей целью являлось постепенное, шаг за шагом восстановление самостоятельности региона. Все эти действия предпринимались в то время, когда Германия, находясь в сложной политико-экономической ситуации, была не в состоянии указать  на их неправомерность. И таким образом мемельские немцы непроизвольно попали в фарватер региональной политике Франции. Французы договорились с поляками об импорте древесины, доставляемой им по железной дороге. Было образовано торговое общество "Мемпол", собственниками которого являлись мемельские немцы и поляки. Так поляки получили свою долю в Мемеле. Французы тоже начали всё активнее посещать свою "новую колонию". Французский сенатор де Монци уверял, что судьба Мемеля будет вот вот решена. Он рекомендовал мемельцам урегулировать всё так, чтобы Литва и Польша могли бы использовать порт совместно.

3.7 Международное положение


Во время двухгодичного правления Петиснэ в Мемеле, изменилось существенно и международное положение. Франция и Польша предпринимали совместные усилия для решени Мемельского вопроса в благоприятном для них ключе. Соседствовавшие с Литвой Германия и Советы оставались молчаливыми наблюдателями. Во второй половине 1922 г., почти тригода спустя после подписания Версальского договора, Мемельский вопрос внезапно снова приобрёл актуальность. Литовский представитель в Париже сообщил, что Министерство иностранных дел Франции, подталкиваемое несомненно другими союзниками, опять занялось проработкой вопроса о статусе региона. Поступившее позже сведения поддтвердили это, как и тающие надежды Литвы на возможность обладания Мемельским краем. Впрочем мнения Литвы по этому поводу и не интересовало никого. Польша, однако, благодаря протекции французского посла Лароша, напротив, развила активнейшую деятельность.
Французы к тому времени были уже убеждены, что Мемельский регион должен получить статус свободной зоны, по примеру свободного города Данцига. Мемельская гавань отдавалась бы под совместное управление представителей региона, Литвы и Польши. Пост председателя должен был занять французский комиссар. Такое решение предлагалось на период не менее нескольких десятилетий. И за этим стояла несомненно в первую очередь Польша. Так польский министр иностранных дел Нарутович заявил, что Мемельский край должен оставаться свободным. Региональные немцы только и ждали подобного заявления, почтительно поблагодарив польского министра за эти слова. Литву взяли в клещи. С одной стороны это были Петиснэ, мемельские немцы и Польша. С другой - страны Антанты (главным образом Франция). Польша наносила Литве таким образом второй удар, наложившийся на первый - отторжение литовских территорий, включая столицу Вильнюс, создавая еще более затруднительное положение для Литвы.
Литовское правительство наблюдало за нашим большим соседом Германией. Берлин был озабочен со всех сторон. В первую очередь это касалось Франции, но так же и Польши. Политически думающие немцы озаботились прежде всего созданием возможного второго коридора и возможным развалом Литвы, всё больше попадающей в польские клещи между Мемелем и Виленским краем. Честно говоря, немцы были почти уверены, что Литве не устоять под таким двухсторонним давлением. И что единственным выходом для Литвы станет присоединение к Польше. Одновременно такой выход их пугал, так как означал полное окружение Восточной Пруссии. Потому, кёнигсбергские газеты писали в сентябре 1922 г. о том, что Германию судьба Мемеля не интересует, а Литовцы должны взять дело в свои руки. В прессе самой Германии мнения разделились: в одних газетах писали о согласии с приданием Мемельскому краю свободного статуса, другие предлагали даже весь регион включить в состав Литвы, выведя под международное управление лишь собственно город Мемель.
Понятно, что в то время Германия не обладала достаточной силой, для оказания поддержки Литве. Немецкая позиция по отношению к Литве была не более чем взвешенно нейтральной. Понятно что Германия не могла позволить себе вмешиваться в решение мемельского вопроса без риска еще более ухудшить своё и без того тяжёлое международное положение.
Советы в то время были также бессильны, хотя и свободны от каких либо международных обязательств. Независимость Прибалтики была для них уже лишь вчерашней занозой. Гораздо большее влияние они уделяли усиливающейся, крепнущей, властной Польше. Чичерин уверял меня, что Советы не будут утверждать решение мемельского вопроса странами Антанты, принятое без согласования с ними. Эта точка зрения Советов была ими чётко высказана 22.12.1922 в нотах Англии, Италии и Франции. И хотя Советы не высказали чёткой позиции по решению дальнейшей судьбы Мемельского края, однако они были против решения Парижа, допустить к руководству Мемелем Польшу. В тоже самое время в самом Мемеле наступил экономический кризис, вызванный товарным дефицитом. Сельскохозяйственная продукция подорожала почти на 30% по сравнению с Германией. Старания Литвы оказать на мемельцев давление экономическими методами оказались успешными. И попытка построения в Мемеле свободной зоны выявила все его слабые стороны.


Мемельская узкоколейка связала населённые пункты восточнее города, вплоть до пограничных, с Мемелем

В то время Литовское государство должно было защищать себя со всех сторон, напрягая все силы, чтобы сохранить основы своей государственности. После обороны Литвы от большевиков и частей Бермондта (немецкие партизаны под командованием русского авантюриста Павла Бермондт-Авалова, которые после поражения Германии в Первой мировой войне, тем не менее хотели сохранить страны Балтии в зоне немецких интересов) - (Западная добровольческая армия — контрреволюционное воинское подразделение, сформированное князем П. Р. Бермондт-Аваловым из русских офицеров и немецких добровольцев в конце 1918 - начале 1919 г. в Прибалтике, прим. перев.), после отражения Польского вторжения и урегулирования пограничных вопросов с соседними странами, после выборов в сейм и образования всех государственных структур и учереждений, перед Литвой встали новые и новые задачи и барьеры : введение своей собственной валюты и проведение земельной реформы. И наконец пришло время для окончательного решения вопроса о регионе Мемель и для борьбы за него.

4. Стремление Мемельского края к присоединению

Литовская интеллигенция края, объединённая в Прусско-Литовское общество, начала уже в 1918 г. готовить общественное мнение к вхождению в состав Литвы.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Понедельник 7 Марта 2011 13:48:53 от Tortilla »

Tortilla

  • Гость


Скаут и переводчик: Tortilla

Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель

Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 5

4. Стремление Мемельского края к присоединению



Литовская интеллигенция края, объединённая в Прусско-Литовское общество, начала уже в 1918 г. готовить общественное мнение к вхождению в состав Литвы. Его руководство придавало особое значение прессе и другим средствам получения информации. Где-то через год общество приступило к укреплению связей с Литвой. В 1920 г. во время посещения  литовской временной столицы Каунаса по случаю национального праздника 16 февраля, отдельные члены правления приняли резолюцию, перенести таможенную границу на Неман и передать Литве порядок пользования Мемельской гаванью и коммуникациями. На одном из совместных совещаний много говорилось о сплочении. Когда я заговорил о возвращении части литовского народа, отделённой волей истории от Родины, я понимал какая глубокая пропасть отделяет в действительности нашу добрую волю от наших реальных возможностей. И преодолеть эту пропасть мы сможем только благодаря хорошо обдуманным решениям, твёрдой воле и решительной борьбе до победного конца.

4.1 Одно необычное заседание кабинета

На одном секретном заседании довольно много говорилось о вопросах Мемельского края. Мне, как тогдашнему премьеру и министру иностранных дел, было дано задание подробно ознакомить сотрудников с правовым положением региона и его возможностями. И естественно прояснить вопрос о том, что тут можно сделать?
Одним из вариантов было бы ожидание решения Совета Антанты, во многом зависящее от доброй воли Франции. Однако это не могло бы привести к положительному решению, но привело бы скорее к ущербу для Литвы. Тогда Литва была бы вынуждена,  отвергая принятое  решение Антанты, воззвать к Лиге Наций. Все торговые пути в Мемельский регион были бы для Литвы закрыты, порты бойкотировались, речь шла бы о договоре с Латвией о совместном использовании порта в Либаве (Лиепая) или вообще о строительстве собственной гавани в Швентой. Эта борьба была бы долгой,  трудной и разорительной. Чтобы тяготы битвы не были для Литвы бесполезными, нужно было бы добиваться постепенного, шаг за шагом, изменения заключения Совета Антанты, избегая однако его нарушения.
Другой возможностью было бы, не ожидая одностороннего решения Совета стран Антанты, воспрепятствовать его принятию, изменив ситуацию и повлияв на мнение Совета. В этом случае Мемельский край должен был бы отойти Литве.



Как же по другому могли мы опять получить этот регион, о котором шли столь долгие споры?  В первом случае: публичное и открытое нападение, так по словам генерала Жукаускаса, вооружённые силы Литвы могли бы оккупировать Мемельский край за 24 часа. Очевидно, что французские оккупационные силы невелики и не предназначены для вооружённой борьбы или оказания сопротивления, задача их состояла лишь в поддержке авторитета Пестинэ. Однако такой способ присоединения Мемеля вызвал сомнения. Прежде всего, открытое нападение означало бы вызов всем странам Антанты. Вслед за этим последовал бы ультиматум о немедленном выводе литовских вооружённых сил и требования о возмещении убытков, полученных в результате "войны". Союзники могли бы послать военные подкрепления в Мемель, а Польша напала бы на Литву с юга. Дальнейшую судьбу Мемельского края решали бы тогда исключительно страны Антанты. И их решение вряд ли было бы благоприятным для Литвы.
Или Литве стоило бы взять за образец агрессивное поведение польского генерала Желиговского*? В случае "непокорного" польского генерала Лига Наций закрыла глаза и даже не попыталась указать польскому правительству поставить генерала на место . Что произошло бы в "литовском варианте"? Во-первых, в литовских вооружённых силах вряд ли нашелся бы военный, способный на такую же дерзкую выходку (имеется ввиду, вероятно, захват Желиговским Вильно, см. примечание перев. **) Во-вторых, Антанта в этом случае применила бы к Литве санкции, сравнимые с санкциями в случае открытого нападения на Мемель. В обоих случаях возникают большие сомнения в том, что Литве удалось бы  окончательно закрепиться в Мемельском крае.



Итак, после того как оба вышеописанных предложения были отвергнуты, остался лишь третий возможный вариант: организация так называемого восстания пролетарских сил в Мемельском крае против немецкой директории и поддерживающего её Пестинэ, результатом которого стало бы занятие Мемеля и передача региона под управление правительства Литвы. Это, моё предложение, получило единогласную поддержку всего кабинета министров. Было решено поручить руководство и разработку планов мне, тогдашнему премьеру и министру иностранных дел Литвы. Эта резолюция не была оглашена ни в сейме, ни в его комитетах. Правительство Литвы полностью взяло ответственность на себя, так как дело было очень срочным.
Делая подобное предложение, я понимал в полной мере, что союзникам быстро станет ясно, что кроется за восстанием, однако формального повода для предъявления Литве обвинений в нападении не будет. Очевидно, страны Антанты попробуют для начала принять письменную резолюцию, возможно последуют угрозы применения силы, которая однако вряд ли будет применена против Литвы. В последствии мои предположения полностью подтвердились. 

Примечание переводчика
 
* Люциан Желиговский ( 1865- 1947) — польский генерал и политический деятель, друг Юзефа Пилсудского.
В польской армии стал сначала командующим Литовско-белорусского фронта, затем — оперативной группировки и командиром 10-й пехотной дивизии во время советско-польской войны. С октября 1920 командир 1-й Литовско-белорусской дивизии.
С негласной санкции Ю. Пилсудского по приказу Л. Желиговского формально вышедшие из повиновения польскому командованию войска 1-й Литовско-белорусской дивизии заняли Вильну (9 октября 1920) и часть Юго-восточной Литвы. На занятых территориях было образовано самостоятельное государство, формально независимое от Польши — Срединная Литва.
После включения Срединной Литвы в состав Польши инспектор армии в Варшаве , затем военный министр (1925—1926). Обеспечил осуществление майского переворота 1926 в Польше, установившего авторитарный режим Пилсудского. В 1927 вышел в отставку. В 1930 издал книгу «Wojna w roku 1920. Wspomnienia i rozwanania» («Война в 1920 году. Воспоминания и размышления»). В 1935 был избран в Сейм и оставался членом польского парламента до 1939.
Выехал во Францию, в 1940 — в Великобританию. Был членом польского правительства в изгнании (Rada Narodowa Rzeczpospolitej). По завершении Второй мировой войны заявил о намерении вернуться в Польшу. При подготовке к отъезду умер в Лондоне. По завещанию прах был привезён в Варшаву и похоронен на воинском кладбище Повонзки. Транспортировку организовал бригадный генерал Станислав Татар.



** В ходе войны 1920 года Вильно был захвачен большевиками, передавшими его Литве. Чтобы вернуть Виленщину (с которой он сам был кровно связан) Пилсудский разработал специальную операцию. По его указанию давний друг Маршала генерал Люциан Желиговский, командир Литовско-Белорусской пехотной дивизии, должен был поднять "бунт" и захватить Вильно. 9 октября Желиговский вступил в Вильно. Там он объявил о создании т.н. Центральной Литвы. 20 февраля 1922 года ее парламент - Виленский Сейм - принял декларацию о вступлении Центральной Литвы в состав Польши. Вильно стал на годы столицей воеводства.


4.2 Сбор данных

Тогда я еще не был знаком с Мемельским краем основательно. А намечаемый поход требовал более подробных ответов на многие вопросы. И для сбора данных мне был порекомендован Миколас Липфиус, тогдашний руководитель разведки. Собранные им сведения были достаточно общего характера и на многие вопросы о деталях  ответов не давали. По мнению Б. Слижиса, министра охраны края (Министерство обороны, Балис Слижис был министром в 1922-1924 г.г., прим. перев.) это задание лучше было бы поручить Я.Половинскасу, руководителю контрразведки литовского генерального штаба.
Порог моего кабинета в министерстве иностранных дел переступил высокий спокойный широколицый человек крепкого телосложения. "Меня направило к Вам министерство охраны края" - сказал он. Я подробно объяснил какого рода сведения меня интересуют, заметив при этом, что дело очень срочное. Собранные Половинскасом сведения меня вполне удовлетворили.* Из его доклада следовало следующее: во-первых литовские крестьяне края восстание вряд ли поддержат и в добровольцы не запишутся, в лучшем случае во время восстания они останутся нейтральными. Во-вторых, сам город Мемель - оплот немцев и сторонников Антанты, будет активно противодействовать восставшим. В третьих, национально настроенные литовцы присутствуют в регионе в явном меньшинстве. Повстанцы, вооружённые немецким оружием, должны таким образом, прибыть из Литвы. Политическим лидером восстания, однако, должен стать местный литовец, из Мемельского края.

Примечание переводчика

*Йонас Половинскас-Будрис, офицер контрразведки, в представленном им в 1923 г. секретном докладе о ситуации в Мемельском крае говорилось, что около 60% местных жителей поддержали идею восстания, 30% были нейтральными, а 10% были против, а именно сторонники  статуса вольного города или воссоединения с Германией.




4.3 Выбор политического вождя

Это было нелегко - найти политического лидера восстания.
Первым кандидатом из Мемельского края стал профессор Вилиус Гайгалайтис (Wilhelm Gaigalat, 1870-1945, профессор богословия, теолог, известный политический и общественный деятель Малой Литвы, прим. перев.)
Он был протестантским священником и человеком с хорошей репутацией. Имел опыт не только как теолог и богослов, но и как политический деятель,  борец за права прусских литовцев, так как долгое время был депутатом прусского ландтага. Его оружием было перо, он был автором многочисленных книг и статей о сохранении "литовскости" в Мемельском крае. Это был высокий представительный человек, очень прямолинейный, примерно 50-ти лет. Однако он категорически отказался возглавить восстание, хотя бы потому, что это было несовместимо с его духовной деятельностью.
Следующей кандидатурой стал Якобас Стиклиорис, выделявшийся среди мемельцев своей активностью. Однако он отклонил предложение, сославшись на здоровье.
Третьим был Эрдмонас Симонайтис (1888 - 1969, активный общественный и политический деятель Малой Литвы, прим.перев.) Это был высокий человек, крепкого телосложения, краснощёкий, подвижный, активный, энергичный, очень националистически настроенный прусский лиитовец. Выслушав моё предложение, он практически сразу, не раздумывая, согласился возглавить восстание, встать как он выразился "на острие". Я чувствовал себя обязанным предупредить его, что в случае провала восстания его могут ожидать неприятности и даже опасности различного рода. Скорее всего он будет вынужден покинуть Мемель со всеми вытекающими последствиями, в том числе связанными и с финансовыми потерями. Спокойно выслушав мои предупреждения, он подтвердил своё согласие. И добавил, что абсолютно убеждён в том, что Литва не оставит его в этом случае в беде. Я заверил его, что его желание мне понятно и что заслуги его не будут забыты Литвой.


4.4 Назначение военного лидера


Формирование военной поддержки восстания и выбор военного руководителя я поручил министру охраны края. При этом я обратил особое внимание на то, что повстанцы должны быть одеты в гражданскию одежду. При организации восстания особых препятствий не возникло. В ряды "повстанцев" вступали даже гимназисты старших классов. Чувствовалось некоторое напряжение, однако в основном настроение было приподнятым. Только предполагаемые кандидаты на военное руководство восстанием пребывали в нерешительности. У всех нашлись действительные или мнимые отговорки для снятия своих кандидатур. О какой либо форме приказа в данном случае не могло быть и речи. Вопрос затягивался. Когда все приглашённые офицеры, чьи имена назвать я предоставлю кому-нибудь другому, отклонили это задание, Половинскас, с которым я уже работал по сбору информации, заявил:"Я почту за честь, принять командование восстанием". Однако поведение литовских офицеров в тогдашней ситуации оставило во мне глубокий след.

* Примечание переводчика

Йонас Половинскас-Будрис  майор Литовской армии, бывший офицер Царской армии. Очень мало информации о нём на русском языке, мне лишь известно, что в 1912-1915 работал помощником начальника Курляндской губернии. В 1915 году был мобилизован; что был начальником контрразведки XIX корпуса РИА. 1918 год -начальник контрразведки белогвардейского Амурского военного округа. 1920-1921 - учился во Владивостоке восточным языкам. В 1921 году вернулся в Литву.

Ещё один интересный факт - в восстании принимал активное участие Степанас Дариус, впоследствии знаменитый лётчик, погибший вместе с Геренасом в 1933 году, в ходе трансатлантического перелёта на моноплане "Литуаника".
Когда, для подавления восстания, в порт Мемеля вошел корабль Антанты, Дариус и Будрис-Половинскас вдвоём на вёсельной лодке отправились на корабль и убедили командиров, что они подвергнут команду большой опасности в случае высадки и им не следует принимать участие в конфликте.




5. Политические приготовления

Дело быстро продвигалось вперёд. 6 января 1923 г. мы решили наконец поднять восстание как можно скорее. Это было смелое предприятие, требовавшее однако крепкого фундамента не только с военной, но и с политической точки зрения. И осложнения любого рода можно было предвидеть. Я твердо намеревался уклоняться от нападок Антанты, особенно Франции.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Пятница 11 Марта 2011 23:10:19 от Tortilla »

Tortilla

  • Гость


Скаут и переводчик: Tortilla

Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель


Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус


ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 6



5. Политические приготовления

Дело быстро продвигалось вперёд. 6 января 1923 г. мы решили наконец поднять восстание как можно скорее. Это было смелое предприятие, требовавшее однако крепкого фундамента не только с военной, но и с политической точки зрения. И осложнения любого рода можно было предвидеть. Я твердо намеревался уклоняться от нападок Антанты, особенно Франции.
Делом первейшей необходимости мне представлялось придание штабу повстанцев политического отдела, заведовать которым я приглаcил бывшего министра иностранных дел и предствителя Литвы в Берлине профессора Йозаса Пурицкиса (1883-1934, дипломат, журналист, писатель, общественный деятель, прим.перев.) Я предоставил ему самому выбор своих будущих сотрудников. Профессор Пурицкис был одарённым и опытным политиком, талантливым публицистом, владел в числе других языков относительно хорошо немецким и французским. Последнее было для нашего предприятия необычайно полезно. Его политическому отделу были даны достаточно ясные задания: обращения с декларациями к жителям Мемельского края, поддерживать сообщение в письменной форме с Пестинэ (и во время похода), распространять листовки, в том числе и на французском языке, в оккупационных частях. Штаб повтанцев и его политический отдел расположились в местечке Хайдекруг, в середине пути между Погеген (Пагегяй) и Мемелем.
Место расположения штаба было выбрано из соображений безопасности. Поскольку если бы начались бои в Мемеле, то Хайдекруг мог бы исполнять роль временной "столицы". Там расположилось также политическое руководство Комитета спасения Малой Литвы, образованное Мартинусом Янкусом, Юргисом Стрейкисом, Вилиусом Шаулинскасом. 9 января они подписали воззвание к жителям края, информировавшее о том, что немецкая директория и её совет должны быть свергнуты, а управление тотчас перейдёт в руки районного комитета спасения. Эрдмонасу Симонайтису комитетом было поручено  в течение трёх дней собрать новую директорию для управления краем. В её состав кроме того вошли Рейскис и Талейскис, и уже 15 января она переехала в Мемель. А временная "столица" Хайдекруг вновь, политически, опустела.


Директория под управлением Э.Симонайтиса (сидит в центре)

6. Дипломатические шаги

13 июля 1922 г. Совет конференции послов в Париже сообщил представителю Литвы Оскару Милошу о том, что государства, члены Совета, согласны на признание Литвы при соблюдении следующего условия: интернационализация водного бассейна Мемель. В своём ответе на этот вопрос я представил описание ситуации в Литве и напомнил о том, что как можно скорее после признания должна состояться и передача Мемельского региона Литве. За политическое признание Литвы велась долгая борьба, которая, наконец, была нами выиграна в 1922 г.

22 декабря 1922 г. Великобритания, Италия, Япония и Франция признали наконец, "де юре" Литву. У народа появилось основание для радости, поскольку Литва стала полноправным членом интернациональной семьи. Однако литовцам внушало беспокойство то обстоятельство, что её заявка на передачу ей Мемельского края, державы-победительницы оставили без внимания. Они были убеждены, что литовский народ, так долго и трудно боровшийся за свою свободу, одной этой желанной свободой и удовольствуется. Вопрос о Мемельском регионе так и продолжал идти старым курсом. Это было ясным сигналом к тому, что Литва не получит Мемельский край, если только не посмеет взять его своими собственными руками. Вопрос о Мемеле мог быть решён много раньше, если бы не ожесточённые споры между Францией и Германий из-за Рурского региона. Переговоры в Лозанне оставили горький осадок. Литва искала теперь лишь благосклонной нейтральности у своих соседей. Советский Союз, как и Германия, рассматривали усилия Франции по усилению Польши, как негативные. И это понимание я использовал в игре с постепенно крепшими Советами и всё ещё ослабленной Германией.

Встреча с Чичериным

Русский министр иностранных дел Георгий Чичерин (1872-1936) направлялся с большим эскортом в Берлин. На одной из остановок на вокзале в Каунасе, он был нами сердечно поприветствован и приглашён на обед. С Чичериным я познакомился 10 апреля 1922 г. во время экономической конференции в Генуе. Участники делегаций Литвы и России были тогда расквартированы в Рапалло, который позже прославился заключённым здесь Советстко-немецким договором. Подписанный там Г.Чичериным и Штреземаном документ, шокировал тогда страны Антанты. Это был первый сигнал, однако не воспринятый ими всерьёз. Каждая из стран пошла дальше своей дорогой, в то время как здесь для Германии открылась дверь для возможности нанесения контрудара.


Для Германии это был первый равноправный договор после мировой войны. На снимке (справа налево) государственный канцлер Германии И. Вирт и члены советской делегации Л. Красин, Г. Чичерин (нарком иностранных дел) и А. Иоффе в Рапалло.


Я тогда ездил вместе с Чичериным на поезде в Геную и обратно и имел возможность вести беседы, затрагивая иногда и частные темы. Во время конференции, улучив момент, я обратил его внимание на то, что признанные Советским Союзом, в соответствии с Советстко-Литовским договором 1920 г., границы, передвинутые Польшей на восток, нарушают и нынешние Советско-Польские пограничные соглашения. "Справедливы ли, по Вашему мнению, восточные границы Польши?", спросил я его. "Мы никогда не подтверждали этого, однако так мы условились и будем этого уговора придерживаться", был ответ. Однако мне стало ясно, что последние его слова "...будем придерживаться" содержат скрытый смысл "до тех пор, пока ситуация не изменится и мы не сможем их просто отбросить". Это высказывание напоминает мне о разговоре в Лондоне в 1920 г. с тогдашним министром иностранных дел Польши Сапегой. Я тогда косвенно обратил его внимание на то, что тогдашние русско-польские границы могут оказаться в опасности после усиления Советов. Он высокомерно ответил мне :"Эти границы окончательны. Ни Вы ни ваши потомки не увидят их изменения". Однако это произошло уже в 1939 г.

Во время обеда я попытался узнать мнение Чичерина по Мемельскому вопросу. Я начал открытую игру. Я поставил его в известность о ситуации в крае и и обратил внимание на нарушение Францией статьи 99 Версальского договора, в котором ясно замечено, что Мемельский регион отойдёт Литве. Потому литовское правительство и намерено в ближайшее время занять Мемельский край. На мой вопрос, как в этом случае отреагирует Советсткий Союз, Чичерин ответил: "Решение литовского правительства захватить Мемельский регион не противоречит установкам Советсткого Союза. Я понимаю положение правительства Литвы и поддерживаю это смелое предприятие. Однако Советы не будут благосклонно смотреть на усилия Польши получить контроль над Литовой. Если Польша выступит с оружием в руках против Литвы, Москва не будет смотреть на это сложа руки, но предостережёт Польшу. Однако, если страны Антанты решат передать Мемель Польше, то и Москва признает это право".

За разговором мне стало ясно, что Советы не намерены оставаться в стороне. Однако они не были ещё достаточно сильны, чтобы влиять на мировую политику. Только если Польша нападёт на Литву, то получит предостережение. И это высказывание Чичерина было для Литвы очень важно. Этот обед в Каунасе затянулся. И специальный поезд миссии покинул каунасский вокзал с приличным опозданием.


Г. Чичерин в образе Петра I.Плакат 1923г.

Что за человек был Чичерин? Его предки имели итальянские корни. Переселились в Россию, осели и даже стали дворянами. Когда я встречался с ним в Каунасе, ему как раз минуло 50, но выглядел он лет на 10 старше. Среднего роста, несколько полноватый и сутуловатый. С отчётливой лысиной. маленькие коричневые усы, треугольная бородка и коричневые брови. У него были усталые глаза. Лицо и фигура свидетельствовали о сильном переутомлении. Он был действительно чрезвычайно работоспособен. Как рассказывал Юргис Балтрушайтис *, тогдашний представитель Литвы в Москве, он мог работать ночи напролёт. Днём мог подремать несколько часов, затем опять ринуться в работу. Весьма одарённый, образованный человек, совершенный знакток внешней политики. Когда он начинал говорить его лицо моментально оживлялось. Но голос был неприятным, скрипучим, как будто дробили осколки камня. О его позиции по отношению к Литве здесь мне говорить не хотелось бы, поскольку тема эта выходит далеко за рамки повествования.

Примечание переводчика

*Юргис Казимрович Балтрушйтис (1873-1944) — русский и литовский поэт-символист и переводчик, дипломат. Родился в крестьянской семье. Учился в Ковенской гимназии и на естественном отделении физико-математического факультета Московского университета; одновременно посещал лекции на историко-филологическом факультете.
Дебютировал в печати осенью 1899. Вместе с Поляковым, Брюсовым и Бальмонтом основал издательство «Скорпион», деятельность которого началась изданием совместного перевода Балтрушайтиса и Полякова драмы Генрика Ибсена "Когда мы, мёртвые, проснёмся".
Работал в Лито Наркомпроса (1918), был председателем Московского Союза писателей (1919), участвовал в работе издательства «Всемирная литература». С 1920 представитель (вначале формально советник так и не назначенного представителя) Литовской Республики в Москве, с 27 апреля 1921 в ранге поверенного в делах, с 1922 — чрезвычайный и полномочный посол. Одновременно представитель Литвы для Турции (1932) и Персии (1933). Содействовал выезду за рубеж деятелей русской культуры, практически спасая их от большевистского террора.
В апреле 1939 уехал из России, получив назначение советником посольства Литвы в Париже. В Париже, где ещё раньше обосновался его сын Юргис Балтрушайтис-младший, историк искусства, прошли последние годы жизни. Умер в Париже, похоронен на кладбище Мон Руж.


Здесь жил первый посол Литовской республики в Советском Союзе, выдающийся поэт Юргис Балтрушайтис. Москва, Поварская ул.,24

Встреча с Ольсхаузеном

Вскоре после встречи с Чичериным, я пригласил на разговор в министерство иностранных дел Ольсхаузена, немецкого представителя в Литве (Франц Ольсхаузен (1872-1962) - немецкий дипломат, работал в Литве, затем в Югославии, прим. перев.). Я говорил с ним об усилиях Франции предоставить особые права Польше на регион Мемеля и, таким образом, окружить Пруссию. Тоже самое пытаются сделать не только мининдел Франции и Пестинэ, но и мемельские немцы. После беседы о тогдашней внешней политике Франции, я сказал, что Литва не может больше идти на риск, полагаясь на милость стран Антанты, и ожидать невыгодного для себя решения Мемельского вопроса. Правительство Литвы твёрдо решило предотвратить планы Франции, захватив регион. Я также убёждён, что и Германии намного более приемлимо иметь в соседях, в Мемеле, Литву, чем Польшу. Я предложил ему сообщить своему правительству, что этот поход Литвы на Мемель не должен рассматриваться, как акт недоброжелательности по отношению к Германии. Необходимо также предупредить немцев в Мемеле о том, что им лучше держаться в стороне от ожидаемых в ближайшее время событий.
Ольсхаузен высказал поддержку планам правительства Литвы. На следующий день он сообщил, что Берлин подтвердил его решения и  намерения удержать политизированных немецких жителей Мемеля от участия в восстании, призвав их соблюдать спокойствие. Ольсхаузен, весьма успешный дипломат, делавший тогда карьеру, был в возрасте 40 лет. За содействие и посредничество в решении вопросов о Мемельском крае он должен был бы получить высшую награду. Однако у Литвы в то время не было наград для гражданских лиц. Когда позже он покидал Каунас, я передал ему на прощание две бронзовые скульптуры литовского художника П. Римшы *.

В 1943 г. я случайно встретил его на улице в Берлине. Он жил в Груневальде, в представительном доме в районе шикарных вилл. В то время он держался в стороне от политики, так как не любил нацистов и они платили ему той же монетой, не привлекая к дипломатической работе. Встреча была сердечной. На самом видном месте в его доме стояли мои подарки. "Вспоминаете ли Вы то время?", спросил меня Ольсхаузен. "Эти подарки - самое ценное и и приятное за всё время моей дипломатической службы. Восхитительная идея. Можно ли было сравнить  произведения искусства с орденом, этой жестяной побрякушкой? Но ещё сегодня мне слышится моё тогдашнее согласие на ваш поход в Мемельский край, как абсолютно истинное решение. Кто бы мог тогда предположить, что времена так изменятся." Германия катится в пропасть, добавил к этому Ольсхаузен.

Примечание переводчика

Пятрас Римша (1881-1961) — литовский скульптор, медальер, график.
Участвовал в Первой литовской художественной выставке в Вильне, открытой 27 декабря 1906 года , на которой среди одиннадцати его произведений была выставлена ставшая впоследствии особенно известной работа "Литовская школа 1864—1904".  Другая известная работа той же поры — "Пахарь" (1907), экспонировавшаяся на Второй литовской художественной выставке. Эти произведения закрепили за ним репутацию автора произведений с патриотической символикой.
В 1907 году стал, вместе с М. К. Чюрлёнисом, П. Калпокасом, А. Жмуйдзинавичюсом, К. Склерюсом, одним из учредителей Литовского художественного общества.
Народный художник Литовской ССР (1951). Похоронен на кладбище Петрашюнай (Каунас). На двух домах в Каунасе, в которых жил скульптор, установлены мемориальные доски (одна в 1967 году, другая в 1991 году).
Первую мировую войну провёл в эвакуации в России. С 1919 года Пятрас Римша работал в Литве.

7. Директивы повстанцам

После того, как тронулся лёд в наших организаторских планах, были сделаны необходимые шаги на дипломатическом поле, проведены переговоры с Советами и Германией, я начал взвешивать тактические возможности повстанцев для того, чтобы присоединение края к Литовской республике прошло как можно более безболезненно. Особое внимание было уделено возможному будущему политическому давлению со стороны Антанты. Наша цель была ясна: все операции должны быть проведены как можно более безболезненно. Возвращаясь с консультаций из Парижа я сделал остановку в Берлине. Туда мы приехали вместе с французским премьер-министром Пуанкаре. В Берлине я посетил тогдашнего немецкого президента Фридриха Эберта. Во время нашей беседы он сказал мне: "Нашу боль потери Мемельского края мы уже пережили". Ну а державам-победительницам это предприятие врзможно станет гораздо более болезненным. Как гнев Юпитера, может обрушиться их гнев на Литву. Поход повстанцев начался 10 января 1923 г.  Он совпал с франко-бельгийской оккупацией Рура. И это настолько занимало в тот момент Париж, что несколько отвлекло его внимание от событий в Прибалтике.


Руководство добровольческой армии клайпедского края. Январь, 1923
В первом ряду слева: командир 1 полка Микас Байорас (Миколас Калванавичус), заместитель командира армии Фрикас (Антанас Гонцераускас), командир армии Йонас Будрис (Йонас Половинскас), начальник штаба Оксас (Юозас Томкус)
Во втором ряду слева: адъютант Юозапайтис (Юозас Жараускас), строевой адьютант Эндрикейтис (Андрис Придоткас),  адъютант по особым поручениям Жакитис


Йонас Полокинскас и другие офицеры должны были, на время похода, взять себе другие имена. Половинскасу я порекомендовал выбрать себе литовское или ещё лучше прусско-литовское имя. Так появился его псевдоним Будрис. Поскольку уже Адам Мицкевич писал в своё время: У Будриса было три сына, Три таких же как он, три литвина"...
С Будрисом мы ещё обсудили ряд вопросов, которые могли возникнуть во время предприятия. Приказ содержал следующие пункты: среди "повстанцев" необходимо соблюдение строжайшей дисциплины; необходимо, по возможности, воздерживаться от эспроприаций, в противном случае они должны быть немедленно компенсированы; в условленное время он должен информировать меня о ходе вещей и в любых сомнительных ситуация сначала должен последовать запрос. Между Каунасом и Мемелем в то время не было телефонной связи. Поэтому договорились о телеграфной связи. На центральном телеграфе в Каунасе на службе находились вполне надёжные чиновники. В своём первом же сообщении Будрис написал, что он без каких-либо проблем достиг Мемельского края и беспрепятственно марширует дальше к Мемелю.
Сопротивление повстанцам началось позже, в пригородах Мемеля. В то время я в полночь всегда шёл на центральный телеграф чтобы, как было условлено, получить сообщение от Будраса  о текущих делах и обговорить с ним дальнейшие шаги. Мои указания тогда звучали так: город Мемель осадить, любых жертв избегать. Политический отдел штаба повстанцев должен был организовать жёсткую пропагандистскую  атаку на французских солдат на французском языке, одновременно предупреждая их, и Пестинэ, о том, что повстанцы не намерены выступать против французов, но лишь против немецкой директории. Нашей целью была сдача Мемеля ценой минимальных жертв с нашей и французской стороны. Через два дня я предоставил Будрису полную свободу дальнейших действий.
15 января французы, их помощники, а также примкнувшие к ним немецкие добровольцы, сложили оружие. Я порекомендовал снова вернуть оружие французам, давшим честное слово не поворачивать его против восставших.


Повстанцы в Мемеле, январь 1923

Далее я приказал по возможности не брать в плен защитников Мемеля и немцев, проявлявших враждебность по отношению к литовцам. Некоторые были, да, арестованы, чтобы охладить остальные горячие головы, но вскоре снова отпущены на свободу.
Однако присоединение Мемеля стоило некоторых жертв. В этой борьбе пали 20 литовских добровольцев, вызывающих наше глубочайшее уважение, так как они отдали свои жизни за литовскую землю, отчуждённую у нас почти 700 лет назад.

Примечание переводчика

Прусские литовцы (нем. Memellaender) или летувининки - особая группа литовцев, населявшая до 1945 г. север и восток Восточной Пруссии, так называемую Малую Литву.
По германской переписи 1890 года они насчитывали 121 тыс. чел.
В отличие от остальных литовцев были в основном лютеранами. Противопоставляли себя  литовцам  Большой Литвы, которых они называли жемайтами. Использовали для литовского языка другую орфографию и готический шрифт, по культуре были близки немцам, были активными германскими патриотами.
В 1945 году вместе с остальным населением Восточной Пруссии в основном переселились в Германию, где значительно ассимилировались с немцами, часть осталась в Литве.


8. Политические последствия присоединения Мемельского края

Все страны отреагировали на присоединение региона Мемель к Литве по разному. Германия повела себя сдержанно.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Вторник 15 Марта 2011 16:24:19 от Tortilla »

Tortilla

  • Гость


Скаут и переводчик: Tortilla

Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель

Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 7



8. Политические последствия присоединения Мемельского края

Все страны отреагировали на присоединение региона Мемель к Литве по разному. Германия повела себя сдержанно.  Немецкий представитель в Мемеле фон Паннвиц*, в день накануне восстания успокоил испуганных немецких шовинистов. Эти убеждённые националисты были очень изумлены тем, как он внезапно попробовал их убедить в том, что не следует плевать против ветра.
Советы предупредили страны Антанты ещё до восстания о его возможности и выдвинули сразу после восстания войска на польскую границу (в район Минска), что безусловно оказало некоторое влияние на внутренние консультации в Польше. Объединение Мемеля с Литвой вызвало в Польше большое беспокойство. Там стало абсолютно ясно, что политическая борьба проиграна и мысли об овладении Литвой и окружении таким образом Восточной Пруссии можно окончательно похоронить. Польская пресса начала открыто требовать согласия стран Антанты на отправку в Мемель военных частей для изгнания из города литовских повстанцев. Военные силы Польши должны были быть посланы на юго-запад Литвы. Польское правительство послало в Мемельский край своего уполномоченного Тарновского, поручив ему разузнать обстановку и решить, что можно предпринять. Однако польский воинственный пыл быстро остыл. 25 января 1923 г. польский сейм пришёл к заключению, что "нарушение" Версальского договора должно быть ликвидировано и поручил правительству, привлечь внимание Антанты к возможностям Польши в Мемельском регионе. Страны-победительницы прибегли для начала к угрозам, послав несколько писем и даже военных кораблей в Мемель. Э.Симонайтис, подтвердив получение писем Антанты, в свою очередь потребовал немедленного отзыва Пестинэ и, не выполнивших условий перемирия, французских военных частей, так же как и трёх военных кораблей. Высшее командование комитета спасения Малой Литвы созвало в Хайдекруг ещё 19 января  1923 г. собрание всех представителей страны. Там был составлен аналог решения сейма от 11 ноября 1921 г., заключавший интеграцию Мемельского края в состав Литвы и одновременно предоставлявший ему самую широкую автономию. Литовский сейм приветствовал 24 января 1923 г. (за день до решения Польского сейма) жителей Мемельского края, которые на виду у всего мира, выразили свою волю, быть принятыми в состав Литвы, и пообщал признание широкой автономии Мемеля. Литва, на которой по прежнему лежала тень недоверия, и чью отчаянную борьбу за свободу и собственную государственность, могли оценить лишь немногие в мире, внезапно оказалась в лучах прожекторов, в центре политической сцены и мирового внимания. Однако европейский политический мир постепенно привыкал к мысли о том, что присоединение Мемельского края к Литве - дело свершившееся. В жёсткой политической борьбе Литва доказала своё право, не задев при этом прав стран-Антанты.

* Примечание переводчика

Трудно сказать, кого имеет в виду автор, под именем фон Паннвиц.
Мне известен Гельмут фон Паннвиц - германский военный деятель, кавалерист, участник Первой и Второй мировых войн, Верховный Походный Атаман Казачьего Стана, группенфюрер СС, генерал-лейтенант войск СС. Рыцарь иоаннит. 
Родился в деревне Боцановиц в Силезии (ныне Польша, воеводство Олесно) в семье прусских дворян. В 1914 году с началом Первой мировой войны, из кадетского корпуса отправился добровольцем на Западный фронт. Служил в 1-м уланском Императора Александра III полку.
В 1915 году получил звание лейтенанта (в возрасте 16 с половиной лет). Награждён Железными крестами 2-й (в 1915) и 1-й (в 1917) степеней.
После окончания войны в 1920 году из-за сокращения германских вооружённых сил по Версальскому договору вышел в отставку в звании обер-лейтенант. В 1934 году вернулся в армию.
За деятельность во время Второй Мировой войны выдачи Паннвица как военного преступника требовали СССР и Югославия. После того, как союзники начали передачу СССР тысячи казаков и членов их семей в Линце, фон Паннвиц вместе с другими германскими офицерами корпуса был выдан СССР.
В 1947 году вместе с другими генералами Казачьего Стана казнён (повешен) по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР 15-16 января 1947.




9. Легитимация присоединения Мемельского края

После вступления повстанцев в Мемельский край 10 января 1923 г. представители держав-победительниц сразу же предприняли дипломатические шаги. Падовани, уполномоченный Франции, и английский консул Дилей заявили протест против вмешательства литовских добровольцев во внутренние дела Мемельского края и попросили принять меры по предупреждению человеческих и материальных жертв. От имени правительства Литвы я отклонил протест и указал на то, что причиной восстания стало разочарование жителей края в сложившейся там ситуации. В этот день мы начали политическую борьбу. Р.Пуанкаре, премьер-министр и министр иностранных дел Франции потребовал вывода вооружённых сил Литвы из Мемельского края и принятия правительством Литвы ответственности за всё случившееся. Я отрицал присутствие литовских военных в регионе, указывая на то, что восставшие выступали лишь против немецкой директории. Весь литовский народ выражает глубочайшую солидарность с нашими восставшими братьями. Добровольцы лишь поспешили им на помощь. Конференцию совета послов Антанты просили принять все необходимые меры, чтобы предотвратить кровопролитие
Через три дня я получил вторую телеграмму от Пуанкаре, направленную тогдашнему председателю Совета послов Антанты, в которой требовалось не пропускать больше литовских добровольцев в Мемельский регион, далее указывалось, что союзные державы ощущают себя поставленными под давление этим восстанием в принятии решений. Кроме того следовало предупреждение, что страны Антанты в состоянии постоять за свою честь и принудить другие страны держаться принятых ими решений. В своём ответе, в ответ на угрозы Пуанкаре, я указал на то, что Литва полностью доверяет решениям конференции Совета послов, поскольку все они вытекают из Версальского договора и таким образом, нет никаких причин для нажима. Литовское правительство пообещало задержать поток добровольцев, стремившихся в Мемельский край. В тот же день я ещё приказал Б. Слижасу направить артиллерийскую часть в сторону Мемеля для защиты Литовско-Мемельской границы, чтобы сделать её непроходимой для литовских добровольцев, что тот с подчёркнутой торжественностью и определёнными издержками и исполнил. И это произошло на "границе", которой в действительности тогда в Европе больше не существовало.



9.1. Неприятные ожидания

В самом Мемельском крае было спокойно: части повстанцев подчинились приказам Литвы и вели себя тихо. Защитники Мемеля были отпущены на свободу без всякого наказания и тоже не проявляли беспокойства. Даже показавшие себя такими решительными в начале "восстания" немецкие националисты вернулись, как будто ничего не произошло, обратно в Мемель. И Э.Симонайтис действовал весьма чётко на, как он выразился" острие Директории". В Париже этот ураган вокруг Мемеля получил особенный размах. Министр иностранных дел Франции пригласил О.Милоша, представителя Литвы, к себе. Там он был принят Ларошем, который, как известно поддерживал Польшу. Очень взволнованно он заявил Милошу: "Литва, под прикрытием повстанцев, оккупировала Мемельский край." "Об этом мне ничего не известно", ответил Милош. И при этом он говорил чистую правду, поскольку ни одному из наших заграничных представителей о готовившемся походе на Мемель не было сказано ни слова. Ларош, разозлённый, бушевал дальше: "Мемельский край надо бы стереть с лица земли, а повстанцев скинуть в море". Эта ярость Лароша допускала следующие предположения: "Либо страны Антанты собираются послать вооружённые силы в Мемельский край и выступить против Литвы, либо они  проигнорируют ситуацию, дав ей, как морской волне, просто прошуметь вдали.
По моему мнению, Петиснэ пытался обвинить Литву. Франция, как основной гарант защиты Мемельского края, должна будет как-то оправдаться перед другими державами-союзницами. Три военных корабля с сильными экипажами уже стояли в Мемельской гавани. Как же пойдут дела дальше? Два долгих дня тянулись бесконечно. Наконец, тяжёлый камень свалился с наших душ, когда Падовани, французский атташе, 17 января приехал в литовское министерство иностранных дел и предложил мне, чтобы Литва приняла участие в востановлении чести держав Антанты. Кроме того, он уведомил меня, что в Мемель будет направлена комиссия. Это сообщение обрадовало меня больше всего. Поскольку комиссия означала переговоры, которые, несмотря на их вероятную трудность, всё же обещали нам выигрыш во времени. Я заверил Падовани в том, что сделаю всё необходимое для содействия работе комиссии. Правительство Литвы направит в Мемель для прояснения ситуации своего компетентного человека. Им стал Антанас Сметона (с 1926 по 1940 литовский президент).

Жан-Мари Габриель Падовани (1893-1960)

Я познакомился с ним во время Парижской мирной конференции (Версаль). Тогда он представлял французское министерство иностранных дел и имел задание, прояснить точку зрения Литвы и возможные её действия в Париже. Поэтому он чаще других посещал литовскую делегацию, мучая нас настойчивыми расспросами: чьей опеке Литва доверяет больше, России или Польши? В то время Франция просто не могла себе представить независимой Литвы. Спустя некоторое время Падовани заговорил со мной, утверждая, что делегация Литвы является немецкой копией, просто изготовленным немцами чучелом, именно поэтому мы, якобы, не желаем вступать в переговоры ни с немцами, ни с русскими. Его слова настолько задели меня, что я попросил его немедленно покинуть место пребывания литовской делегации. Но вероятно именно это и убедило его, что Литва не хочет иметь дело ни с одним, ни с другим своим великим соседом, и не желает вновь надевать на себя хомут. После основания независимого государства Литва, Франция посчитала кандидатуру Падовани наиболее подходящей для должности атташе в Каунасе. Этот, невысокого роста, однако крепкого телосложения, с намечающейся лысиной, всегда улыбающийся светловолосый холостяк, энергичный корсиканец, талантливый и работоспособный, сам, безо всякой протекции, пробился наверх по дипломатической служебной лестнице. В Каунасе он почти сразу выучил литовский, завязал много дружеских и приятельских контактов и мог совершенно точно передавать в Париж атмосферу Каунаса. Пестинэ он не любил. В те ночи осады Мемеля, когда я тайком приходил на телеграф, чтобы отдать приказы Будрису, я иногда встречал по пути Падовани. Очевидно, что это не было случайностью. В первый раз он встретился мне на обратном пути с телеграфа к моему дому, однако не вступил в разговор. В следующий раз он неожиданно задал мне вопрос: "А что, Мемель уже взят?" "Да, и даже успешно", ответил я , ошеломив его. Это привело к откровенной беседе. Я попросил его поставить французское правительство в известность о причинах восстания: "Затягивание с передачей Литве прав на Мемельский край, согласно Версальского договора, очевидная германофильская политика Пестинэ и абсолютное игнорирование положения дел с литовскими жителями края". Падовани молча принял всё это к сведению.



9.2. Комиссия держав-победительниц

Объявленная комиссия стран Антанты, состоявшая из француза Кленшана, англичанина Фрайя и итальянца Адоизи, прибыла в Мемель 25 января 1923 г. Она передала комитету спасения следующий ультиматум: все повстанцы должны быть уволены. Комитет поинтересовался, означает ли ультиматум также конец перемирия? Поскольку оно всё ещё было в силе. Позже мы могли бы пожаловаться странам Антанты на нарушение перемирия. Будрис твёрдо воспротивился усилиям комиссии, назначить новое правительство в Мемеле. Э.Симонайтис укреплял дальше "верхушку" своей директории и вовсе не думал об отставке.
2 февраля 1923 г. Литва получила второй ультиматум, опиравшийся теперь на показания комиссии. Тогда настало время для переговоров. В одном публичном выступлении я пообщал Мемельскому краю автономию. Её активно поддерживали не только немцы, но и литовское население края "летувининки". Эту автономию склоняли на все лады, как страны Антанты, так и Германия. Берлин должен был быть непременно успокоен этими переговорами. В Париже, напротив, можно было в этом отношении немного приоткрыть двери. Первый этап переговоров начался с представителем держав Антанты в Каунасе. Однако Париж настаивал на том, чтобы делегация Литвы как можно сорее выехала во Францию. Державы- победительницы попытались и в дальнейшем, при каждом удобном случае бороться за право Польши на Мемельский порт. Пожалуй из мести, что им это не удалось, совет послов Антанты признал на конференции 15 марта 1923 г. право Польши на аннектированный ею ранее Вильнюс, бывший с исторических времён столицей Литвы. После того, как этот гордиев узел присоединения Мемеля к Литовской республике был разрублен, для Литвы началась самая жёсткая борьба. Германия повела себя нейтрально, поскольку опасность окружения Восточной Пруссии была теперь снята с повестки дня. Советы не могли быть, при всём своём желании, полезными Литве. А державы-победительницы, с Польшей в свите, готовились уложить теперь Литву на лопатки за столом переговоров.

9.3. Переговоры в Париже

Литовскую делегацию представляли: я, как премьер-министр, министры Сиджикаускас и Гайлиус, кроме того председатель мемельской директории. Совет конференции послов Антанты потребовал на переговорах в Париже также присутствия немцев из Мемельского края. Ими стали доктор Грабоу, фон Дресслер и Краузе. Понятно, что после присоединения мемельских немцев, в делегации возникли некоторые барьеры. Начало переговоров было гладким. На первом заседании 24 марта 1923 г. председательствовал Рене Массигли, ставший позже французским послом в Марокко. Это был очень предусмотрительный человек.
Выслушав мой доклад о предоставлении автономии Мемельскому краю, который должен был в полной мере удовлетворить и немецкую сторону, он сказал, что вопрос ясен. Однако, когда на следующем заседании председательство перешло к дружественному Польше Ларошу, стало ясно, что обсуждаемый вопрос очень далёк от решения. Ларош  выразил своё недовольство деятельностью Директории в Мемеле и был сердит из-за нарушения суверинитета Мемельского края под управлением держав-победительниц, кроме того из-за упразднения таможенных бырьеров, введения литов и передачи под литовский контроль железных дорог и почты. Для начала он заговорил о недопустимом "выселении" из Мемеля польского консула Сцароты. Ларош снова попытался настаивать на особых правах Польши на Мемель.



28 марта я получил письмо от Пуанкаре, в котором он сообщал, что следует рекомендациям Лароша по всем вопросам, касающимся Мемеля. На позднейших заседаниях я раскритиковал представленный Ларошем проект автономии, в котором он, как бы призывал к союзу двух государств. Моя подробная критика произвела впечатление на совет послов. И в самом совете произошёл раскол. Тогда я , от имени Литовской республики, выразил протест против предоставления Литве в Мемельском крае более ограниченных прав, чем имеет, допустим, Англия в своих провинциях, против передачи Мемельской гавани некоему союзу государств, состоящему из Литвы, владеющей Мемельским регионом и Польши - Мемельским портом. Совет конференции послов Антанты составил проект, согласно которому Мемельский регион будет представлять из себя наполовину суверенное государство, а Мемельская гавань станет дополнительным портом для Польши. К единому решению было прийти совершенно невозможно ещё и потому, что присутствовавшие в делегации немцы непрерывно лавировали от стран Антанты к Литве и обратно. На одном совместном заседании 13 апреля мнения разделились по следующим пунктам: о праве иностранцев на покупку имущества в Мемеле, о порядке Мемельской гавани, порто-франко, таможня и другие финансовые и второстепенные вопросы. Для литовской делегации настало время возвращения обратно в Каунас. А вопросы и статусе Мемельского порта и соглашение по Мемельскому краю висели в воздухе. Позже я продолжил эту жёсткую борьбу в дипломатических нотах. 23 июля 1923 г. посол Ларош сделал подробный доклад, в котором он, кроме всего прочего, сказал: "Из записок господина Галванаускаса становится ясным, что он упорно продолжает идти своим путём: запретить Польше свободный транзит через порт Мемель". Это и другие подобные утверждения были им на свой манер искажены, поскольку мои вопросы были связаны с уже признанными странами Антанты за Польшей,  Виленским краем и другими, ею занятыми литовскими землями. Однако державы-победительницы не обратили внимания на этот аргумент, просто не желая понять положение Литвы. А чтобы ещё и запугать Литву, был разговор о параграфе 41 Лиги Наций, в котором речь идёт о войне и военной угрозе, и о вынесении спора в Лигу Наций.

9.4. Поединок с Раймондом Пуанкарэ (1860-1934)

Во время переговоров меня принял Раймонд Пуанкаре, тогдашний премьер и министр иностранных дел, а также бывший президент Франции, исполнитель Версальского договора и украшение политической жизни страны. Это был маленький, несколько полноватый человек с редеющими волосами. С высоким и широким лбом, усталыми, но живыми глазами, с усами и бородкой согласно тогдашней французской моде. Его желтоватое, похожее на старый пергамент лицо, имело энергичное, но холодное выражение, как будто он никогда не испытывал никаких эмоций. При приветствии он широко обнажал свои желтоватые зубы. Но улыбка давалась ему с трудом и потому это была скорее официальная, формальная, протокольная и служебная гримаса, чем естественная приветливая улыбка. Очень бросалась в глаза его непропорционально большая голова. Речь его была сухой и монотонной, но очень отчётливой, как при чтении математических формул. Он обладал феноменальной памятью. Не употреблял лишних слов. Свои мысли выражал всегда точно и логично. Он был юристом, позже стал даже членом академии. Французы ценили его, но не любили. Уроженец Эльзаса, он был последовательным противником Германии. Его старший брат был всемирно известным математиком (Анри Пуанкаре, прим. перев.)

Для начала он упрекнул меня:"Вы заняли Мемельский регион с помощью насилия. Франция лишь удержалась от ответного удара". Мне было слишком хорошо знакомо, почему французы в Мемеле не прибегали к насилию. Край управлялся от имени Антанты. Пестинэ был не в курсе планов Каунаса и поэтому не мог своевременно реагировать. Падовани был, вероятно, в курсе, но не стал вставлять палки в колёса. Так что французы были вынуждены сдаться, поскольку применение силы в Мемеле без консультаций с державами-победительницами, было невозможным. А французы преследовали в Мемеле политику, которая другим союзникам была неинтересна. Пуанкаре был логичен: не было никаких оснований стрелять из пушек по воробьям, чтобы затем еще иметь осложнения с Лигой Наций. "Мы лишь последовали Вашему примеру с Эльзасом-Лотарингией", ответил я. "Это французские области", возразил он. "Мемельский край принадлежит Литве в той же степени, что и Эльзас-Лотарингия Франции", парировал я. После этой пикировки он сменил тему: "Наше желание, чтобы Литву и Польшу, которая является нашим большим другом, связывали хорошие отношения. Мы, французы, подразделяем государства на три группы - наших друзей, которых мы поддерживаем и защищаем; ниших врагов, с которыми мы боремся и на нейтральные страны. Мы хотели бы видеть Литву в числе наших друзей. Найдите взаимопонимание с Польшей и станьте нашим другом, поскольку друзья наших друзей и наши друзья", закончил он свою речь.


Варшава, 1920

"Это и наше большое желание, найти общий язык с Польшей и завязать дружеские отношения. Однако Польше не желает честных переговоров с Литвой и даже склоняется к тому, чтобы не признавать её независимость. Ваш друг Польша имеет одну цель: захватить и поглотить Литву. И я был бы Вам очень благодарен, если бы Вы могли повлиять на такого друга Польшу, чтобы она признала права и свободы других и враждебную политику в отношении Литвы повернула бы в мирное русло", ответил я. Далее беседа проходила сухо и прохладно. В беседах с Клемансо или Брианом я всегда чувствовал что-то человеческое. Пуанкаре же функционировал как сильно изношенная, но по-прежнему точно работающая машина. Механическим было также общение и с другими членами французского министерства иностранных дел, которые были лишь регистраторами, обрабатываемых ими актов. Пуанкаре всегда хотел сам охватить и обработать всё. Примерно как наш профессор Вальдемарас. Как известно, французы склонны к злым насмешкам, которых не избежал и Пуанкаре, например: "Бриан ничего не знает, но всё понимает, а Пуанкаре ничего не понимает, но всё знает", говорилось тогда во Франции.


10. Столкновения в Лиге Наций


24 октября 1923 г. правительство Литвы отправило в Лигу Наций подробный отчёт. Я в общем не возражал против переноса дела в Лигу, но выражал удивление по поводу странной позиции стран Антанты, призвавших себе на помощь даже параграф 11 устава Лиги Наций. Посмотрите, угрожали союзники, Литва вторглась в Мемельский край, если не воевала там, то провоцировала войну. 15 декабря я выступил с докладом на заседании Лиги Наций.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Понедельник 28 Марта 2011 00:21:53 от Tortilla »

Tortilla

  • Гость

Скаут и переводчик: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель

Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус


ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 8



10. Столкновения в Лиге Наций

24 октября 1923 г. правительство Литвы отправило в Лигу Наций подробный отчёт. Я в общем не возражал против переноса дела в Лигу, но выражал удивление по поводу странной позиции стран Антанты, призвавших себе на помощь даже параграф 11 устава Лиги Наций. Посмотрите, угрожали союзники, Литва вторглась в Мемельский край, если не воевала там, то провоцировала войну. 15 декабря я выступил с докладом на заседании Лиги Наций. Вскоре дамоклов меч 11-го параграфа больше не висел над нашими головами. Но в совете Лиги Наций, где было велико влияние стран Антанты, было всё же решено разбирать мемельский инцидент с привлечением этого параграфа. На одном закрытом заседании дело дошло до жёсткой перепалки между мной и Скирмунтом (Константин Скирмунт - польский политик и дипломат, племянник премьер-министра Белорусской Народной Республики Романа Скирмунта, с 1918 чиновник польского министерства внутренних дел, прим. перев.), представлявшим Польшу и снова потребовавшим особых прав на Мемельский порт для своей страны. И тогда я одержал свою первую дипломатическую победу, сумев похоронить все притязания Польши на Мемель. Совет принял решение, исключить Польшу из дискуссий по спорной гавани и создать комиссию из трёх человек, не представлявших также и страны Антанты. Эта, созданная 5 февраля 1924 г. комисия, состояла из Нормана Дэвиса, посланника  США, Крёлера из Нидерландов и Хёрнеля, члена Шведской академии наук. 16 февраля комиссия прибыла в Мемель. Вскоре после этого она также посетила Каунас и Варшаву, где провела переговоры с тогдашним министром иностранных дел Польши Замойским. Теперь нами должна была быть представлена и обоснована окончательная формулировка Мемельской конвенции. Настроение было приподнятым. Я предчувствовал, что мне удастся наконец победить и воссоздать суверенное право Литвы на Мемельский регион. А пока нам удалось очистить стол переговоров от интриг держав-победительниц. Их угрозы в Лиге Наций больше не принимались Литвой во внимание. Лишь Польша по-прежнему пыталась бороться, без всяких шансов на успех, поскольку это сражение было ею окончательно проиграно.


Мемель, рыбный рынок (30-е годы)

Литва же, лавируя на краю пропасти, всё же имела счастье избежать официального отказа от Вильнюса и потери Мемельского края. В своём выступлении в Совете Лиги Наций 14-го марта 1924 г.  я подчеркнул, что наши переговоры со странами Антанты по поводу бассейна Мемеля были прерваны из-за силовых методов генерала Желиговского. Я также высказал неудовлетворённость литовской делегации Мемельской конвенцией, которая не соответствует окончательной целевой установке и праву литовской нации в крае. Однако эти недочёты были нами, во имя установления мира, отозваны, поскольку Литва хотела внести свой вклад в укрепление мирного процесса и Лиги Наций.
При составлении тогдашней комиссии я лишь настаивал на том, чтобы председателем её был назначен Дэвис. Голладец Крёллер был большим приверженцем немцев и не беспристрастен к Литве. Уже во время предварительных переговоров он доставил мне много сложностей. Без него мы пришли бы к соглашению намного быстрее. Дэвис был также им утомлён. Когда дискуссия зашла в тупик, Дэвис устало и болезненно уединился. Похоже, это была его обычная тактика. Вскоре после этого он пригласил литовских делегатов к себе, чтобы тщательно, пунк за пунктом, перечитать проект Мемельской конвенции, подготовив его окончательный вариант. На следующий день мы возвратились обратно в Литву. Кабинет министров утвердил нашу выстраданную конвенцию и вскоре мы вновь отправились в Лигу Наций. Представитель Франции сделал на заседании предложение, снова кое-что изменить и подправить в конвенции. Я отверг его поправки. Н.Дэвис указал на то, что конвенция была окончательным результатом долгой и тщательной работы. Он объяснил, что в этом случае не будет в будущем продолжать председательствовать на заседаниях. На этом совет, уже изрядно уставший, и утвердил Мемельскую конвенцию. Даже представителю Франции, до сих пор недовольному и возражавшему, пришлось смириться. Хотя Дэвис и подозревал, что Франция может не подписать документ. Поэтому он сказал мне :"Идёмте в отель к лорду Пармуру, министру иностранных дел Великобритании. Он должен подписать конвенцию сейчас, поскольку неизвестно, что может случиться потом, если подписание документа будет отложено ещё раз". Лорд Пармур уже упаковал свой багаж и собирался покинуть Женеву. Поскольку он был достаточно предусмотрителен и осторожен, то попытался увернуться от автографа под документом. Однако Дэвис прибегнул к крайней мере, просто вложив американское вечное перо в руку лорда, принудив его таким образом к подписи. Нортон Дэвис не ошибся, поскольку позже, из-за этой преждевременной подписи, между Парижем и Лондоном действительно начались трения. Подписание конвенции отложили аж до 8-го декабря. После того, как союзники наконец завизировали её и отослали в Каунас, настала и моя очередь поставить под ней свою подпись. 30 июля 1924 г. конвенция была ратифицирована литовским сеймом. Таким образом правовой спор со странами Антанты был завершён. Окончен бой Литвы с Голиафом.

Херберт Норман Дэвис (1878-1944)

Херберт Норман Дэвис был банкиром. В 1919-1921 г.г. назначен вторым секретарём казначейства США и государственного департамента. Он был доверенным лицом В.Вильсона и позже Ф.Д.Рузвельта. Он разбогател на торговле сахаром с Кубой. Среднего роста, с редеющими волосами, американской осанкой, спокойный внешне, но необычайно энергичный. Он производил впечатление опытного бизнесмена, приветливого по-американски, с постоянной широкой улыбкой. Одним словом "хороший американский парень".


Президент Рузвельт приветствует Нормана Дэвиса (справа) на шхуне, по возвращении из Европы с Женевской конференции по разоружению

На Лигу Наций он смотрел несколько снисходительно, ему не нравился тамошний способ откладывания дел в "долгий ящик", болтовня и неэффективность работы. Замешательство даже по мелочам, вызывало его недовольство. Все эти подлости он списывал на европейские манеры, так как США ещё не имели возможности вплотную познакомиться со сложным механизмом международной дипломатии. Он принял председательство ещё и для того, чтобы показать, что могут американцы: в короткое время вспахать пашню, окучить и получить урожай. Мы лично с ним очень хорошо понимали друг друга, и по отношению к Литве он был благожелателен. И очень хорошо понимал, что при очередном отклонении требований Литвы, переговоры были бы вновь заморожены. Затянувшиеся дискусси могли бы поставить его дипломатические таланты под сомнение. Когда я в последний раз предствил конвенцию на обсуждение, голландец Крёллер начал опять придираться по мелочам. Тогда Дэвис убедившись в том, что я не намерен уступать,  был вынужден принять решение: или прервать переговоры или поддержать литовскую делегацию. Он решил рискнуть, отодвинув претензии Крёллера и возможную оппозицию всей Лиги Наций, и с этого момента безоговорочно поддерживал позицию Литвы. По его собственным словам :"Я не выношу уставных приговоров или обязательных договоров, не основанных на доброй воле. Я не вижу никакого законного пути примирения между народами, питающими ненависть друг к другу, в установлении каких-либо экономических связей. Кроме того, создание добрососедских отношений между Литвой и Польшей не является задачей этой комиссии". Н.Дэвис был доволен демонстрацией своей американсой деятельности, спортивного риска и мужества. А литовская делегация была очень благодарна ему.

Заключительное слово

Самая тяжёлая часть борьбы подошла к концу. И я тоже хочу поставить на этом точку. Я знал, что битва не окончена. Ни конвенции, ни уставы не имеют решающего значения для будущего и совместной работы. Разумеется под их защитой возникли движения, нашедшие поддержку в нацистской Германии. Мы получили второй немецкий ультиматум. Однако прошлые битвы не прошли даром и смогут послужить следующим поколениям. И эти поколения не смогут избежать ответственности. И если им свойственно литовское самоуважение, ответственность и государственность, то они продолжат борьбу своих предков за Мемельский край, чтобы окончательно вернуть его под крыло Литовского государства. Неважно, какие стечения обстоятельств ещё могут возникнуть в Европе, и в какие границы ещё может быть впрессована Литва, задачей литовского народа останется борьба за территориальную целостность. Поскольку лишь единство народа и его территории не только объединяют, но и возвышают страну. Я прошу моих читателей извинить меня за опущение воспоминаний личного характера. Я признаю, что о самих себе мы можем говорить лишь тогда, когда нет больше сил молчать. Я благодарю всех, кто сотрудничал со мной, помогая пером и активностью в борьбе на политическом поле военных действий, обнажаю голову перед погибшими, пожертвовавшими собой во имя веры в будущее, в надежде на вечное уважение литовского народа.




ВИНЦАС КРЕВЕ-МИЦКЯВИЧУС (1882 - 1954)

Также и второй автор, профессор Винцас Креве-Мицкявичус, наряду с литературными произведениями  написавший мемуары и воспоминания о "Мемельском инциденте", прожил очень неспокойную жизнь. В 1904-1905 г.г. он изучал филологию в Киеве и Львове. В 1908 г. стал во Львове доктором филологии, в 1913 г. защитил в Киеве диссертацию и стал магистром сравнительного языкознания. В 1920 -1940 получил кафедру в Каунасском университете. После вторжения советских войск в Литву в 1940 г.  принял на себя обязанности премьер-министра и министра иностранных дел Литовской Республики, а в 1941 г. - президента литовской академии наук. В 1944 г. бежал на Запад и с 1947 г. преподавал славистику в Пенсильванском университете в США.
Профессор Креве-Мицкявичус был, в период заключения Версальского договора и во время споров вокруг Мемельского региона, председателем Литовского Союза стрелков (Lietuvos šaulių sajunga), члены которого, инсценировав восстание жителей Мемельского края, в значительной мере приняли участие в походе на Мемель. В политическом плане этот союз больше соответствовал ополчению, чем спортивной организации. Во избежание повторений и некоторых неясностей (вероятно Креве, по каким-то соображениям, не принимал участия в планировании похода на Мемель) его мемуары были немного сокращены соответствующим образом.

Примечание переводчика

* Винцас Креве-Мицкявичус родился 19 октября 1882 г. в дер. Субартоняй Варенского района Алитусского уезда Литвы. Мицкевичей в деревне называли также Креве, потому эту фамилию писатель выбрал себе псевдонимом и долгое время пользовался двойной фамилией.
В. Креве-Мицкявичус учился в сельской школе в Меркине, затем частным образом в Вильнюсе. Сдав экстерном экзамены, в 1898 году поступил в Вильнюсскую духовную семинарию, но покинул её два года спустя.
В 1904г., сдав в Казани экстерном экзамен на аттестат зрелости, поступил в Киевский университет, изучал филологию, а с1905 г. продолжил обучение в Львовском университете. В 1908 г. окончил филологический факультет Львовского университета, а затем сдал экзамены и в Киевском университете. С 1908г. преподавал в Киевском коммерческом училище. В 1909г. был приглашен преподавателем в Киевский университет. Однако в том же году из-за низкого жалования покинул университет и и переехал в Баку, где преподавал русский язык и литературу в городском реальном училище. За написанную в Баку диссертацию о происхождении имен Будды и Пратьекабудды в 1913г. получил степень магистра сравнительного языкознания в Киевском университете.
Литературную деятельность В.Креве-Мицкявичус начал в 1907г. стихами, которые писал на литовском, русском и польском языках.
В Баку В.Креве-Мацкявичус основал альманах молодых литераторов "Первые всходы".

Публиковать произведения на литовском языке начал в 1909году.
В бакинский период своей жизни им написана драма «Шарунас», сборник стилизованных легенд «Предания старых людей Дайнавского края»; «Предания Дайнавской старины», там он работал над сборником новелл "Под соломенной крышей", мистерией "Путями судьбы", на русском языке им был написан первый вариант исторической драмы "Скиргайло", которая был издана в Вильнюсе в 1922г.
В.Креве-Мицкявичус был руководителем действовавшего в 1917-1920 гг. в Азербайджане Совета литовских организаций.
В марте 1919г. он был назначен консулом Литовской Республики в Азербайджанской Демократической Республике, его пригласили преподавать в Бакинский университет.

После оккупации Азербайджана Красной армией В.Креве-Мицкявичус в мае 1920 вернулся с семьей в Литву и поселился в Каунасе. Работал секретарём книгоиздательской комиссии в министерстве образования , редактором литературного журнала «Скайтимай».
С открытием в Каунасе Литовского университета в 1922г - профессор на факультете гуманитарных наук. В 1925—1937 гг. был деканом этого факультета, преподавал историю мировой и славянских литератур, редактировал академические периодические издания гуманитарного факультета.
В этот период он написал на литовском языке исторические драмы «Скиргайла»,  «Смерть Миндовга»,  «Пословицы и поговорки» повести «Колдун», роман «Во мгле».

В 1940 В.Креве-Мицкявичус входил в Народное правительство Литвы, а с июня по август исполнял обязанности премьер-министра. После установления советской власти отошел от политики, работал в Вильнюсском университете, директором Института литуанистики, а в 1941 г. был президентом Литовской Академии наук.
В 1944 г. В. Креве-Мицкявичус эмигрировал в Австрию и с этого времени жил и работал только под фамилией Креве.
В 1947 г. переехал в США, и поселился в Филадельфии. Преподавал русский и польский языки и литературу в университете Пенсильвании.
В эмиграции работал над библейской эпопеей «Сыны неба и земли».

Скончался 7 июля 1954 г. в Спрингфилде, в 1992 г. перезахоронен на родине.

** Lietuvos šaulių sajunga - патриотический военизированный добровольный союз, созданный летом 1919 г. В 1927 г. был подчинен военному министру. В 1940 г. запрещен. Восстановлен 5 мая 1990 г. 24 ноября 1990 г. прошел Всеобщий съезд, принявший устав и основные программные положения и избравший Центральное правление. Председателем был избран Гедиминас Янкус. Основная цель Союза - защита независимости Литвы.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Понедельник 4 Апреля 2011 18:36:23 от bayer_a »

bayer_a

  • Гость
A нука, Байер - "патриотас", скажи знаешь ли ты, что там за памятник , на открытке, изображён и где это место в Клайпеде? :spiteful:
Это Боруссия
В январе 1923 года в боях за Мемель с вооруженными формированиями Антанты участвовала регулярная литовская армия, полиция, "шаулисы" и добровольцы-savanoriai, получавшие 2 лита в день.
То что это всё назвали восстанием на это у Сметоны были свои политические причины.

А вот самое настоящее восстание произошло в апреле того же самого 1923-го года, когда мемельлендеры выступили против литовской советизации цензуры печати и ограничения их прав. Для его подавления Литва ввела свои войска и объявила военное положение в крае. Именно после этих событий и были снесены памятники Боруссии и Кайзера Вильгельма "Великого".

« Последнее редактирование: Вторник 5 Апреля 2011 10:15:02 от bayer_a »

Tortilla

  • Гость

Скаут и переводчик: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель

Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус

ПРОДОЛЖЕНИЕ
ЧАСТЬ 9

ВИНЦАС КРЕВЕ-МИЦКЯВИЧУС (1882 - 1954)



Мемельский регион, который в Литве чаще всего называют Малой Литвой, был отторжен от Германии по условиям Версальского договора и должен был быть передан Литве. Но Литва была тогда в немилости у стран, подписавших Версальский договор, и находившихся под влиянием Франции, руководимой Клемансо. А тот, в свою очередь был озабочен тем, чтобы Польшу и Литву вновь объединить в единое государство. Тогдашнее правительство Литвы вынуждено было твердо противостоять этому насилию со стороны Франции, невзирая на неблагоприятные обстоятельства. Одной из частей этой борьбы и было сопротивление воссоединению Малой Литвы со своей метрополией Большой Литвой. Сам Мемельский край был оккупирован Францией. Его губернатором стал французский полковник Петиснэ, бывший большим другом Польши и относившийся с предубеждением к Литве.



У правительства Литвы было достаточно сведений и доказательств того, что Клемансо был готов отдать Мемельский край Польше. По его мнению это могло бы принудить Литву вновь воссоединиться с Польшей, как "равное с равным". Это стало и целью Польши, которая стремилась к возрождению старой Речи Посполитой - Польши в границах до первого раздела. За то, что это вынужденное объединение не состоялось, мы должны благодарить Ллойда Джорджа, тогдашнего премьер-министра Великобритании, который не любил Польшу и считал бессмысленным ущемлять маленькую Литву. Однако эта опасность была всё же велика и правительство Литвы под руководством Эрнестаса Галванаускаса выражало огромную озабоченность. Им удалось подвигнуть часть литовской интеллигенции Мемельского края на борьбу за скорейшее присоединение региона к Литве. Вскоре после отторжения края от Рейха, там было создано отделение Союза Литовских стрелков, руководителем которого стал "мемельлендер" (от немецкого - Memelländer, так я буду в дальнейшем называть жителей края, прим. перев.) Брувелайтис. Но отделение это было очень незначительным по числу участников и тенденций к росту не наблюдалось. Поэтому надежды на то, что жители края сами примут меры для своего "освобождения", были скорее призрачны. Большинство "мемельлендеров" считало, что неважно будет ли край присоединён к Литве или к Польше или же станет самостоятельной административной единицей, всё это будет временно. Поскольку рано или поздно Мемельский край воссоединится с Германией. Естественно это было известно и правительству Литвы и местному отделению Союза стрелков, который играл в тогдашней жизни Литвы и даже в политике относительно большую роль.


Президиум центрального управления союза стрелков (шаулисов) во время освобождения Клайпедского края

Когда правительство Литвы получило из Парижа тревожные вести о том, что включение Мемеля в состав Литвы снова стоит под вопросом, ему удалось сформировать из самих "мемельлендеров" и части литовской интеллигенции, делегацию, которая направилась в Париж и там, от имени жителей края потребовала воссоелинения Малой Литвы с Большой. Руководителями этой делегации были "мемельлендеры" Симонайтис и Стиклиорис. После возвращения делегации из Парижа и её доклада правительству, её члены были приглашены в управление СЛС с просьбой рассказать о своих парижских впечатлениях. Они поделились с нами мыслями о том, что вероятнее всего Мемельский край не будет включён в состав Литвы, поскольку и сама Литва ещё не организована. Её жители, как бывшие подданные России, ещё не освоились со своей культурной принадлежностью. Поэтому было бы непростительно, немецкий культурный регион отдавать в собственность Литве. Мемельский край должен получить особый независимый статус и самоуправление под присмотром Франции и Польши. В этой беседе принимали участие я сам, в качестве руководителя Союза, Климайтис, как командир вооружённых частей СЛС, а также профессора Вайлонис и Граурокас. Такие известия очень тронули и опечалили нас. Я сейчас уже и не помню, кто конкретно, Вайлонис или Граурокас,  высказал предположение, что мемельцам не остаётся ничего другого, как самим, подняв вооружённое восстание, выступить против подлости правительства Франции. Страны, которая уже один раз вдохновила и организовала Польшу на то, чтобы та оккупировала Вильнюс и Виленский край, а сейчас собиралась подарить ей ещё и Мемель. Однако члены делегации полагали что это было бы неосмотрительным прибегать к насилию сейчас: этим мы ничего не добъёмся, но только разозлим французов без необходимости. А их силы, присутствующие в Мемеле, вполне смогут разгромить восстание мемельцев. Во время беседы Симонайтис, руководитель делегации, молчал. На меня он произвёл не самое лучшее впечатление, и внешностью, и поведением. Крупный мужчина со строгим лицом, больше похожий на немца, чем на литовца. И лишь тогда, когда Стиклиорис и другие члены делегации начали убеждать нас в том, что с помощью восстания они смогут освободить свою землю и добиться присоединения к Литве, он взял слово, заявив примерно следующее: он не верит в сражения культур в Мемельском крае, а даже если таковые будут иметь место - то в их успех.



Души литовцев Мемельского края многие столетия находились под немецким влиянием став, в смысле прагматичности и рациональности, даже большими немцами, чем сами немцы. Возможно они и втянутся в патриотическую работу, но исходить этот патриотизм будет не от сердца, и вся эта работа может дорого обойтись Литве. Любую деятельность в пользу Литвы "мемельлендеры" будут рассматривать как возможность немного заработать, сбив капиталец в литах, который при первой же возможности обменяют на немецкие деньги. Кроме того, в Мемельском крае существуют сильные политические организации, которые охватывают как собственно немцев, так и онемеченных литовцев, и к которым все  "мемельлендеры" привыкли. И если эти организации не утвердят намерения и цели, то и "мемельлендеры" останутся в стороне, даже при том, что идея включения региона в состав Литвы не сосвсем уж им чужда. Поскольку "мемельлендеры", как и немцы, дисциплинированы и лояльны своему правительству. И в настоящее время ближайшая им верховная власть, о которой всё ещё говорят, это немецкое имперское правительство. А нынешнее положение дел рассматривается ими как временное. Им в высшей степени безразлично, кто ими, временно, управляет - Франция, Польша или Литва, поскольку рано или поздно они вновь вернутся под крыло Германской империи, где они себя всегда хорошо чувствовали и где имели известные привилегии, которых не знали простые крестьяне в самой метрополии.


Он, Симонайтис, тем не менее поддерживает идею восстания, поскольку считает, что в другом случае дело будет проиграно Литвой окончательно. Но организацию и проведения восстания должен взять на себя Союз Литовских стрелков, привлекая к этому силы и людей из Большой Литвы, действуя при этом от имени и в интересах "мемельлендеров". С этой целью должен быть организован репрезентативный совет из немногочисленных пролитовских интеллигентов Мемельского края, которые однако должны обладать и достаточными бойцовскими качествами, чтобы быть готовыми "пойти на риск" и возглавить восстание. При организации подобного восстания "мемельлендеров" не нужно ни в коем случае забывать о том, что кроме пронемецких политических организаций, которые даже могут быть вооружены, в крае, в распоряжении французов и их комиссара Петиснэ, находится несколько сот вооруженных полицейских. Поэтому в первую очередь СЛС должен договориться с правительством Германской империи, получив его согласие на проведение акции.
Если это удастся, то немецкие организация Мемеля и пальцем не пошевельнут, и, что вполне вероятно, неофициально поддержат восстание. Полицейские тоже не будут вмешиваться или противодействовать. Немцы чувствуют себя униженными сегодня, пылают ненавистью к победителям, особенно к французам, и поэтому, по мнению Симонайтиса, охотно поддержат восстание приказав своим людям и полицейским не вмешиваться в конфликт между повстанцами и французами. Он считает, что немцы, вероятнее всего, поддержат идею восстанию уже потому, что это доставит неприятности французам.

После этой речи Симонайтиса, и другие члены делегации согласились с тем, что при подготовке восстания не обойтись без поддержки и совместной работы с Союзом Литовских стрелков. Если же действительно появятся основания, то они приложат все усилия для формирования из лучших интеллектуальных сил региона репрезентативного руководящего органа восстания в крае.


Бойцы добровольной повстанческой армии в Мемельском (Клайпедском) крае

Мы все были глубоко взволнованы речью Симонайтиса и решили немедленно начать подготовку дела, не теряя ни минуты. Поскольку Брувелайтис, руководитель Мемельского отделения СЛС, находился в этот момент в Каунасе, мы пригласили его к нам, чтобы проверить, насколько верны слова Симонайтиса о положении в Мемеле. Брувилайтис, молодой человек, полный энергии, легко понял свою задачу, без всяких личных предубеждений, высказал однако противоположное Симонайтису мнение по поводу оценки литовских "мемельлендеров". Он был не настолько пессимистичен, однако согласился с тем, что немецкие политические объединения имеют сильное влияние в крае и это было бы невредно, перетянуть их на свою сторону. Естественно в Мемельском крае слишком мало патриотически настроенных литовцев, чтобы поднимать восстание лишь их силами.


Литовские повстанцы-добровольцы, 1923

Когда он ушёл, мы стали обсуждать, что нужно сделать. По мнению всех трёх членов делегации, я должен был встретиться с премьер-министром и информировать его о встречах с "мемельлендерами" и о наших идеях, инсценировать в Мемельском крае вооружённое восстание. После того, как Галванаускас выслушал меня, он сказал, что сейчас будет говорить со мной не как премьер-министр, а как частное лицо, просто Галванаускас. Он полностью согласен с тем, ситуация с включением Мемельского края в состав Литвы на сегодняшний день - катастрофическая. Этот вопрос давно бы уже решился в пользу Польши, если бы это зависило лишь от обихаживаемого поляками Клемансо. Поляки понимают толк в том, как влиять на политиков при помощи женщин, красивых женщин, против которых мужчины, особенно старые, как Клемансо, не могут устоять. (подробнее о Клемансо http://www.peoples.ru/state/politics/clemenceau/ , прим. перев.)

И то, что присоединения Мемеля к Польше до сих пор не произошло, является исключительно заслугой Ллойда Джорджа, премьер-министра Великобритании, который противодействовал этому. Но полагаться лишь на то, что он не уступит Клемансо, было бы естественно, неразумным.

Так что он, Галванаускас, полностью поддерживает идею руководства Союза Литовских стрелков, поскольку это поможет разрешить мемельский вопрос в пользу Литвы. Однако нужно все обдумать, очень хорошо обдумать, к каким, в случае успешного исхода дела, спорам с Польшей всё это приведёт. И насколько трагическими, в случае неудачи предприятия, будут последствия для Литвы. Затем он пообещал мне поддержку при вторжении в Мемельский край. С президентом он переговорит немедленно, а с министрами завтра, во время очередного заседания кабинета, где этот вопрос быдет вынесен на повестку дня. Обычно такие заседания оканчиваются около 23 часов, поэтому он предложил мне примерно в это время появиться у него, чтобы узнать результаты заседания кабинета министров. На этом наш разговор закончился.



 Капитан Климайтис, возвратившийся из министерства государственной безопасности, сообщил, что ему удалось переговорить с министром Слижисом и его заместителем. Слижис категорически возражал против того, чтобы Союз Литовских стрелков вмешивался в политические дела. До тех пор пока он является министром охраны края, он не позволит Союзу, находящемуся под его опекой, ввязываться в подобные авантюры. Однако его заместитель показал себя более покладистым, чем его начальник. Возможно он сможет убедить его, изменить позицию по отношению к затронутому нами вопросу.
В 23 часа я сидел в приёмной премьер-министра. После недолгого ожидания, меня пригласили в зал заседаний, где кроме Галванаускаса были министр Слижис, представитель министерства внутренних дел и заместитель министра иностранных дел. Галванаускас начал доклад, подчеркнув, что на сей раз говорит от имени кабинета министров.

Оригинал статьи

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Понедельник 4 Апреля 2011 23:47:05 от Tortilla »

Tortilla

  • Гость

Скаут и переводчик: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Annaberger-annalen


Борьба за Мемель

Два политика вспоминают: Эрнестас Галванаускас и Винцас Креве-Мицкявичус

ОКОНЧАНИЕ
ЧАСТЬ 10



В 23 часа я сидел в приёмной премьер-министра. После недолгого ожидания, меня пригласили в зал заседаний, где кроме Галванаускаса были министр Слижис, представитель министерства внутренних дел и заместитель министра иностранных дел. Галванаускас начал доклад, подчеркнув, что на сей раз говорит от имени кабинета министров:

1. Совет министров не имеет единого мнения по поводу освобождения Мемельского края путём организации восстания, поэтому он не берёт на себя ответственность за последствия, полагаясь на инициативу СЛС.

2. Если следствием этих событий станут политические разногласия, то инициаторы и руководители этого мнимого восстания могут быть подвергнуты аресту и предстать перед судом, за то, что учинили произвол и беспорядки в Мемельском крае.

3. Поскольку в совете Союза Литовских стрелков состоят люди с более высокой степенью ответственности, включая и членов Сейма, то всё мероприятие должно происходить без ведома руководства СЛС, чтобы, особенно в случае неудачи, не бросить тень подозрения на Сейм Литовской республики и его депутатов.

4. Исходя из этих же соображений, правительство не может оказать никакой поддержки этому мероприятию.


Командование 20-го сводного формирования стрелков клайпедского края

При этом предполагалось, что в случае удачи восстания и поворота в решении вопроса о Мемельском крае в пользу Литвы, правительство покрыло бы все расходы, понесённые Союзом. Капитан Климайтис и я были готовы взять всю ответственность за подготовку и проведение восстания на себя, даже в случае, если поход окажется неудачным, создав политически опасную для Литвы ситуацию. Мы так же были готовы, не собирать больше официальных заседаний совета Союза, чтобы не привлекать депутатов Сейма к подготовке r восстанию.
Я лишь с сожалением думал о нерешительности членов правительства, которые отказали нам в оснащении боеприпасами и оружием. Очевидно, министр охраны края чувствовал себя слишком причастным к событиям в результате оказания помощи нам. Его непосредственной реакцией стало то, что он не подвергнул сомнению, что предложение об организации восстания исходило лично от меня, имевшего, как он полагал "шило в заду". Он готов лишь на то, чтобы допустить существование моих авантюрных планов с уверенностью в том, что они никогда не будут претворены в жизнь. Кроме того, лучше всего было бы отстранить меня от руководства СЛС, поскольку у меня снова и снова возникают идеи, угрожающие благополучию государства. Мой ответ был таким же жёстким, я назвал его трусом, который до сих пор не принёс никакой пользы государству и, видимо, не принесёт и в будущем. Эта ссора могла бы иметь далеко идущие последствия, если бы не вмешательство Эрнестаса Галванаускаса. Он не поддержал высказывания Слижиса, поскольку, по его мнению, если бы все основатели, добровольцы и прочие достойные уважения защитники вновь основанного государства не были бы готовы к риску, то мы не имели бы сейчас свободной независимой Литвы.


Командир добровольческой армии клайпедского края Будрис поздравляет повстанцев

Он возразил также против моей бестактности, поскольку Слижис, на которого я так "наскакивал", вовсе не из "трусости" отвергал план СЛС, но из осторожности и опасения пред последствиями возможной неудачи. Именно поэтому совет министров пришёл к заключению, что необходимо прежде всего уклоняться от всевозможных осложнений и вести себя так, чтобы не навлечь ни малейшего подозрения на то, что поход на Мемель им был заранее организован. Мы не должны были ни на минуту не забывать, что имеем дело с победителями в Первой Мировой войне. И только они имеют право сейчас решать о судьбах мира при этом, спасибо Польше, нас литовцев, абсолютно к участию в этом не привлекая. Да, существовали также мнения против нашего плана, в которых высказывались  опасения не только осложнений со странами Антанты, но и вооружённого нападения Польши. Были высказаны соображения и против меня лично, о том, что я неспособен к руководству серьёзной операцией и все мои планы являются авантюрными.


Караул воинов из первого гусарского полка. Клайпеда, 1923

Галванаускас и его заместитель, вновь выступили на защиту планов восстания. Вице-премьер взял на себя дальнейшие переговоры со мной лично. Он сказал, что не надо сомневаться в финансировании, поскольку по его сведениям, этим будет заниматься сам премьер-министр, с привлечением своего персонального, неподотчётного фонда, котоый он использует для поддержки Союза Литовских стрелков. В случае необходимости найдутся также другие финансовые источники.

На следующий день я встретился с Антанасом Сметоной, моим близким другом, который высоко ценил меня. Он тогда работал в университете. Я поделился с ним моими тревогами. Он полагал, что правительство поступает мудро, дистанцируясь от наших планов. Он же дал мне совет, безотлагательно оповестить о наших планах правительство Германского рейха и заручиться его поддержкой, чтобы избежать возможного сопротивления местных жителей Мемельского края. "Мемельлендеры" ещё не отвыкли рассматривать Империю как своё государство, и одного слова оттуда будет достаточно, чтобы предотваратить возможное отчаянное сопротивление тамошних жителей против литовского похода. Кроме этого, там находятся ещё вооружённые части, жандармерия. И хотя официально она находится по командованием Пестинэ, однако больше подчиняются командам Германской империи, чем французам. По поводу финансов он пообещал переговорить с пастором Юозасом Валиокайтисом. Он был согласен, принять руководство СЛС в частном порядке и пожертвоать крупную сумму, которая будет ему компенсирована государством при успешном исходе предприятия. Поскольку мы не рассчитывали на такую щедрость, то были безусловно счастливы при этом известии.


Караул повстанцев на мосту

Мы договорились, держать во время подготовительного периода наши планы в секрете, объявив мобилизацию лишь в последний момент, чтобы поляки не смогли предупредить французов в Мемеле, что в свою очередь привело бы к возможному усилению французских вооружённых сил. Для предотвращения сопротивления Рейха, мы попытались войти в контакт с с их военными организациями, однако пришли к выводу, что необходимо договариваться с самим имперским руководством. Наше правительство категорически отказалось от посредничества, поскольку это не могло бы ускользнуть от наблюдателей стран-союзниц. Таким образом, нам не оставалось ничего иного, как искать помощи у украинских организаций сопротивления, которые, как нам было известно, тесно сотрудничали с руководством Германского Рейха.
Мы подружились с украинцами ещё давно, во время совместной борьбы с Польшей. В Каунасе даже был их представитель, бывший австрийский офицер Юревич. Все наши связи с группами сопротивления в Вильнюсе, оккупированном тогда поляками, проходили не прямиком через нашу границу, а с помощью этой организации кружным путём через Львов. Я обратился к их представителю с просьбой посодействовать мне при контактах с соответствующими организациями в Берлине. При этом я должен был, разумеется, раскрыть наши планы. Он согласился, заметив однако что ему необходимо согласие его руководства в Берлине, куда он вскоре и отправился. Его путешествие продолжалось почти две недели. Мы, между тем, проверили наше вооружение, представлявшее собой всякую всячину времён Первой Мировой войны. Боеприпасов также было мало. В крайнем случае, решили мы, можно пополнить запасы кражей из арсенала литовского правительства. Разумеется, это было опасным, начинать поход при недостатке вооружения и боеприпасов. Поэтому мы решили обратиться к украинцам с просьбой о посредничестве в переговорах с немцами. Через несколько недель их представитель вернулся из Берлина. Он сообщил, что почти уладил дело и генерал фон Сект, тогдашний командующий рейхсвера, готов встретиться с нашим уполномоченным. Мы были приятно удивлены таким сюрпризом и гадали, что хочет узнать от нас генерал.  Естественно, до того я отправился к Эрнестасу Галванаускасу, чтобы посоветоваться с ним по по этому поводу. Он посоветовал нам ни в коем случае не брать на себя никаких политических обязательств. Если такие предложения поступят, они должны быть переданы правительству Литвы. Но и в этом случае мы не имели права выступать в роли посредников.  Иностранные паспорта мы получили в тот же день. С нами поехал и представитель украинцев, Юревич. В Берлине мы поселились в пансионе, который уже был подготовлен для нас украинцами. По дороге в военное министерство, куда нас сопровождал и Юревич, мы встретили капитана Ковальчика, который принадлежал к руководству украинской организации (позже он был казнён немцами, как польский агент). Он вызвался сопровождать нас, однако смог захватить с собой лишь двух человек, поскольку столько было зарегистрировано им по ошибке в министерстве, а немцы относились к этому весьма серьёзно. Тогда мы попросили Климайтиса, не владевшего немецким языком, обождать нас, и отправились в министерство.



Когда мы вошли туда, меня охватил непонятный страх и чувство недоверия. Когда я тогда, в 1918 г. находился в занятой немцами Литве, то привык в каждом немецком военном видеть опасную личность, от которой можно ожидать любых неприятностей в любую минуту. Во время нынешнего путешествия по Германии и в самом Берлине я ещё не встречал людей в униформе, поэтому здесь, при встрече, не мог удержаться от чувства тревоги. Кроме того на меня "надавила" величина и роскошь этого здания, в противоположность нашим скромно обставленным министерствам. Однако времени на то, чтобы бороться с переживаниями, у нас не было, поскольку уже через несколько минут нас провели к генералу фон Секту. Капитан Ковальчик коротко предствил нас и объяснил причину нашего посещения. Генерал фон Сект вытащил сигару и подвинул ящичек к нам. "Говори ты", предложил я капитану Дзюве:"Ты как военный сможешь лучше объяснить ситуацию".
Генерал внимательно выслушал его. Затем, после ввыступления Дзювы, отложил сигару в сторону и сказал:"Вы можете быть спокойны. Ни один немец не совершит выстрела в вашу сторону. Нам важно, чтобы Литва усиленно сопротивлялась объединению с Польшей. Поскольку такое объединение сильно осложнит нашу ситуацию с Восточной Пруссией. Я хотел бы сделать вам одно предложение. Сообщите своему правительству, что после оккупации Мемеля они должны будут обсудить его статус с нами, а не со странами Антанты. 80-ти миллионный народ, трудолюбивый, энергичный и дисциплинированный вскоре вновь сможет вырваться из клещей Версальского договора. Для нас самих Мемельский край не представляет особой экономической или политической ценности, однако Литве необходим морской порт, а Мемелю важно было бы объединиться с Большой Литвой в плане экономики. Однако, если переговоры будут проведены с державами-победительницами, то такой договор не будет иметь для нас юридической силы и позже Германия сможет вновь потребовать от Литвы вернуть этот регион. В противном случае, мы должны договариваться с вами сами. Немцы - благородный народ и всегда держат своё слово, поэтому договор с нами убережёт вас от неожиданностей в будущем. Литовцам мы предоставим в Восточной Пруссии такие же культурные права, какие будут предоставлены немцам в Мемельском крае."


Над префектурой поднимается флаг Литвы. 20-го января, 1923

"Мы не уверены в том, что нам это вообще удастся - занять Мемель" - прозвучал наш ответ.

"Всё будет в порядке, только не откладывайте это надолго, чтобы Польша не успела вмешаться. И французы не будут защищаться, поскольку, хотя они и поддерживают Польшу, но рисковать жизнью своих солдат не будут. Так не забудьте сообщить своему правительству о наших предложениях.У нас есть и другие идеи, которые могут быть полезны, как Рейху, так и Литве".

Перед уходом я заметил, что у нас плохо с вооружением. "В этом случае я не могу быть вам полезным. Однако уверен, что проблему вы сможете решить и без нашей помощи".

Здание военного министерства мы покидали в торжественном настроении, поскольку здесь было устранено самое болшьшое препятствие на пути к нашей цели. Нам хотелось в тот же день отправится в Каунас и продолжить наши приготовления. Однако украинцы задержали нас, пригласив на ужин. В нём приняли участие мы втроём, двое украинцев и два немца. Один из них звался Мюллером. Он же спросил нас, нуждаемся ли мы в оружии. Оружие у нас было, но это была куча-мала различных систем с малым боезапасом. Тогда он сказал, что мог бы посодействовать обеспечению нас оружием. Ему известны люди, которые могли бы очень недорого продать нам тысячу ружей и даже несколько лёгких пулемётов. Они даже согласны предоставить нам рассрочку платежей.  Мы сердечно поблагодарили его и предоставили дальнейшие переговоры капитану Дзюве, который и задержался из-за этого в Берлине. Ему действительно удалось купить 1500 немецких карабинов и 5 пулемётов с достаточным количеством боеприпасов. Невероятно низкая цена, по которой нам продавали оружие, свидетельствовала о том, что его происхождение - Рейхсвер.


Военные французские корабли в Клайпеде, 1923

После нашего возвращения мы составили отчёт о наших успехах в Берлине. Эрнестас Галванаускас был очень доволен результатми этой поездки. Переговорные предложения фон Секта нуждались в тщательном осмыслении и консультациях компетентных специалистов. Между тем, мы начали подготовку к походу на Мемель. Чтобы поляки не узнали о наших действительных планах, мы распространили неверные слухи о том, что собираемся напасть на оккупированный Виленский край. Чтобы наши солдаты и офицеры не могли бы быть узнаны в качестве таковых, в случае если попадут во вражеский плен, все документы должны были быть оставлены дома. В этом случае они просто могли сказать, что являются жителями Мемельского края. Они должны были избегать дорог, передвигаясь по региону. Остальные приготовления к маршу были произведены без нас.


Этот эпизод был напечатан в клайпедской газете „Vakarai“ (Запад) в 1991 г. Переводчик с литовского на немецкий - Герхард Лепа.





На этом и я завершаю свой труд. Надеюсь Вам понравилось. Спасибо за внимание.
Особую благодарность выражаю Алексу (Пивасику) за помощь в переводах с литовского подписей к архивным снимкам.

Тортилла   

Оригинал статьи

« Последнее редактирование: Четверг 14 Апреля 2011 20:26:13 от Tortilla »

arunas

  • Гость
Литва отмечает 90-летие обретения Клайпедского края, в связи с чем историк Альгимантас Каспаравичюс говорит, что недооценивать это событие просто нельзя: присоединение Клайпеды, произошедшее в результате инсценированного восстания, повернуло Литву к Западу, она получила статус морской державы и вдохновение для длительной борьбы за занятый Польшей Вильнюс.

"Возвращение литовцев в Клайпеду после 500-летнего перерыва в цивилизационном смысле означало для Литвы примерно то же, что значило для Берлина объединение Германии и включение Баварии в Германское государство или для России - разгром шведов и основание Санкт-Петербурга", - сказал в интервью BNS историк Института истории Литвы.

В воскресенье исполнится 90 лет с того моменте, как в Шилуте был сформирован Главный комитет спасения Малой Литвы. Спустя три дня он попросил Литву придти на помощь и 9 января тысяча литовских ополченцев в гражданской одежде перешла границу.

Каунас представил этот шаг как местное восстание, и Cейм Литвы 24 января удовлетворил просьбу комитета о присоединении к Литве. До этого времени на основании Версальского договора Клайпеда администрировалась Францией. Вскоре Клайпеду признала автономной частью Литвы и Конференция послов, вызвав в Литве триумфальные настроения.

Как отмечает Каспаравичюс, сегодня ни для кого не секрет, что "Клайпедское восстание" на самом деле было подготовлено в Каунасе, что около 70 процентов повстанцев были стрелки, студенты, ополченцы или просто переодетые кадровые военные из Большой Литвы, что этот поход литовцев в Клайпеду был заранее согласован по дипломатическим каналам с Берлином и Москвой.

"Разумеется, вся ситуация была шита белыми нитками и была ясна политическим лидерам Европы: в легенду о "Клайпедском восстании" никто не верил. Однако дипломатические протесты были слабые, скорее декоративного характера. Резко протестовала только Польша, но ее сковывали фактор Кремля и страх западных союзников спровоцировать еще одну войну", - сказал историк.

По его мнению, шаги правительства Литвы с целью присоединить Клайпеду сегодня можно оценивать только как "однозначно положительные".

"Без обретения Клайпеды экономический прогресс Литвы в межвоенное время был бы невозможен. Без Клайпеды и политико-дипломатическая борьба литовцев за Вильнюс практически была обречена. А без Вильнюса и Клайпеды литовская государственность остается лишь идеологической химерой. Кроме того, поход на Клайпеду был важен для литовцев психологически: он показал, что в определенных областях Литва может конкурировать с Польшей, а это вдохновило на длительную борьбу за Вильнюс", - сказал Каспаравичюс.

Данные переписи населения Клайпедского края 1925 года показали, что там проживала 141 тысяча человек, из нх 64 тысячи были немцы, 37 тысяч - литовцы и 34 тысячи "клайпедчан", которые говорили дома по-литовски.

По данным историка Каспаравичюса, за 15 лет зарубежное судоходство выросло в Клайпеде более чем вдвое: с 700 судов в 1923 году до 1550 в 1938 году, а грузооборот в портах вырос вчетверо. В 1938 году через Клайпеду осуществлялось почти 80% всей внешней торговли Литвы.

"Можно сказать, что в 1923–38 годах литовцы вложили в Клайпеду большую часть своей энергии, денег и надежд", - сказал Каспаравичюс.

Сейчас в Клайпеде проживает 162 тысячи человек,из них 74% литовцев и 20% русских, показывают данные переписи 2011 года.

В декабре прошлого года сейм Литвы постановил объявить 2013 год Годом Клайпедского края.

Читать полностью: http://ru.delfi.lt/news/live/litva-otmechaet-90-letie-obreteniya-klajpedskogo-kraya-okna-na-zapad.d?id=60356057#ixzz2GzxVtc1p

arunas

  • Гость
Токо давайте обойдемся без "мы вам подарили".
Патамушта ничего вы не дарили

Оффлайн tukutis

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 2085
Странно, неужели никто больше не вкладывал энергии, денег, надёжд ???
Откуда у Литвы современный порт, океанский флот и т.д. ???

arunas

  • Гость
Странно, неужели никто больше не вкладывал энергии, денег, надёжд ???
Откуда у Литвы современный порт, океанский флот и т.д. ???
Не могу не согласиться - вкладывали.
Так себе и вкладывали.
Нас ведь "сплотила навеки великая Русь"....
Какая для меня разница - в левом или правом кармане уменя деньги?

Оффлайн tukutis

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 2085
Не могу не согласиться - вкладывали.
Так себе и вкладывали.
Нас ведь "сплотила навеки великая Русь"....
Какая для меня разница - в левом или правом кармане уменя деньги?
Я не спрашивал кто вас сплотил :blush:

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Цитировать
В воскресенье исполнится 90 лет с того моменте, как в Шилуте был сформирован Главный комитет спасения Малой Литвы. Спустя три дня он попросил Литву придти на помощь и 9 января тысяча литовских ополченцев в гражданской одежде перешла границу.

Каунас представил этот шаг как местное восстание, и Cейм Литвы 24 января удовлетворил просьбу комитета о присоединении к Литве

Всё это хорошо... Там дальше про целесообразность присоединения и так далее... Никто не спорит.

Но почему такая буря возмущения при аналогичных, обусловленных такой же целесообразностью, действиях Советского правительства в отношении самой Литвы?? И кстати ПОСЛЕ ТОГО, как Литва добровольно вернула Мемель Германии...


На ветке История есть очень обширный рассказ участников тех событий - Борьба за Мемель (кому интересно)
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

arunas

  • Гость
Они вернули Клайпеду










Оффлайн mike

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1680
  • Лучшее - враг хорошего
Токо давайте обойдемся без "мы вам подарили".
Патамушта ничего вы не дарили
Дык, вроде как Литовский Сейм с "глубоким пониманием проблемы" абсолютно добровольно и с песней, по просьбе трудящихся национал-социалистов Германии, отказался от прав на г. Мемель?
В действительности всё иначе, чем на самом деле. Антуан де Сент-Экзюпери

arunas

  • Гость
Дык, вроде как Литовский Сейм с "глубоким пониманием проблемы" абсолютно добровольно и с песней, по просьбе трудящихся национал-социалистов Германии, отказался от прав на г. Мемель?
Чехословакия от Судет отказалась - так и что?

П.С  Что - неохота в литовской Клайпеде жить?
« Последнее редактирование: Пятница 4 Января 2013 14:17:16 от arunas »

arunas

  • Гость
Я не спрашивал кто вас сплотил :blush:
Никто нас не сплотил.
Оне токо думали, что сплотили, да еще "навеки"

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Чехословакия от Судет отказалась - так и что?

П.С  Что - неохота в литовской Клайпеде жить?

Цитировать
"Можно сказать, что в 1923–38 годах литовцы вложили в Клайпеду большую часть своей энергии, денег и надежд", - сказал Каспаравичюс.

пой ласточка, пой....

а про то как Сметона после военного переворота в 1925 году распустил местный парламент в Мемельском крае, запретил немецкие партии, как насаждали "литовскость". И "мемельлендеры" - это не литовцы.
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн mike

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1680
  • Лучшее - враг хорошего
Чехословакия от Судет отказалась - так и что?

П.С  Что - неохота в литовской Клайпеде жить?
Проблема в том, что Верховный Совет Лит. ССР в 1991-м, объявил себя правоприёмником Сейма Литвы. С притензией на собственность за границей Литовской республики и соответственно, как правоприёмник довоенных договоров Сейма.
 Что касаемо Судетов - неудачный пример. Раздел территории фашисткой Германии, согласно договорённости стран-победителей. Передача Клайпеды (Мемеля) СССР-у по той же договорённости. Фамилия Литва там, даже не звучала. Ну это так для информации. Мало ли, знаете что. Историю пишут победители. Скромно умалчивая об "отдельных недостатках".
 При сегодняшнем раскладе, я бы не отказался пожить в немецком Мемеле.
В действительности всё иначе, чем на самом деле. Антуан де Сент-Экзюпери

Оффлайн dmiyur

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 5608
Токо давайте обойдемся без "мы вам подарили".
Патамушта ничего вы не дарили
Неужто вы Вильно сами вернули ?  ;)

Оффлайн dmiyur

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 5608
Не могу не согласиться - вкладывали.
Так себе и вкладывали.
Нас ведь "сплотила навеки великая Русь"....
Какая для меня разница - в левом или правом кармане уменя деньги?
Но ведь главное , что деньги есть  :biggrin:

arunas

  • Гость
Проблема в том, что Верховный Совет Лит. ССР в 1991-м, объявил себя правоприёмником Сейма Литвы. С притензией на собственность за границей Литовской республики и соответственно, как правоприёмник довоенных договоров Сейма.
 Что касаемо Судетов - неудачный пример. Раздел территории фашисткой Германии, согласно договорённости стран-победителей. Передача Клайпеды (Мемеля) СССР-у по той же договорённости. Фамилия Литва там, даже не звучала. Ну это так для информации. Мало ли, знаете что. Историю пишут победители. Скромно умалчивая об "отдельных недостатках".
 При сегодняшнем раскладе, я бы не отказался пожить в немецком Мемеле.
Слушай, юрист.... таких "разьяснителей" у нас полно по 3 цента за дюжину.
Смех берет от ваших бредней.

Ты бы в любом не отказался, а особенно в российском - но токо не в литовском
Гражданин, мля.... и как таких не называть пятой колонной?

Оффлайн dmiyur

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 5608
Слушай, юрист.... таких "разьяснителей" у нас полно по 3 цента за дюжину.
Смех берет от ваших бредней.

Ты бы в любом не отказался, а особенно в российском - но токо не в литовском
Гражданин, мля.... и как таких не называть пятой колонной?
Чувствуется крепкая школа КПСС

 

Rating@Mail.ru
Portal Management Extension PortaMx v0.980 | PortaMx © 2008-2010 by PortaMx corp.
Яндекс.Метрика