Автор Тема: ГДР, которую мы потеряли  (Прочитано 14645 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Tortilla

  • Гость
ГДР, которую мы потеряли
« : Воскресенье 3 Октября 2010 19:12:22 »
На ветке расположены следующие статьи и переводы:

Дороти Дж. Розенберг
Колонизация Восточной Германии 

Ярослав Бутаков
Германия, которую мы потеряли.

61 год назад 7 октября 1949 г. была создана Германская Демократическая Республика


Перевод
Интервью с писательницей из ГДР Эльфридой Брюнинг

Родилась ровно 100 лет назад, писать стала - 85 лет назад: Эльфриде Брюнин рассказывает о социалистических иллюзиях и о том, что в воссоединённой Германии она чувствует себя "сиротой".


К 100-​летию со дня рождения Эриха Хонеккера

Перевод
"Как будто автомобиль" из ГДР

55 лет назад началось производство "Трабанта", "Мести за Судеты"
"Один из главных потерпевших от кончины Германской Демократической Республики называется Трабантом. Такой судьбы он не заслужил.
 

Перевод
Когда красноармейцы паковали чемоданы

Мартин Хертрамф - Картины вывода русских вооружённых сил. Выставка "Откуда? Куда?" сегодня открывается в Военном Музее Дрездена.


Перевод

Иностранцы в ГДР

"После воссоединения стало совсем горько"
Когда пала Берлинская стена, в ГДР проживало почти 200.000 иностранцев, студентов из Мозамбика, рабочих из Вьетнама, учёных с Кубы. Эксперт Патрик Путрус объясняет насколько для них осложнилась ситуация тогда и какой непростой она остаётся и сейчас. 


Перевод
Эксперты: большая часть учителей из ГДР оставалась верной "линии партии" и после объединения Германий

Движение в обе стороны

Всем известно, что из ГДР пытались сбежать все, кому представлялась возможность ибо там были тоталитарные коммуняки.  Но вот то, что народ пытался попасть в ГДР, не знает, практически, никто.


Перевод
Университет имени Гумбольдта

Практически удавшееся обновление
   

Перевод
Рецензия на книгу Карло Йордана

Кузница кадров - Берлинский университет им. А.Гумбольдта

Протесты, чистки, милитаризация. 1945 - 1989
 




Статья опубликована в журнале «Альтернативы», 1992. №2 - С.33-50.

Автор: Дороти Дж. Розенберг


Колонизация Восточной Германии


Мне хотелось бы вкратце рассмотреть некоторые социальные, экономические и культурные аспекты процесса объединения Германии и, в частности, противоречия между восточногерманским и западногерманским обществами как они видятся в ходе создания единой Германии.

До недавнего времени западные исследования делали упор на утверждении, что никакого восточногерманского идентитета не существует и что общие культурные корни берут верх над любыми малозначимыми структурными различиями между двумя немецкими государствами. Теперь, когда политическое объединение завершено и проведены совместные выборы, жизнь в Германии не вернулась в спокойное русло. Описания процесса объединения Германии переключились с реальной действительности на усиливающееся осознание существования едва скрытого кризиса.

В недавно подготовленном Институтом прикладных социальных исследований обзоре указывается, что 83 процента граждан бывшей Западной Германии (ФРГ) оценивают ситуацию в пяти новых землях как «драматическую». Кроме того, 62 процента восточных немцев и 59 процентов западных заявили, что они «в большой степени» или «очень» не удовлетворены развитием событий после объединения.

Западногерманское правительство, попавшееся на своем риторическом лозунге: «Мы все – немцы», и не разработав при этом никаких последовательных планов для политического и социального перехода к единому государству, утверждает, что оно только теперь осознало глубокие противоречия в культуре и системах ценностей, возникших более чем за сорок лет между двумя Германиями, но оставшихся в значительной степени скрытыми от  западных глаз. Со своей стороны, восточные немцы обнаруживают, что столь привлекательные экономическое богатство и политические свободы западногерманской системы распределяются неравномерно и с трудом им доступны.

Западные немцы, в сознании которых возник комплекс заранее составленных представлений и предрассудков в отношении жизни в бывшей ГДР, оказались под сильным воздействием пропаганды, присущей «холодной войне», и их отнюдь не беспокоили сообщения о фактическом положении дел, которые поступали от изредка посещавших ГДР западных немцев. Даже западные берлинцы лишь иногда отваживались совершить однодневную поездку в Восточный Берлин, где они могли бы воспользоваться недорогими книжными магазинами, театрами, музеями и ресторанами.

С другой стороны, восточные немцы, исполненные недоверия к своим средствам информации, с религиозным чувством смотрели западногерманское телевидение и располагали очень хорошими сведениями о западногерманской жизни – или точнее о том, как ее изображали средства массовой информации. Это был очень привлекательный, но не глубокий имидж.

Таким образом, обе стороны были плохо подготовлены к встрече друг с другом к тому моменту, когда была внезапно ликвидирована Берлинская стена. Вслед за эйфорией встречи быстро пришли напряженность, непонимание, конфликты, гнев и обида.

Значительная часть нашей информации о событиях минувших полутора лет поступала от западных немцев и других людей Запада, которые в своей большей части были не знакомы с обществом, существовавшим в ГДР. Будучи американкой, которой пришлось жить и в Восточном, и в Западном Берлине, десять лет учиться в ГДР и в качестве ученого, находившегося по обмену в Берлине и Лейпциге, получившей возможность наблюдать за развитием событий в 1989 – 1990 годы, я обладала несколько иным, при том критическим взглядом на обе Германии.

На первый взгляд Западная Германия кажется знакомой страной. Это – процветающее, современное, демократичное, капиталистически развитое западное общество, обладающее прогрессивной системой социального обеспечения. Однако при более близком знакомстве Западная Германия в культурном отношении консервативна. В ней господствует жесткая социальная и классовая иерархия. Она враждебна к пришельцам извне – порой до ксенофобии.

В Западной Германии большая, политически консервативная, прочно окопавшаяся армия государственных служащих – бюрократов,  которые проникли почти во все сферы экономической и общественной жизни, включая просвещение и правоохранительные органы, и регулируют ее. Западные немцы должны регистрироваться в местных полицейских органах и иметь при себе документы, удостоверяющие личность. Пакет учебных и лицензионных прав, унаследованных от средневековой системы гильдий, сильно ограничивает трудовую подвижность. Географическая мобильность ограничена кажущимся перманентным жилищным кризисом. По сравнению с социал-демократическими странами Северной Европы западногерманская система социального обеспечения выглядит отсталой, хотя значительно превосходит социальное обеспечение в Соединенных Штатах.

В западной Германии женщины составляют незначительную часть рабочей силы и им трудно овладеть профессиями. Существенную проблему создает интеграция в общество меньшинств – прежде всего иностранных рабочих, завербованных в южных странах во время экономического бума 60-х годов. Они получили вид на жительство, но не могут приобрести гражданство, а следовательно, право голосовать и быть избранными, поступить на государственную службу, иными словами – пользоваться всеми гражданскими правами. Это же относится к их детям и внукам, которые рождены и выросли в Германии на положении иностранцев.

Часть описанного выше хорошо знакома гражданам бывшей ГДР, где бюрократия была жестче, жилищный кризис острее, юридическая система создавала большие ограничения, а контакты с иностранцами были гораздо меньшими. Другие стороны жизни в ФРГ – плохая система социального страхования, отсутствие гарантированного права на труд, относительно малая занятость женщин на производстве, нехватка дневного ухода за детьми и отказ от системы коммунального жилья – все это показалось им сперва неправдоподобным, а затем испугало их.

Осень 1989 года стала для граждан ГДР коротким периодом освобождения, обретения политических прав и чувства самоуважения. «Круглый стол», в котором были представлены группы граждан и партии, управлял крупными городами и сформировал национальный Совет министров. Однако после 18 марта 1990 года граждане ГДР испытывали не только разочарование в правительстве Социалистической единой партии Германии и в социалистической системе, но и стали все явственнее осознавать, что их вновь лишили права контроля над политическими и экономическими процессами.

Переговоры о Государственном договоре о единстве не стали поисками соглашения между равными, а превратились  в условия капитуляции, продиктованные превосходящей по силе державой. Политические и экономические решения принимались и по сей день принимаются в Бонне, который по меньшей мере столь же далек от низовых организаций и отдельных лиц, что и СЕПГ.

Прибытие в Восточную Германию администраторов и чиновников с Запада, которым надлежало демонтировать старую систему и возвести новую, превратило большинство населения ГДР в бесправных, зачастую не имеющих работы, а порой занесенных в «черные списки» людей. Обменный курс восточной марки к западной, установленный на уровне 1:1, широко разрекламированный как вызвавший неудовольствие в ФРГ акт западногерманского великодушия, оказался пропагандистским маневром.

По такому курсу можно было обменять лишь 4 тысячи марок. Все сбережения, превышающие эту сумму, а также страховые полисы обменивались по норме две восточных марки на одну западную. Установленная с 1 июля 1990 года норма обмена личных денег (1,8 восточной марки на 1 западную) мгновенно снизила наполовину размеры личных вкладов граждан ГДР в сберегательных банках. После этого исчезли надежды на возможность обзавестись малым бизнесом (за исключением в обилии возникающих лотков по продаже горячих сосисок). Во многих же случаях люди попросту не могут справиться с неожиданным и непрестанно увеличивающимся ростом цен на потребительские товары.

Малый бизнес и государственные предприятия обменивали свои ликвидные счета из расчета две восточные марки на одну западную, а их задолженность пересчитывалась по курсу 1:1. Фактически никто не смог выдержать потерю половины своего текущего капитала в условиях, когда долговые обязательства не уменьшались. Немедленно возникший в результате этого паралич восточногерманской промышленности – пусть даже сулили ей будущую «жизнеспособность» - сделал необходимым выделение западногерманским правительством ликвидных кредитов, что еще больше увеличило задолженность восточногерманских фирм.

Начиная с минувшего лета, обе Германии пришли к пониманию, что их объединение несет и выгоды, и убытки. Одним из первых результатов монетарного союза стала волна банкротств, начавшаяся после того, как западногерманские товары хлынули на восточногерманский рынок. Западногерманские поставщики зачастую требовали введения контроля над набором товаров в розничной торговле, что привело к вытеснению изделий, произведенных в ГДР, с полок супермаркетов. Их часто просто выбрасывали  на свалку. А в то же время восточногерманские фермеры протестовали против аннулирования заключенных с ними контрактов и запрещения реализации их продукции.

С сентября 1989 по сентябрь 1990 года объем производства в ГДР снизился более чем вдвое. Предполагается, что к сентябрю 1991 года он упадет на две трети. В силу того, что разваливающаяся экономика не в состоянии обеспечивать достаточные поступления от налогов, а боннское правительство отказалось выделить Востоку необходимые кредиты, возникла необходимость в переговорах федерального и земельных правительств.

В конечном счете кредиты были выделены. Однако их оказалось недостаточно. Около половины трудящихся, занятых в рамках финансируемых государством программ по созданию рабочих мест, лишились к этому времени работы, досрочно перешли на пенсию или живут на вспомоществование.

Как сообщалось, не известная ранее в ГДР безработица охватила в июле 1991 года на территории бывшей ГДР 1,1 миллиона человек, или 12,1 процента всей рабочей силы. В эту цифру не включены около 500 тысяч трудящихся, вынужденных досрочно перейти на пенсию, и 1,9 миллиона человек, занятых на временной работе (речь идет об «укороченной» рабочей неделе). Один миллион из них работает половину рабочего времени, а многие вообще не трудятся. Контракты этой категории трудящихся продлены до 31 декабря 1991 года и оплачивались из чрезвычайного государственного фонда. 500 тысяч бывших государственных служащих включены в «списки очередников на увольнение» и предполагается, что летом и осенью они станут официально безработными. Кроме того, 2 миллиона служащих бывших государственных предприятий и предприятий, находившихся в общественной собственности, с 30 июня 1991 года лишаются гарантии от увольнения. 400 тысяч из них уже официально об этом уведомлены.

Реальная цифра безработных составляет около 2,5 миллиона человек при общей численности трудящихся на декабрь 1990 года в 8,3 миллиона. Предполагается, что к концу 1991 года без работы окажется половина трудоспособных.

Столь страстно ожидаемый бум реконструкции экономики все еще не начался. В числе факторов, затрудняющих хаотические усилия назначенного боннским правительством Управления по опеке приватизировать 8 тысяч компаний, в прошлом принадлежащих государству, следует назвать тот факт, что более миллиона «бывших владельцев» предъявили требования о возвращении им собственности на территории ГДР. В условиях, когда чуть-чуть меньше половины всей недвижимости в ГДР оспаривается в /36/ соответствии с западногерманским законом, объявляющим аннулированным любую передачу собственности лицам, покидающим ГДР, западногерманские и иные инвесторы по вполне понятным причинам проявляют колебания, коль скоро речь идет о попытке совершить какую-либо покупку. В заявлениях о том, что некоторые бывшие владельцы собственности получат за нее возмещение, но не будут возвращены во владение ею, не указывается из каких источников станут финансироваться такие операции. Опубликованное в середине июля заявление, что возмещение стоимости собственности будет осуществляться из расчета 103 процента от ее оценки в 1935 году, вызвало новую волну исков. К аналогичному результату привело и объявление об обложении всей возвращенной собственности 35 – 45 – процентным специальным налогом.

Возникновение на Востоке культуры потребления сопровождалось установлением западногерманских цен. Оказавшись на Востоке перед лицом галопирующей безработицы и твердой или снижающейся заработной платы, ежемесячно по меньшей мере 10 тысяч человек покидают бывшую ГДР в поисках значительно более высоких заработков на Западе. К концу 1990 года ежемесячный индивидуальный валовой доход в Восточной Германии составил 1357 марок, или 37 процентов западногерманского уровня. К середине лета 1991 года он повысился до 40 – 50 процентов.

Восток лишается своей молодой, квалифицированной рабочей силы. Там остаются престарелые люди, женщины с маленькими детьми и неквалифицированные рабочие. Несмотря на равные цены и повышение ренты на 400 – 500 процентов (сначала это намечалось осуществить с 1 июля 1991 года, а затем было отсрочено до октября, дабы не совпасть с волной увольнений, которая ожидалась после истечения установленного периода предупреждения о них) средняя пенсия на Востоке поднялась до 50 процентов западного уровня.

Непропорционально большую долю среди безработных занимают матери-одиночки, а также женщины старше 50 лет и женщины с университетскими дипломами. По мере повышения стоимости содержания детей в детских садах или закрытия последних  из-за отсутствия средств все большее число женщин вынуждено покинуть работу или перейти на пособия.

Недавно проведенный Институтом прикладных социальных исследований опрос выявил, что в пяти новых землях лишь 3 процента женщин считают ведение домашнего хозяйства идеальной работой, а 65 процентов заявили, что «они будут работать даже в том случае, если не станут нуждаться в доходе». Но западногерманские социальные нравы и экономическая инфраструктура возвращают женщин в личную сферу жизни, хотят они того или нет.

Граждане бывшей ГДР столкнулись теперь – люди пожилые во второй раз в жизни! – с уничтожением той системы ценностей, взглядов и взаимоотношений, в которой они существовали всю жизнь. Теперь они вынуждены задумываться о возможности потери работы, сбережений, уверенности в гарантированном существовании, а порой и надежд на будущее. На Западе граждане столкнулись с тем, что стоимость единства повышается. Это обнаружилось в увеличении налогов и банковских учетных ставок, в свертывании социальных услуг и усилении конкурентной борьбы за рабочие места, число которых сокращается, да еще в стране с постоянной высокой структурной безработицей (ее уровень между 1983 и 1988 годами колебался от 8,7 до 9,1 процента). В период нынешнего «бума» западногерманская безработица снизилась до 7,2 процента, т.е. до самого низкого после 1982 года уровня.

Такая ситуация порождает чувство обиды, озлобленности, нарушает социальную стабильность, подталкивает на поиски тех, на кого можно было бы возложить вину за происходящее. В обеих половинах Германии возрождение чувства национальной гордости сопровождается новой вспышкой национальной нетерпимости. Расизм и ксенофобия, уже давно поразившие население, стали пугающе очевидны после снятия цензуры и усиления ощущения экономической неопределенности.

Объединение только еще началось, а немцы – равно как и сторонние наблюдатели – обнаруживают осложнение его процесса не только трудностями, проистекающими из необходимости преодолеть различия между двумя системами, но все еще  недостаточным осознанием существования остатков общего культурного наследия.

Сходство между национал-социализмом и СЕПГ

Немецкая культура существует по меньшей мере тысячелетие. Ее носителями выступали различные племена, диалекты, города-государства и карликовые монархии, а также несколько империй. История же германского государства как некоего политически цельного образования весьма коротка и охватывает период между 1871 и 1945 годами.

Германия консолидировалась в единое государство после трех экспансионистских, агрессивных войн. В этот отрезок времени авторитарная милитаристская монархия развязала и проиграла первую мировую войну, была вынуждена отречься от власти в 1919 году. Вслед за кратковременной неудачной попыткой создания парламентской демократии, предпринятой между двумя мировыми войнами, возникло фашистское государство, которое с энтузиазмом приветствовало большинство немецких граждан.

В послевоенный период Западная Германия чаще всего определяет себя словами с приставкой «не». Она говорит о себе как о нефашистской, некоммунистической стране. Такая, по сути негативная самоидентификация используется и поныне, несмотря на все попытки послевоенных историков и политиков углубить немецкую демократическую традицию, рожденную в ходе потерпевших поражение революций прошлого, и положить ее в основу системы, навязанной оккупационными державами.

Западным наблюдателям, весьма активным участникам процесса модификации немецкой истории ради приспособления ее к нуждам «холодной войны» не удалось заметить, сколь значимо для западногерманского самовосприятия утверждение концепции восточногерманской неполноценности. В недавно опубликованной в журнале «Кроникл оф хаер эдьюкейшн» статье западногерманский историк Клаус Швабе пишет:

    «Национальная история Германии рассматривается как односторонняя дорога, с неизбежностью ведущая от Бисмарка к Гитлеру. Подобный прямолинейный взгляд на историю может привести лишь к двум интерпретациям недавних событий, каждая из которых имеет свои серьезные слабости. Либо немцы должны будут считать, что новое германское государство не имеет никакого отношения к бисмарковской Германии, что, по-видимому, нереалистично, поскольку историческую традицию преодолеть невозможно, а также и потому, что нельзя попросту игнорировать  целостность психологического и структурного восприятия, которое привязывает Федеральную Республику к бисмарковской Германии. Либо немцы должны будут реабилитировать всю национальную историю Германии, включая и нацистскую эру».

Профессор Швабе утверждает, что вместо этого немцам должно быть дозволено извлечь и отобрать все то, что они хотели бы взять из противоречивых тенденций, которыми отмечена их национальная история. Это отнюдь не оригинальная идея, однако недавние события вдохнули в нее новую жизнь.

Исчезновение восточногерманского государства, выступавшего «порочным близнецом» Федеративной Республики, вызвало, по-видимому, кризис самохарактеристики, поскольку именно тоталитарное подавление своих граждан, которое было присуще, как утверждалось, ГДР, служило подтверждением для западных немцев превосходства их политической системы, а большее богатство утверждало их в собственных достоинствах. Исчезновение еще одного германского государства и его объединение с Федеративной Республикой создало зияющую брешь в психологическом фундаменте западногерманского общества и граждан бывшей ГДР заставили заполнить ее.

Восточные немцы, считавшиеся во времена ГДР беспомощными жертвами, которых следовало жалеть и которым следовало помогать, теперь трансформировались в людей, повинных в том, что они поддерживали злонамеренную систему и извлекали из этого преимущества. Вместо того, чтобы разрешить сформулированную профессором Швабе дилемму, западные немцы провозгласили себя победителями в борьбе за идеологическое и моральное превосходство. Исходя из опыта «холодной войны», который исподволь превращал антифашизм в антикоммунизм, западные немцы предпочли выступить представителями прогрессивного западного либерализма, а восточным немцам отвести роль зараженных духом пангерманизма реакционеров и фашистов.

Краткий обзор западногерманской прессы показывает, что восточногерманское государство изображается в ней прямым отпрыском фашизма. Подобная, созданная в годы «холодной войны» модель, приравнивающая сталинизм и фашизм, была первоначально разработана в 50-е годы в Соединенных Штатах, а затем весьма охотно подхвачена западногерманским вассальным государством. Теперь ее опять вытащили на свет божий ради оправдания западногерманской колонизации бывшей ГДР.

Подобная концепция утверждает, что восточных немцев следует заставить осудить свое тоталитарное прошлое и признать вину за поддержку режима, которую они оказывали в самых разных  формах – вплоть до отказа бежать из ГДР. Недавно журнал «Шпигель» опубликовал серию статей под заголовком «Лучшая Германия». В ней приводятся беседы с пожилыми гражданами бывшей ГДР с целью доказать равную моральную ответственность как за принятие режима СЕПГ, так и за участие в операции по полному истреблению евреев.

К сожалению, попытки вдохнуть новую жизнь в германский фашизм или представить его чем-то обыденным отнюдь не оригинальны и не ограничиваются шпрингеровской прессой. Приравнивание сталинизма к фашизму позволяет переложить тяжкое бремя вины, которую испытывали после войны немцы, на плечи одних восточногерманских граждан. Западногерманские аналитики утверждают, что на территории ГДР с 1933 по 1939 год непрерывно развивался один и тот же исторический процесс и ставят знак равенства между фашизмом и сталинизмом.

Тот факт, что восточные немцы добились свободы собственными силами, не укладывается в рамки новой, но уже общепризнанной концепции признания идеологических деформаций, которые претерпело население Восточной Германии, его пассивности и оппортунизма. После кратковременного всплеска ликования, порожденного неожиданно возникшим, опирающимся на собственные силы демократическим движением, западногерманские политики усердно принялись за дело освобождения населения ГДР от бремени самоуправления.

Быстрота, с которой был оформлен германский политический и экономический союз, продиктована опасениями, что избранное народом социалистическое правительство могло стабилизировать ситуацию в ГДР, сделав ее независимым субъектом. Вот почему западные немцы, не теряя времени, стали доказывать, будто восточные немцы слишком неопытны в сфере демократии и неспособны поэтому сформировать ее собственными силами. В западногерманской прессе вновь замелькал имидж восточногерманской пассивности и наивности.

Для многих восточных немцев – особенно для тех из них, кто входил в оппозиционные группы, ускорившие возникновение низвергнувшего режим движения, - подобное непрошенное опекунство выглядело как неожиданное проявление действия силовых структур, которые лежат в основе буржуазно-демократической системы. Это вынудило их почти немедленно вновь перейти в оппозицию. Однако, как свидетельствуют результаты последних выборов, большинство населения охватила прежняя пассивность, и оно вновь ощутило чувство беспомощности.

Политические манипуляции во время избирательных кампаний в мае 1990 года, а также переговоры об объединении сопровождались массированным наступлением на социальную, культурную, политическую, экономическую структуры восточногерманского общества. Раздающиеся в Западной Германии доказательства необходимости аннексии бывшей ГДР приняли как прагматические (прежде всего экономические), так и идеологические формы. Если говорить о последних, то краеугольным камнем западной кампании за навязывание своей идеологии стало приравнивание сталинизма к фашизму и быстрое изменение оценки позиции граждан ГДР.

Еще до достижения закрепленного законом единства начался процесс делегитимизации властных структур (администраторов, работников просвещения и других специалистов в университетской сфере, в юриспруденции и на государственной службе) и культурной деятельности (искусство, литература, народная культура). Провозгласив, что ГДР опоганена и деформирована сталинизмом, принявшим обличие фашизма, Западная Германия предъявляет претензии на право провести на территории бывшей ГДР денацификацию, к которой в самой Западной Германии никогда не приступали.

Сформированные из западных немцев «квалификационные комиссии» проверяют всех государственных служащих ГДР, определяя, насколько они «идеологически и профессионально» подготовлены к дальнейшей деятельности на прежнем месте работы. Эти комиссии действуют прежде всего в области юриспруденции, государственной службы и просвещения, иными словами в тех трех сферах, где, согласно немецким законам, практикуется пожизненный наем на работу.

Что касается Запада, то здесь находили прибежище нацисты, работавшие вплоть до своего выхода на пенсии в конце 60-х годов. Послевоенная политика, позволившая практически всем нацистам, не осужденным за участие в массовых убийствах, оставаться на своих постах, а тем, кто был осужден, получать пенсии, покоилась на нежелании народа признать факт широкого участия немецкого общества в фашистском варварстве. Нет никаких признаков того, что в наше время, по крайней мере со стороны захвативших  контроль западных администраторов, испытывается подобный энтузиазм: ведь речь идет о ликвидации в ГДР социализма.

Две недели спустя после первых общегерманских выборов – как раз наступило время Рожественских праздников – западно-берлинский Сенат объявил о ликвидации с 1 января 1991 года в Университете им. Гумбольдта (ведущем учебном заведении бывшей ГДР) исторического, юридического, философского и педагогического факультетов. Все работавшие по контрактам на этих факультетах профессора и преподаватели были уволены и лишены всех прав, предоставляемых юридически оформленными на работе договорами, а также трудового стажа.

2 января 1991 года было объявлено о создании трех новых факультетов – юридических, экономических и социальных наук. Заявление о приеме на работу на эти «новые» факультеты могли подать все бывшие «политически приемлемые и достаточно квалифицированные» сотрудники. Но даже в тех случаях, когда они успешно проходили конкурс, в котором участвовали их западногерманские коллеги, их зачисляли в штат «новых» старых факультетов с испытательным сроком и без зачета трудового стажа. Однако всех бывших сотрудников факультета «марксизма-ленинизма» - даже тех, кто сумел устроиться на работу на другие факультеты – уволили вновь.

Аналогичные меры были предприняты во всех других восточногерманских университетах. Правда, вопрос о том, на каких конкретно факультетах проводить чистку, определялся принципами, исповедуемыми правительством каждой данной новой земли. Кроме того, все профессора и преподаватели во всех университетах в ГДР были предупреждены, что на основе специальной статьи, включенной в Договор о единстве, аннулируются их закрепленные контрактами права.

Всем профессорам и преподавателям, научным, техническим и административным сотрудникам было предложено заполнить анкеты. В них помимо данных, свидетельствующих о профессиональной подготовке и квалификации, предлагалось сообщить подробные сведения о прошлой и нынешней партийной принадлежности, политических взглядах и политической активности. Хотя, согласно западногерманской Конституции, подобного рода вопросы недопустимы, сотрудников университетов предупредили, что в случае отказа предоставить такую информацию их заявления о сохранении должности рассматриваться не будут. Утаивание же или неполная информация являются основанием для немедленного увольнения. Гарантии сохранения полученных сведений в тайне не предоставлялись.

Подвергались аналогичной «проверке» и преподаватели государственной школьной системы. Увольнение преподавателей отвечало экономическим интересам Западной Германии: в ней создалось массовое перепроизводство квалифицированных учителей. В сфере просвещения долговременная структурная безработица даже выше, чем у других групп западногерманских трудящихся. Объявление же учителей из ГДР неподходящими для работы с учениками создало бы много рабочих мест для безработных западных немцев.

В западногерманские административные суды, определяющие законность иных и новых подобных мер, нарушающих принципы университетского самоуправления, были направлены иски. В Берлине административный суд признал закрытие факультета марксизма-ленинизма и увольнение его сотрудников законным. Однако дал указание оплатить вынужденные прогулы профессорско-преподавательскому составу пяти других факультетов, которые фактически существуют, хотя и под новыми названиями. Их профессора и преподаватели должны быть восстановлены на работе. Один из членов берлинского Сената заявил, однако, что он опротестует такое решение, а тем временем продолжит реорганизацию университета.

Списки кандидатов для зачисления на пять факультетов были представлены на утверждение. В них не значился ни один профессор, в прошлом работавший в ГДР. Сотрудник берлинского органа, призванного обеспечивать равенство при найме на работу, заявил протест. Он указал, что при отборе кандидатов была нарушена предусмотренная процедура, а кандидатуры женщин вообще не рассматривались.

Тем временем одних людей увольняли, другим вручали уведомления о разрыве контрактов или информировали об установлении для них неопределенно длительного испытательного срока. Студенты университетов в Берлине и Лейпциге выступили с протестами против таких мер. Но их действия объяснялись не желанием отстоять право на коммунистическую идеологию. Дело в том, что в ходе политического наступления на самоуправление студенты были лишены с трудом завоеванного представительства во всех университетских органах.

К моменту написания этих строк в Берлине вступил в силу «дополнительный закон» к Договору об объединении, в соответствии  с которым профессорами будут считаться только те лица, которые назначены согласно законам ФРГ. К 30 сентября 1991 года все профессора бывшей ГДР, назначенные на свои посты до 3 октября 1990 года, теряют право на выслугу лет, не смогут работать заведующими кафедрами и деканами, занимать должности, замещаемые как по выборам, так и по приказам, участвовать в решении кадровых вопросов, наблюдать за защитой диссертаций, предлагать научные темы или руководить работой по ним. Их будут именовать «профессорами по названию».

1 января 1991 года были уволены все сотрудники берлинских юридических служб. Их объявили непригодными для обеспечения свободного, демократического порядка. Всего в списки «ожидающих увольнения» включено 500-600 тысяч государственных служащих. До конца октября они будут получать 70 процентов прежних окладов, а затем их признают официально безработными. Посчитав эту процедуру законной, судьи Конституционного суда дали заключение, что она «необходима в интересах быстрого создания современной, эффективной администрации, отвечающей требованиям закона». Вместе с тем судьи посчитали антиконституционным включать в списки ожидающих увольнения женщин, находящихся в отпусках по беременности и родам, и установили, что матери-одиночки и инвалиды могут быть уволены только после подыскания им другого места работы.

Стало ясно, что государственная администрация не предпринимает никаких усилий для сохранения или перестройки существующих кадров. Западногерманские администраторы заменяют восточногерманских на всех ответственных и влиятельных постах, порой приезжая с Запада для выполнения своих обязанностей на день в неделю. Только из одной земли Северный Рейн-Вестфалия было переведено на работу в новую землю Мекленбург 1500 государственных бюрократов.

В феврале вспыхнула дискуссия, следует ли направлять государственных служащих на Восток в приказном порядке или же надо создавать выгодные условия, побуждающие их к переезду.  Хотя этому и придается видимость великодушной передачи опыта, в котором, дескать, отчаянно нуждаются в новых землях, фактически же смысл такой операции в том, чтобы отобрать контроль у местных жителей и передать его в руки колониальной администрации.

Продолжение следует
« Последнее редактирование: Воскресенье 27 Ноября 2016 12:10:26 от Tortilla »

Tortilla

  • Гость
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #1 : Воскресенье 3 Октября 2010 19:13:23 »
Продолжение

Колонизация и общество двойных стандартов

Беспомощность правительства СЕПГ выявилась в его неспособности предотвратить массовую эмиграцию своих граждан после открытия летом 1989 года венгерской границы. Запоздалые революционеры осени 1989 года попытались воспользоваться слабостью СЕПГ и вознамерились осуществить демократизацию и социалистические реформы. Однако они недолго удержались в седле. Вскоре западногерманские партии лишили их кратковременной победы и поспешно заполнили возникший вакуум силы.

Подобная ситуация создала реальную причину, заставившую западногерманских политиков добиваться объединения Германии. Ими двигал не страх перед вмешательством Советского Союза, а опасения, что новая, пользующаяся популярностью восточногерманская администрация закрепится в стране с тем, чтобы на переговорах о будущей германской федерации, создаваемой на основе Конституции, выступить равным партнером Запада.

Ныне граждане бывшей ГДР проходят сквозь процесс перехода от несвободного государства не к демократическому государству, а в общество урезанных прав. Восточные немцы не ощущают себя равноправными гражданами Федеративной Республики. Они используют все особенности колонизации, когда туземец, обладает гораздо меньшими правами, чем колонизатор.

Массовые увольнения университетских профессоров и преподавателей, а также государственных служащих, обвиненных в «предполагаемых» политических взглядах или в членстве в легально существовавших партиях – к тому же без индивидуальной проверки, без предъявления доказательств и без права на защиту! – лишили восточных немцев свободы речи и мнений, а также презумпции невиновности. Увольняются даже воспитатели детских садов и других учреждений дневного ухода за детьми,  если только их считают неподготовленными для работы с малышами.

Было приостановлено право восточных немцев на сохранение личной тайны и защиту от самообвинения. Указанные принципы нарушаются угрозой отказа восстановить на работе любого учителя, который уклонится от заполнения анкеты, содержащей вопросы о его прошлых политических связях и деятельности. И это сопровождается требованием отвечать на такие вопросы под присягой.

Поставлено под сомнение право восточных немцев на частную собственность. Ведь более миллиона западных немцев притязают на восстановление их во владении как коммерческими, так и жилыми земельными участками согласно западногерманским законам, предусматривающим наличие судебных решений об отчуждении их нынешним собственникам из ГДР.

Массовые увольнения в бывшей ГДР государственных служащих и их замена западногерманскими гражданами, а также отмена выслуги лет нарушают права восточных немцев, охраняемые трудовыми соглашениями. Врачи увольняются без предварительного уведомления за их прошлую политическую деятельность. Еще один пример. Были повышены фиксированные учетные ставки по закладным с оговоренного контрактом одного процента до 9 процентов. И сделано это было без предварительного уведомления или оказания материальной помощи сразу же после того, как Государственный банк ГДР перешел под контроль двух западногерманских банков – Немецкого и Дрезденского.

В сфере пенсионного права восточногерманские представители свободных профессий, врачи, университетские профессора, художники и научные работники были лишены права на пенсию на том лишь основании, что, поскольку в ГДР государственную пенсию получали сотрудники тайной полиции и пограничники, то их, дескать, надо отменить вообще. Это означает, что люди названных профессий в бывшей ГДР, заработок которых составлял лишь 20-25 процентов заработка их коллег на Западе, теперь наказывались дополнительно еще и за то, что своевременно не эмигрировали в ФРГ. Такое решение было принято в апреле 1991 года, и оно затронуло 280 тысяч пенсионеров.

Все, о чем рассказано выше, не имеет ни прецедента в западногерманской практике, ни юридической основы, закрепленной в западногерманских законах.

Приравнивание нацизма к сталинизму, а также широко распространенная презумпция виновности в соучастии, наказание на основе этого чиновников государственной службы, проведение  в ней чистки – особенно среди преподавателей и юристов – установленный факт. Он еще более очевиден при сравнении нынешней кампании с отношением к бывшим членам и активистам нацистской партии в Западной Германии. Так, в книге Инго Мюллер, последнем исследовании послевоенной карьеры нацистских судей утверждается, что фактически все нацистские государственные служащие оставались на своих постах и сохраняли влияние на просвещение и гражданскую службу вплоть до своей естественной отставки по возрасту. На смену им пришли их студенты или помощники.

Населению бывшей ГДР столь великодушное отношение не знакомо. Идеологию, под гнетом которой они прожили сорок лет, в ФРГ считают чем-то иностранным, хотя ее немецкие корни совершенно очевидны. Ее рассматривают феноменом, угрожающим сложившемуся западногерманскому экономическому порядку, в отличие от фашизма, который скорее поддерживал капиталистический строй, нежели угрожал ему. На смену идеологии социальной предначертанности в бывшую ГДР должна прийти идеология индивидуализма.

В ГДР права на жилище, работу, образование, на заботу о детях в дневное время и всеобщее здравоохранение следует урезать до такой степени, чтобы они соответствовали бы западногерманской модели, в основу которой положены классовые различия и принадлежности к тому или иному полу. Вот почему восточногерманских трудящихся надо дисциплинировать, используя для этого массовую безработицу и повальное вытеснение женщин из трудового процесса. Последнего добиваются весьма просто: женщин лишают возможности воспользоваться детскими учреждениями, объявляют недействительными их дипломы и отказывают признать приобретенный опыт.

Пока восточногерманское общество поучают в отношении ценностей индивидуальной инициативы и побудительном импульсе, заключенном в частной собственности, назначенное боннским правительством Управление по опеке попросту экспроприирует в ГДР большую часть физического капитала, продает 90 процентов его западногерманским инвесторам. До сих пор всего лишь 5 процентов перешло в руки бывших предпринимателей из ГДР и 5 процентов приобретено иностранными инвесторами. Такая массированная передача восточногерманской недвижимости и физического капитала в западногерманское владение осуществилась без согласия населения Восточной Германии, но зато в полном соответствии с колониальной моделью.

Заключение

Травма, причиненная германским прошлым, уже давно превратилась в травму памяти о нем. С момента своего основания оба немецких государства много выстрадали от противоположных, но в равной степени искаженных мифов о своем возникновении, перекладывая друг на друга бремя исторической вины и современных бедствий. Жизненно важное значение для обеспечения стабильности нового, объединенного государства и для определения направления его развития имеет борьба за право исключительного контроля над установлением тех исторических рамок, в пределах которых следует рассматривать послевоенную Германию, а также над культурным наследием, порожденным идеологической гегемонией.

Западная Германия попросту не может, да и не хочет согласиться с тем, чтобы была поставлена под сомнение сложившаяся здесь политическая и экономическая система. Именно западное общество демонстрирует свое нежелание допустить инакомыслие. Здесь все еще действует созданная вслед за студенческими волнениями 1968 года система «черных списков». В силе остается и комплекс других юридических методов, ограничивающих разномыслие. Ныне эта система оказалась перед проблемой ассимиляции не только территории, но и населения бывшей ГДР, которое вполне вероятно усвоило некоторые социальные концепции, хотя и сопротивлялось чуждой пропаганде.

Консервативный немецкий интеллектуальный и политический истэблишмент осознает эту опасность. И Восток, и Запад захлестнули разговоры о коррупции, злоупотреблениях властью, о причиненном ущербе и разрушенной окружающей среде. И все это изображается в таком свете, чтобы создать впечатление, будто бы подобные явления присущи исключительно социализму. Восточногерманскую систему представляют не только несостоятельной, но и во всех отношениях порочной. Социализм провозглашается мертвым и как идеал, и как система. Его же неперестроившихся сторонников в сфере культуры, подобных Кристе Вольф, осуждают не только как утопистов, но и как сознательных или несознательных сторонников тоталитаризма. Настало время, считают в Западной Германии, чтобы отвергнуть возможность альтернативы бисмарковскому капитализму.

Однако объединение Германии таит в себе не только опасности. Оно создает широкие возможности для делегитимизации западногерманских левых. Воссоединение Германии позволяет считать погашенными и военные долги, закрыть главу фашистских  преступлений, которые привели к разделу Германии, покончить с борьбой противостоящих друг другу идеологий.

В 80-е годы немецкие историки пытались представить германский фашизм неким малозначимым феноменом. В 90-е годы развернулась кампания против социально-критической литературы, получил хождение аргумент в пользу формирования «здорового чувства немецкого национализма». Объединенная Германия, похоронив свое прошлое, лишив идентитета пятую часть своего населения, заставив умолкнуть критиков слева, способна, конечно, удовлетворить требования общеевропейского дома. Но надолго ли?

Об авторе

Дороти Дж. Розенберг – сотрудница «Файв колледж» и ассистент профессора по проблемам Германии; в настоящее время работает в колледже «Маунт Холлиок» и в Массачусетском университете (Амхерст). Она провела несколько лет по программе обмена учеными в ГДР. В первоначальном варианте настоящая статья была лекцией, прочитанной в феврале 1991 года в университете им. Дж. Мэдисона и 4 мая 1991 года – на симпозиуме по сравнительной литературе в Нью-Йоркском университете.

Оффлайн mordorets

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 1624
  • Бродяга-одиночка
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #2 : Понедельник 4 Октября 2010 11:32:19 »
Не могу сказать что "социализм" это хорошо, но живя уже сейчас при "капитализме" понимаю, что он ещё хуже.

Tortilla

  • Гость
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #3 : Понедельник 4 Октября 2010 15:09:13 »
Германия, которую мы потеряли

61 год назад 7 октября 1949 г. была создана Германская Демократическая Республика


Автор: Ярослав Бутаков



Этого государства уже почти два десятилетия нет на карте. Но в течение сорока лет оно было одним из самых сильных и надёжных союзников СССР. Это несмотря на то, что советское руководство не планировало его создавать. Но было вынуждено сделать это в ответ на действия США и Англии.


После Второй мировой войны руководство Советского Союза стремилось сформировать на своих западных границах «пояс безопасности» из лояльных во внешнеполитическом плане государств. Радикальное социалистическое переустройство Центральной Европы не планировалось Кремлём. Но так получилось, что большинство некоммунистических партий в странах региона оказались ориентированы на союз с Западом. По сути, они стали агентами влияния США и Великобритании. В этих условиях советское руководство было вынуждено пойти на «переформатирование» своего западного предполья.

В послевоенных планах Сталина Германия фигурировала как единое нейтральное демилитаризованное государство с буржуазно-демократическим образом правления. Примеры таких государств можно видеть там, где СССР удалось всё-таки выстроить фрагменты «пояса безопасности» – в Австрии и Финляндии. Сталин понимал, что сделать всю Германию социалистической и союзной, в условиях оккупации большей её части войсками западных держав, ему не удастся. Поэтому приемлемым вариантом урегулирования германского вопроса для него была невраждебная Германия, служащая буфером между СССР и атлантическим Западом.

Но США и Англия с примкнувшей к ним Францией форсировали процесс создания немецкого государства-сателлита в своих оккупационных зонах. Западная Германия превосходила Восточную почти втрое по численности населения (45,4 млн. против 17,3 млн. в 1946 г.) и ещё больше по довоенному уровню ВВП. Понятно, что Западная Германия серьёзно усилила бы мощь антисоветского блока. Поэтому англо-саксонские державы уже в мае 1949 года провозгласили создание Федеративной Республики Германия.

Советскому Союзу не оставалось ничего другого, как образовать аналогичное государство-сателлит, меньшее по величине и экономической мощи, в Восточной Германии.

7 октября 1949 года 9-я сессия Немецкого народного совета провозгласила образование Германской Демократической Республики (ГДР). Вступила в действие конституция ГДР, одобренная 30 мая 1949 года 3-м Немецким народным конгрессом, состоявшим из представителей не только восточных, но и западных земель Германии.

Высшими законодательными органами ГДР становились Народная палата и Палата земель. Президент избирался на совместном заседании обеих палат сроком на 4 года. Первым президентом ГДР стал довоенный лидер немецких коммунистов Вильгельм Пик. Правительство, возглавляемое премьер-министром (ГДР отказалась от традиционного немецкого обозначения этой должности «канцлер»), утверждалось Народной Палатой. Первым премьер-министром ГДР стал один из довоенных лидеров социал-демократов Германии Отто Гротеволь.

Политическая система ГДР предусматривала существование нескольких партий. Кроме Социалистической единой партии Германии (СЕПГ), образованной в результате объединения в советской зоне оккупации Коммунистической и Социал-демократической партий Германии, в республике действовали: Христианско-демократический союз, Либерально-демократическая, Национал-демократическая и Крестьянская демократическая партии. Все партии были объединены в Национальный фронт под руководством СЕПГ.

По случаю избрания первых должностных лиц ГДР вождь Советского Союза направил им поздравительное письмо. В нём особенно обращают на себя внимание следующие фразы:

«Не может быть сомнения, что существование миролюбивой демократической Германии наряду с существованием миролюбивого Советского Союза исключает возможность новых войн в Европе, кладёт конец кровопролитиям в Европе и делает невозможным закабаление европейских стран мировыми империалистами. Опыт последней войны показал, что наибольшие жертвы в этой войне понесли германский и советский народы, что эти два народа обладают наибольшими потенциями в Европе для совершения больших акций мирового значения. Если эти два народа проявят решимость бороться за мир с таким же напряжением своих сил, с каким они вели войну, то мир в Европе можно считать обеспеченным».

Прогноз Сталина сбылся. Первая, после окончания Второй мировой, война в Европе – югославская – полыхнула только на следующий год после ликвидации ГДР, в год роспуска СССР.

В 1952 году была проведена территориально-административная реформа ГДР. Земли были упразднены (соответственно, парламент стал однопалатным), вместо них созданы 15 округов. Это шаг был предпринят в полном соответствии с предначертаниями Маркса и Энгельса ещё столетней давности. Основоположники научного коммунизма, как известно, выступали против федерации, за унитарную немецкую республику.

В 1959 году был принят новый флаг ГДР. На традиционном чёрно-красно-жёлтом фоне появилось изображение герба ГДР: молот и циркуль, символизировавшие собой союз пролетариата и социалистической интеллигенции Германии.

В 1960 году умер Вильгельм Пик, бессменно занимавший пост президента ГДР. После этого должность президента была упразднена, функции коллективного главы государства стал исполнять Государственный совет, избираемый Народной палатой. Председателем Госсовета, как правило, был первый секретарь СЕПГ (Вальтер Ульбрихт, затем Эрих Хонеккер).

В 1968 году была принята новая конституция ГДР. По сравнению с советскими конституциями в ней обращают на себя внимание особые главы, посвящённые правовому положению гражданских коллективов в государстве – «Предприятия, города и общины в социалистическом обществе» и «Профессиональные союзы и их права». Для идеологии высокоразвитой социалистической страны, какой считалась ГДР, характерен пункт 2 статьи 25: «Германская Демократическая Республика обеспечивает поступательное движение народа к социалистической общности всесторонне образованных и гармонически развитых людей, проникнутых духом социалистического патриотизма и интернационализма и имеющих высокий уровень общего и специального образования».

Первые два десятилетия своего существования ГДР официально поддерживала курс на воссоединение Германии.

О «Германии, едином Отечестве» пелось в гимне ГДР (музыка Ханса Эйслера на слова Йоханнеса Бехера «Возрождённая из руин»; с 1970 года стал исполняться без слов). На Олимпийских играх 1956, 1960 и 1964 гг. выступала Объединённая Германская команда. На Олимпиадах 1968 г. спортсмены ФРГ и ГДР впервые выступили раздельно, но при награждении немецких спортсменов золотыми медалями по-прежнему поднимался чёрно-красно-жёлтый флаг с олимпийской символикой и играла «Ода к радости» Бетховена (во время единственного выступления команды СНГ на Олимпиаде – в 1992 году – наши спортивные функционеры не смогли придумать ничего иного, как скопировать этот немецкий опыт).

С конца 1960-х – начала 1970-х годов ГДР переориентировалась во внешней политике на позиционирование себя как отдельного государства. Официальной становилась доктрина раздельного существования «двух Германий». Это было обусловлено решением ряда вопросов послевоенного устройства Германии, ранее провоцировавших конфликтные ситуации между СССР и Западом. В 1971 году между державами-победительницами во Второй мировой войне и обеими Германиями было подписано соглашение о статусе Западного Берлина (ранее он явочным порядком считался частью ФРГ, что вызывало протесты СССР и его союзников). В 1972 году ФРГ официально признала ГДР и её границы. В 1973 году ГДР стала полноправным членом ООН.

В 1974 году в конституцию ГДР было внесено положение о «социалистической германской нации». Это символизировало окончательный отказ от курса на объединение.

ГДР обладала более полным, чем ФРГ, набором атрибутов суверенного государства. Западные державы, например, лишили ФРГ права иметь Генеральный штаб вооружённых сил. В конституции ФРГ было прописано запрещение использовать вооружённые силы ФРГ за пределами страны (только недавно туда была внесена поправка, разрешающая войскам ФРГ участвовать в миротворческих акциях). ГДР имела свой Генштаб. Национальная Народная армия ГДР пересекла границы своей страны в 1968 году, во время «братской» интервенции стран Варшавского договора в Чехословакии. Таким образом, национальные комплексы вины и неполноценности, сложившиеся у немцев в связи с поражением и преступлениями нацистов во Второй мировой войне, быстрее и успешнее преодолевались в ГДР, чем в ФРГ.

Для советских граждан ГДР (наряду с Чехословакией, Венгрией и Польшей, но в большей степени) всегда была символом социалистического изобилия и процветания. Клеймо «Hergestellt in der DDR» или «Made in GDR» на промышленном изделии однозначно указывало на неизменно высокое качество, недоступное большинству советских производителей.

ГДР успела отпраздновать свой сорокалетний юбилей в октябре 1989 года. На фоне происходивших тогда радикальных перемен в самом Советском Союзе и в большинстве соцстран ГДР (наряду с Румынией) казалась «островком застоя».

На юбилейных торжествах присутствовал Михаил Горбачёв, по обычаю «братских партий» поцеловавший Хонеккера. Этот жест советского генсека позднее сравнили с «поцелуем Иуды». Ибо уже спустя три недели после праздника пленум ЦК СЕПГ снял Хонеккера с поста первого секретаря партии, и в ГДР начался процесс, получивший известность как «обрушение Берлинской стены».

В этом году Германия будет отмечать двадцатилетие этого события, приведшего год спустя к воссоединению Германии. Казалось бы, срок немаленький. Но государственное единство пока ещё не стало национальным. Об этом в очередной раз свидетельствуют результаты выборов в бундестаг, где Восточная Германия голосует кардинально иначе, чем Западная. Аналитики отмечают и значительные социокультурные различия между двумя частями Германии. Причём социокультурные стереотипы жителей Восточной Германии ближе не просто к менталитету социалистической эпохи в СССР, но и к психологическому облику людей, которые в своей истории были затронуты общинным укладом.

В связи с этим нельзя не обратить внимание на исконные различия в историческом развитии двух частей Германии. Если мы посмотрим на этнографическую карту Европы раннего средневековья, то увидим, что этнический субстрат Восточной Германии – славянский.

Причём западные границы ГДР практически полностью (кроме Тюрингии) совпадают с западными границами славянского мира в VI-IX вв.!

История ГДР – неотъемлемая часть истории Германии и Европы. От самих немцев зависит, отвергнут ли они этот период целиком, с неизбежным ущербом для собственной идентичности, или найдут способы встроить и ассимилировать его в общегерманское сознание.



Статья

Tortilla

  • Гость
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #4 : Среда 17 Ноября 2010 03:25:16 »
Скаут: BadgerS  Переводчик: Tortilla

Страна: Германия
Издание: Sueddeusche Zeitung
Автор интервью: Оливер Дас Гупта
Дата: 8.11.10


Интервью с писательницей из ГДР Эльфридой Брюнинг

Родилась ровно 100 лет назад, писать стала - 85 лет назад: Эльфриде Брюнин рассказывает о социалистических иллюзиях и о том, что в воссоединённой Германии она чувствует себя "сиротой".

Её детство прошло в Германской империи, политические амбиции взошли во времена Веймарской республики, коммунистическое сопротивление фашизму окрепло в третьем рейхе, зрелость прошла в ГДР: она стала свидетелем столетия немецкой истории. Она написала 30 книг, общий тираж которых составил примерно 1,5 млн. экземпляров. "Автобиография" и Кроме того - это была моя жизнь - увидела свет в 1994 г.


Эльфриде Брюнинг: Мы превозносили свой идеализм

"Это было ужасно, что мы должны были выстроить стену..."

Ещё до захвата Гитлером власти, Брюнинг стала членом Германской Коммунистической Партии, Социалистической Единой Партии Германии (СЕПГ), сейчас член партии "Левых". Вопреки официальному признанию в ГДР, она была награждена, между прочим, золотым орденом "За заслуги перед отечеством", Брюнинг не раз со своими социал-критическими настроениями, являлась "головной болью" для власть имущих.

Сегодня, 8 ноября 2010 г., писательница празднует свой 100-й день рождения. В честь юбиляра состоится торжество в берлинском театре "Фольксбюне", на котором выступит и вице-президент Бундестага Вольфганг Тирзе.

На нынешнее интервью, Эльфриде Брюнинг пригласила нас в свою восточно-берлинскую квартиру, которая, трудно поверить, выглядит скорее мещански, со всеми книгами и элегантной мебелью. Хозяйка подаёт на стол кофе с печеньем, рассказывая при этом, как охотно она водила машину. Но теперь с этим покончено. Она сдала своё водительское удостоверение.

Фрау Брюнинг, 20 последних лет перед Вашим 100-м днём рождения, Вы жили в объединённой Германии. Как Вы, убеждённая социалистка, между прочим чувствуете себя в Федеративной Республике? Вы прижились здесь?

Нет. Я чувтсвую себя как сирота в этой стране.

Что же не нравится Вам?


Прежде всего, этот вышедший из берегов капитализм, с которым я боролась с юных лет.

В 20 лет Вы вступили в Компартию Германии.

В то время, начало 30-х годов, мы всерьёз думали, что Германия стоит на пороге великой пролетарской революции.

Революция и свершилась, со стороны крайне правых в 1933 г. К тому времени Вы уже написали свой первый роман.


Разумеется, из-за прихода к власти Гитлера он не мог быть издан. Лишь много-много позже, в 1970 г. он увидел свет и  под другим заголовком "Маленькие люди". С 1925 г. я работала помимо этого в журналистике.

Как случилось, что Вы, будучи совсем юной девушкой, уже могли публиковать свои фельетоны в таком, в высшей степени респектабельном издании, как "Берлинский ежедневник"?

Я добилась этого хитростью. Я публиковалась уже с 15-ти лет, в маленьких местных газетках - фельетоны, юморески. Однажды, придя в восторг от написанного мной произведения, я заявила своей матери: А это пойдёт в ежедневник!

Ну и, как же он туда попал?

Ах, прошло уже 82 года с тех пор, мне было тогда 17. Я работала служащей в одном бюро и знала, что мой шеф хорошо знаком с главным редактором отдела фельетонов Берлинского ежедневника Фредом Хильдебрандом. В один прекрасный день мой шеф уехал в отпуск к себе на родину в Венгрию. Сгорая от нетерпения, я тут же написала от его имени письмо господину Хильдебранду.

Так значит Вы подделали письмо?

Да, это было полулегально!!! Я написала:"Уважаемый коллега, я направляю Вам работу одной молодой писательницы, которую я считаю очень одарённой" (смеётся). С обратной почтой пришёл ответ. И отныне меня стали печатать. Кстати затем и в других газетах, как например Vossischen Zeitung (межрегиональная берлинская газета либерального толка. Существовала с 1617, являлась старейшей газетой города. Просуществовала до 1934 г., прим. перев.)

Знаменитый "Листок" времён Веймарской республики, имевший особую гражданскую позицию и позже ликвидированный коричневой властью. Ну а после войны Вы, как убеждённая коммунистка, начали строить социализм на немецкой земле. В то время Вам ещё было неясно, что это государство не долговременно?

Нет, напротив, мы были полны нашим идеализмом. Конечно, мы видели также и сложности, но вера в лучшее будущее, после всех этих тёмных лет, затмевала многое. Полные уверенности, мы хотели строить новую, справедливую Германию.

Как выглядела Ваша литературная помощь?

Меня например в то время совершенно очаровала возможность для юных людей покинуть верстак и начать учиться - без аттестата зрелости! Это было безусловным достижением, хочу это подчеркнуть. Об этих рабоче-крестьянских факультетах мной была написана в начале 50-х книга.

Можно сказать, что тогда Вы хвалили достижения социализма, получая за это соответствующее вознграждение?

Вы ошибаетесь. Именно тогда, в ранней ГДР о литературе дискутировали безумно много. И упомянутая книга вызвала большие возражения.

В чём же состояла критика?


Меня упрекали в том, что я описываю студентов такими, какие они есть в жизни, а не такими, какими они должны бы быть.

Значит Вас упрекали в том, что Вы описываете реальность? И что же здесь неправильного?


Ну так оно было. Доценты даже хотели, чтобы книга была изъята из продажи. Другая моя книга "Регина Хаберкорн" обсуждалась и оспаривалась в прессе неделями, а речь там шла об одной домохозяйке, которая пошла работать, из-за чего и распалась её семейная жизнь. Так что, как Вы видите, в ранней ГДР литературные разногласия и различие в мнениях вполне имело место.


"Мне всегда приходилось бороться"



Когда Вальтер Ульбрихт огородил Западный Берлин стеной: бригада каменщиков Восточного Берлина возводит стену высотой в человеческий рост на границе Советскогой и Американской зон оккупации у Потсдамерплатц. Фото 18 августа 1961 г.

Ну а потом, книгу или расхваливали на все лады. Или ты "писал в стол". Я всегда боролась.

Вам приходилось иметь дело с цензурой?


Непосредственно - нет. Но я с самого начала знала, что можно писать, а что нельзя. Внутренняя цензура существовала всегда.

Фрау Брюнинг, Вы всегда, несмотря ни на что, поднимали критические темы, которые не нравились государственной и партийной верхушке. Для чего Вы это делали?

Потому, что я чувствовала себя обязанной не только социализму, но и реальности.

Но в ГДР всё было, якобы, отлично.

Конечно не было. И как писательница, я хотела указывать именно туда, где не всё в порядке. Свою деятельность я всегда понимала как социальную критику.

Можете ли Вы назвать одну из таких щекотливых тем?

В 60-е годы я писала репортаж об опеке над несовершеннолетними. В процессе сбора материала я была прикреплена в качестве помощницы к сотруднице органов опеки. Тогда я увидела такое, что мне представлялось просто невозможным в ГДР.

Так что же пережили Вы тогда, во время подготовки репортажа?


Бездна падения, о которых в наших СМИ умалчивалось. Случаи злоупотребления алкоголем и наркотиками, истязания детей. Об этом просто не говорили, и об этом не должны были писать. Заблуждавшейся молодёжи у нас не существовало, существовали лишь верные комсомольцы (FDJ - свободное немецкое юношество, организация аналогичная комсомольской в СССР, прим. перев.) Тогда увиденное сильно отрезвило меня. Я начала сомневаться в моей ГДР. Репортажи вышли мини-изданием отдельной книгой "Дети без родителей", тиражом всего лишь 5000 экземпляров, при предварительном заказе в 17.000.

Книга вышла в 1968 г. Спустя годы после народных выступлений (события 17 июня 1953 года в ГДР, также известны под названием "Народное восстание 17 июня" - массовые антиправительственные выступления, первым этапом которых было так называемое "Берлинское восстание 1953 года" Большую популярность в Берилине тогда приобрели лозунги, направленные лично против В. Ульбрихта: "Бородка, брюхо и очки — это не воля народа!" "У нас нет иной цели — Козлобородый должен уйти!". Также выдвигались лозунги: "Русские, убирайтесь вон!".  Впрочем, антисоветские лозунги, с энтузиазмом выдвигавшиеся присоединившимися к демонстрантам жителями Западного Берлина, не нашли особой поддержки у восточноберлинцев, прим. перев.), после строительства стены и разрастания органов госбезопасности. Разве до этого у Вас не было сомнений?

Ну да, я тоже долго верила в то, что проблемы могут быть решены и ошибки исправлены. Идеалы не могут стать реальностью моментально и один в один. Так мне было ясно, что насилие русских солдат над немецкими женщинами в конце войны, должно стать табу-темой. Однако я надеялась, что однажды мы сможем переработать и этот вопрос. И перед восстанием 1953 г. я чувствовала брожение.

В период восстания 1953 г. режим Вальтера Ульбрихта объявил о том, что беспорядки были инициированы Западом. Вам было что-то известно об этом?



Я работала тогда во вновь основанной "Воскресной газете", которая сегодня называется "Пятничной", и моталась между Берлином и Биркенверде. Нужно было просто держать ушки на макушке в пригородных электричках. Все были недовольны, все ворчали. Если бы кто-то осмелился возразить, то его бы, без сомнения, линчевали бы. Мы были тогда в меньшинстве, те кто ещё был наполнен идеализмом. Голод сделал тогда людей глухими и слепыми по отношению к новому. Да плюс вокруг было ещё много нацистов.

Демократия означает - власть народа. Но в ГДР властвовали над народом, а в 1961 г. народ ещё и заперли за стеной. Почему же Вы так поздно начали сомневаться, фрау Брюнинг?


Мы тогда думали, что народ можно заставить быть счастливым. Стена должна была быть построена, иначе мы могли уже тогда отказаться от ГДР. Люди сбегали от нас. Это было ужасно, что мы были вынуждены это сделать.

Вы не могли понять тех многочисленных перебежчиков на Запад?

Ну существовали разнообразные мотивы, некоторые мне понятны. Кто-то уехал, потому что дети не могли посещать высшую школу. Мелкие предприниматели уезжали потому, что не могли больше вести здесь дела. ГДР сделала в то время ряд ужасных ошибок. Для многих это прояснилось много позже. Но то, что ГДР исчезнет так просто, без звука и стука, я не представляла себе. Как и то, что таким образом может дальше продолжаться.

Но в 1989 Вы тоже вышли на улицу. За что же демонстрировали Вы, как не за конец этого государства?


Я хотела лучшую ГДР, но не поглощение её Западом. Михаил Горбачёв начал Престройкой и Гласностью реформировать СССР, но руководство ГДР оставалось упрямым. До самого конца я, как и многие другие, делали ставку на реформаторскую способность властей ГДР - обманчивые надежды.

Уже после воссоединения, в 1990 г., Вы опубликовали "Неудобных свидетелей", книгу, документировавшую воспоминания женщин, прошедших сталинские лагеря. Не поздновато ли?

Это было в течение долгого времени запретной темой. И сами жертвы были в состоянии рассказывать об этом тоже много позже. Там была например такая Труде Рихтер, которая во времена подполья в 1933 г. изучала с нами "Капитал" Карла Маркса. Когда стало известно, что она может поехать в Советский Союз, мы все завидовали ей. Потом мы ничего не слышали про неё. Но в 50-е годы она вдруг объявилась снова. Она рассказывала нам кое-что, но многое умолчала. В 70-х я познакомилась с Анни Зауэр, танцевальным педагогом. Она тоже сидела в лагере и не имела права говорить об этом. Позже, когда на политической площадке появился Горбачёв и в Советском Союзе началось осознание сталинского периода, Анни смогла наконец многое рассказать.

"Это было как второе сожжение книг"


Почему Вы не опубликовали эти протоколы раньше?


Председатель КПГ Эрнст Тельман (1886 -1944, слева) и бывший госсекретарь ГДР Вальтер Ульбрихт (1893 - 1973, справа). Фото из архива фонда искусств в Дрездене. Между коммунистами расположился бюст композитора Иоганна Себастьяна Баха.

Но в ГДР до воссоединения это было абсолютно невозможно себе представить! Книга вышла лишь летом 1990 г. Но она не попала в продажу : из-за воссоединения всю литературу ГДР отправили на мусорную свалку. Для меня это стало вторым актом сожжения книг.

Вы пережили сожжение книг нацистами, писали заметки для издавашейся в Праге эмигрантской газеты "Новый листок" и работали в подполье с товарищами из запрещённого нацистами союза пролетарско-революционных писателей. Вы понимали тогда, насколько Ваша жизнь подвержена опасности?

Да конечно, но я не могла иначе. Я не хотела мириться с коричневой диктатурой. Мои родители были также убеждёнными коммунистами. В первое время после захвата власти нацистами, руководство предледуемой тогда компартии проводило у нас свои нелегальные заседания: Вальтер Ульбрихт приходил к нам одно время почти ежедневно, он был как бы квартирьером и выглядел надменным. Вильгельм Пик, позже первый президент ГДР, был дружелюбен, приветлив, как-то уютен. Один раз появился и легендарный председатель партии Эрнст Тельман, который был в 1944 г. казнён нацистами. Я же после прихода Гитлера к власти активно сотрудничала с союзом пролетаско-революционных писателей. До тех пор, пока в 1935 мы не "залетели"

Как это случилось?


Один шпион проник к нам и затем выдал нас гестапо. Мне повезло, что он видел меня всего на одной встрече. Мне удалось спасти свою шкуру, просто отрицая всё подряд. Я сидела в одиночке и в уединённости маленькой камеры писала роман "Молодое сердце должно путешествовать". Я писала на глазах у гестапо, они читали всё. Написанные страницы я должна была передавать тюремной надзирательнице, иногда они возвращали их мне несколько дней спустя. Наконец я была оправдана от обвинений в государственной измене, но после выхода из тюрьмы в 1937 году должна была трижды в неделю отмечаться в гестапо. Это было, конечно, несладко, ибо каждый раз меня брали сомнения, покину ли я здание гестапо живой. Да, я была наконец свободна, но никого не было больше рядом. Мои друзья эмигрировали или были арестованы. Знаете, я где-то легко отделалась, но мысли о моих соратниках, оставшихся в застенке у фашистов, были тяжким бременем.

Что же произошло потом?


Я вышла замуж, за преподавателя Иоахима Баркхаузена, хотя в то время я была сторонницей свободной любви (улыбается). Позже мне опять было разрешено писать, но я испытывала абсолютную блокаду. Всё случившиеся со мной сделало меня больной. Это было конечно временно. Но позже, после начала войны, когда я должна была работать в одном нацистском издательстве, я совсем прекратила писать.

Как Вы пережили войну?

Семья моего мужа владела, среди прочего, земельным участком в Эгеле под Магдебургом. Там и пережили мы последнюю фазу войны все, вместе с нашей родившейся дочерью. Но долго там было меня не удержать: с первым же грузовиком, который после войны приехал из Берлина и возвращался назад, я и уехала.

Что же Вы хотели в совершенно разрушенной столице?

Во-первых, видеть моих родителей. Кроме того, я узнала, что культурная жизнь снова получила толчок. Самый первый мой путь лежал в Культурный Союз, недавно основанный Йоханнесом Р. Бехером (немецкий коммунист, поэт, антифашист, член союза "Спартак", первый министр культуры в ГДР, известен также, как создатель текста ноционального гимна ГДР, прим. перев.). Здесь я встретила и самого Бехера, и Клауса Гизи, позже министра культуры и отца нынешнего председателя партии "Левые" Грегора Гизи. Для меня это стало вторым рождением. Я снова стала писать после многих лет внутренней эмиграции. Но это было, конечно, непросто. О насилии русских солдат мы не могли писать, так же, как и о дефиците продуктов или о демонтаже.

Между тем, сейчас говорят и об этом

Я нахожу это правильным, однако мне не хватает исторических доработок во многих случаях.

На что Вы намекаете?

Например, сопротивление гитлеровскому режиму. Сегодня навязывается впечатление, что сопротивление началось 20 июля 1944 г. (заговор германского сопротивления, прежде всего военных вермахта, с целью убийства Гитлера, государственного переворота и свержения нацистского правительства. Кульминацией заговора стало неудачное покушение на жизнь Гитлера 20 июля 1944. Следствием неудачи заговора стала казнь большинства его участников и подавление движения сопротивления, прим. перев.) или может быть с брата и сестры Шоль (участники "Белой розы" - группы мюнхенского студенческого сопротивления. Она была образована в июне 1942 г. и просуществовала до февраля 1943 г., прим. перев.) Но что со всеми остальными мужественными людьми, которые боролись против нацизма? Многочисленные коммунисты, социал-демократы, естественно также некоторые священники и другие?

В ГДР было обычным превозносить скорее коммунистическое сопротивление.


Но так как это осмысливают здесь и сейчас - точно так же односторонне - лишь с другой стороны. Почти никто не вспоминает теперь о мужественных коммунистах, которые пали первой жертвой коричневой диктатуры. Превозносят однако высший гениралитет Вермахта, который отважился на переворот лишь после многих лет верного служения и ведения войны для гитлеровской шайки. Эти односторонние воспоминания очень горьки.

Принимаете ли Вы сама участие в актуальных текущих событиях?


Я пытаюсь, но в моём возрасте это, естественно, нелегко, я становлюсь всё более неустойчивой. Просто так пойти на какое-то мероприятие я уже не могу, к сожалению. Иногда меня посещает чувство, что я уже и не живу в этом времени.

Вы всё ещё верите в социалистические идеалы, фрау Брюнинг?


Да! И я нахожу абсолютно необходимым, чтобы политика становилась более социальной. Я уверена, всё так как сейчас не останется. Это опыт моей долгой жизни. Но вот что придёт потом?

Оригинал статьи
« Последнее редактирование: Воскресенье 26 Августа 2012 16:43:38 от Tortilla »

bayer_a

  • Гость
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #5 : Четверг 30 Декабря 2010 17:42:03 »
Ых, какая классная статья!
Ещё не дочитал до конца, но уже перечитал 2 раза! Вот так.  :pardon:
Стало много о политике консервов и вообще политике в Литве, особенно серетины 1990-х.
Спасибо Тортилла.

Tortilla

  • Гость
« Последнее редактирование: Суббота 6 Апреля 2013 23:20:42 от Tortilla »

Tortilla

  • Гость
К 100-​летию со дня рождения Эриха Хонеккера
« Ответ #7 : Воскресенье 26 Августа 2012 16:02:16 »


К 100-​летию со дня рождения Эриха Хонеккера



25 августа 2012 г. исполняется 100 лет со дня рождения Эриха Хонеккера, многолетнего руководителя Германской Демократической Республики (1971−1989), Генерального секретаря СЕПГ и председателя Госсовета ГДР. С именем этого человек связаны все громкие победы и самые печальные события в истории ГДР. Круглая дата невольно вызвала повышенный интерес к личности этого немецкого политика со стороны историков, журналистов, да и простых граждан, особенно в бывшей ГДР.

В апреле на телеканале ARD состоялась премьера 89-​минутного документального фильма об Э. Хонеккере (Der Sturz – Hone­ckers Ende). Фильм сопровождается воспоминаниями последней жены Хонеккера – Маргот, впервые согласившейся дать интервью немецким журналистам. Премьера вызвала довольно неоднозначную реакцию в немецком обществе. Часть историков поспешили обвинить супругу Хонеккера в преднамеренной лжи и идеализации ГДР.

В начале августа была издана книга Лотара Херцога, бывшего охранника и стюарда Э. Хонеккера «Hone­cker pri­vat. Ein Per­so­nen­schüt­zer berich­tet». В ней Л. Херцог рассказывает о повседневной жизни генсека СЕПГ, его кулинарных предпочтениях, привычках и увлечениях. До этого Л. Херцог уже был участником ряда документальных фильмов о жизни политической элиты ГДР (например, «So lebte & reiste das Politbüro»).

Также же в августе была переиздана книга немецкого журналиста Томаса Кунце «Staats­chef a.D. Die letz­ten Jahre des Erich Honecker», повествующая о последних годах жизни опального политика.

Последняя неделя была отмечена ростом публикаций в немецкой прессе. Например, в последнем номере журнала «Шпигель» появилось эссе «Недооцененный диктатор» за авторством Мартина Заброва, директора Центра современной истории в г. Потсдаме.

Ну а начало своего рода «памятных мероприятий» было положено еще в феврале, когда на полках книжных магазинов Германии появился сборник последних дневниковых записей Э. Хонеккера, написанных им в период его пребывания в тюрьме «Моабит» в 1992 г.: Erich Hone­cker «Letzte Auf­zeich­nun­gen. Für Margot». После долгих раздумий Маргот Хонеккер дала согласие на публикацию ранее неизвестных записок Э. Хонеккера. С отрывками из этой книги мы и предлагаем познакомить посетителей сайта.

Последние записи. Для Маргот

Из предисловия Маргот Хонеккер

Эрих был глубоко убежден, что и в Германии снова возникнут общественные силы, которые добьются появления иных социальных отношений. Несмотря на свою неизлечимую болезнь, он до конца жизни отстаивал свою веру в это.

29 июля 1992 г.

На горизонте появился Берлин. Город в свете заходящего солнца. Мне видна телевизионная башня, за которую так сражался Вальтер. Я до сих пор рад, что тогда помогал ему в этом. Ему пришлось отстаивать свое решение. Правда, большинство было все же на его стороне.

Так это выглядело при «диктатуре» – демократии, которая была социалистической.

Башня все еще стоит на берлинской земле. Как я слышал, еще будет решаться вопрос о ее собственнике. Да… Пожалуй, об этом мы никогда и не могли подумать. Я тоже не знаю, кому она принадлежит. Раньше она принадлежала народу.

Посадка в Тегеле была мягкой. Прием подобающий. Мне представился руководитель группы по обеспечению безопасности. У него все под контролем. <…>

Затем начинается поездка на «Мерседесе» в «Моабит». На краю дороги стоят люди, я вижу транспаранты, красные флаги, слышу дружественные и неприятельские выкрики. Приветливых слов все же больше. На Турмштассе большой прием, восклицания наших берлинцев. Ворота открываются – и мы во дворе тюремной больницы.

В больнице выдали тюремную робу. В камере предварительного заключения ведь разрешается носить свою одежду. <…>

Приходится побороться за фотографии. Две фотографии внуков все же отобрали.

В камере со мной еще какой-то цыган. Мы хорошо понимаем друг друга. С трудом получается заснуть. Принял еще одну таблетку. В будущем эта проблема, пожалуй, отпадет сама собой.

30 июля

<…> 57 лет спустя я снова вижу тюремный комплекс Моабит изнутри. В 1935 г. Гестапо доставило меня сюда из своего главного здания на Принц-Альбрехт-штрассе. Тогда я находился здесь под предварительным заключением полтора года. Как долго буду в этот раз?

Те же самые коридоры, те же самые проходы. До сих пор слышу окрики надзирателя: «Г-3 на допрос!» <…>

31 июля

<…> Вчера после долгого времени мне посчастливилось снова увидеть Эриха Мильке. Во время прогулки во дворе его сопровождала медсестра. Я окрикнул его сверху. Никакой реакции.

Попробовал еще раз: «Эрих!» Затем добавил «Рот Фронт!», громко разнесшееся по всему двору.

Снова ничего. Даже головой не кивнул и не бросил взгляда. Стало ясно, что он просто не хотел отвечать. Я не могу и не хочу верить в то, что он так низко пал. <…>

1 августа

По радио сказали, что Маргот после 30-​часового перелета наконец-то в Чили. Из-за тумана самолет не смог приземлиться и был вынужден вернуться в Аргентину. На чилийской земле ее поприветствовали социалисты. Новость о ее удачном перелете стала для меня облегчением. <…>

2 августа

Давление 200 на 160, впервые такое высокое. <…>

3 августа

Из-за высокого давления пришлось идти в больницу. Персонал принял меня хорошо. Стало лучше. <…>

По радио услышал хорошую новость: парламент Чили дал Маргот разрешение на пребывание. Я часто думаю о Маргот, Роби и тех, кто мне дорог.

4 августа

Жизнь идет своим чередом. Сейчас я много читаю и слушаю радио. Мир сошел с ума – российский госбанк штампует рубли, каждый месяц по 250 миллиардов. Ельцин объявил распродажу. В отличие от русских мне больше не надо бояться пьяницы.

5 августа

Несмотря на все вокруг, мне продолжают поступать письма и телеграммы из Берлина и всей Германии. Почта приходит из Франции, Греции, Норвегии, Швеции, Дании, Нидерландов, Англии, Испании и даже США. Они доказывают, что ГДР не забыта. Примеров солидарности немало. Однако больше всего меня порадовало письмо из Израиля, которое мне передал д-р Вольфф. Его написала Сара Фодорова, которую я по версии «Штерна» якобы выдал Гестапо в 1935 году. Вольфф получил письмо от некого берлинца, гостившего в Израиле. Там он встретил Сару Фодорову, которая живет сейчас в Тель-Авиве под фамилией «Винер». Она узнала из газет о моей судьбе и о тех обвинениях, согласно которым я привел ее в лапы Гестапо. Сомневаюсь, что те газеты, которые меня клеймят «предателем», решатся опубликовать письмо. Оно и понятно – ничего хорошего об этом преступнике!

6 августа

Заседание длилось два с половиной часа. У входа все еще ждут журналисты. Интерес огромен. Представляю, что будет во время судебного разбирательства! Не могу сказать, что мне все равно. Однако в то же время это меня не особо беспокоит. Возможно, такое относительное равнодушие последствие лекарства, которое я принимаю против гипертонии.

7 августа

Мир совершенно стал другим. Сопротивление империалистической политике будет расти. Это будет продолжаться. Наш процесс поспособствует этому.

Я написал письмо Маргот. Не знаю, правда, когда его отправлю. Я написал его, скорее, для себя, чем для нее. Возможно, мне удастся с ней поговорить по телефону, когда ситуация прояснится. <…>

9 августа


<…> Мыслями я с вами. Мне хочется пожелать Тебе, дорогая Маргот, хорошего отдыха в кругу семьи. Могу представить, как тебя обнимает Роби, радуясь тому, что бабушка снова рядом. После завтрака я изучил почти 800 страниц обвинительного акта. Из документов Гестапо, судебных актов Народного суда и книжки Липпманна они сляпали мне весьма интересную биографию. <…>

Затем составил список свидетелей – начиная Кирхшлегером и заканчивая Колем. В первую очередь я думаю, конечно, о Горбачеве, Вайцзеккере и Коле. Посмотрим, что скажут адвокаты по этому поводу.

Процесс должен продлиться два года. Пока я жив, я буду защищать себя. Это моя обязанность, прежде всего, перед гражданами ГДР. <…>

Сейчас каждому стало понятно, что КПСС под руководством Горбачева сдала империалистам и Советский Союз, и все страны Варшавского договора. Сейчас все начинается снова, возможно, третья мировая война уже идет.

11 августа


<…> По радио передали, что Горбачев прибудет в Берлин, чтобы получить титул почетного гражданина города. Какая же это двойная мораль! Бывшего Генерального Секретаря КПСС прижимают к груди те же люди, которые сажают в тюрьму другого генсека. Я надеюсь, что жители столицы ГДР отблагодарят его соответствующим образом за предательство. За уничтожение предприятий, ликвидацию рабочих мест, массовую безработицу… <…>

Турки стреляют в курдов, израильтяне в палестинцев. Что происходит в мире? И все это потому, что мы капитулировали.

Вчера читал материал об отношениях ГДР с СЭВ. Там утверждается, в форме предположения, что у меня, возможно, была идея некой конфедерации с ФРГ. Конечно же, были и такие мысли. Об этом мы никогда не забывали. Мы не были такими ограниченными, как всегда предполагал враг. Об этом я также говорил и в Бонне.

Меня тошнило от «общеевропейского дома», о котором трещал Горбачев. И потом его советник, этот Яковлев, который, по крайней мере, был откровенен и сказал, кто по его мнению во всем виноват: «Маркс. В 1917 году с приходом марксиста Ленина во всем мире началась катастрофа».

Есть ли совесть у этого Горбачева? Я все еще хорошо помню этого мелкого буржуа от перестройки, когда он мне объяснял свою стратегию и ту роль, которую должна сыграть его жена Раиса. Помню и о том, как он боязливо жаждал одобрения и любви со стороны других генеральных секретарей. Престиж был ему всегда важен. Однажды, когда он сомневался в себе, я попытался его успокоить. Правда, аплодисменты с Запада были ему дороже.

Придя к власти, он сначала капитулировал как генсек, а потом погубил и всю КПСС. Сейчас он живет на деньги своих кредиторов, доллар стал тяжелее рубля. Все сторонники холодной войны от Рейгана до Буша встают на его защиту. Горбачев, очевидно, и сам не заметил, как превратился в подлеца. Конфедерация с ФРГ, во всяком случае, была бы лучшим вариантом, чем эта «сделка» а-ля Коль.

Пару слов о 40 годах ГДР. Все эти 40 лет была не только СЕПГ – были ХДС, ЛДПГ, НДПГ, ДКПГ; были Гёттинг и Герлах, Хоманн и Гольденбаум. <…>

Надо сказать спасибо КПГ и СЕПГ, что в 1945 г. они были рядом. Только Пик мог поговорить со Сталиным, возразить ему. И он это делал, я знаю. Немецкие коммунисты не были замешаны в советских злодеяниях и фашистских преступлениях. Это были Гитлер, Геринг, Геббельс, Гесс – вся эта коричневая чума. Они втянули мир в войну. Они напали на СССР подобно варварам. Немцы имеют все основания доверять СЕПГ. Она была единственной партией, которая вывела их из послевоенной разрухи. <…>

Что стало бы с Европой, не появись ГДР с ее влиянием? Такие вопросы следует задать себе и ответить на них, прежде чем очернять ГДР. <…>

Мысленно я уже готовлюсь к процессу и делаю заметки…

Источник


Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
"Как будто автомобиль" из ГДР
« Ответ #8 : Среда 28 Ноября 2012 01:17:11 »

Нашла и перевела: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Preussische Allgemeine Zeitung
Автор: Вольф Ошлис
Дата опубликования статьи: 20 октября 2012


"Как будто автомобиль" из ГДР

55 лет назад началось производство "Трабанта", "Мести за Судеты"


Один из главных потерпевших от кончины Германской Демократической Республики называется Трабантом. Такой судьбы он не заслужил. Как говорят сегодня многие: "Ты был лучше, чем твоя репутация" - крокодиловы слёзы à la Карл Эдуард фон Шницлер (один из известнейших журналистов и главный комментатор телевидения ГДР, прим. перев.), пролитые по ГДР-овской "истории успеха". 7 ноября 1957 года началось производство "Траби", и до его окончания 30 апреля 1991 года было выпущено 3096099 экземпляров.


Трабант: распространённый и популярный восточнее Железного Занавеса

В 1975 году журнал "Таймс" поставил "Саксонский порше" на 27 место среди 50-ти "самых плохих машин всех времён и народов". Разгромную критику разделил и конструктор "Траби" Вернер Ланг, который в апреле этого года отпраздновал свой 90-й день рождения. Он едва ли поддержал своё "детище", заявив: "Это был технический регресс", который "не должен был быть построен" и которым он никогда "не гордился".

Некоторые, однако, смотрели на это иначе и когда в 1991 прекратилось производство Траби, то меланхоличный Курт Биденкопф, тогда министр-президент Саксонии, заметил: "Этот автомобиль стал частью немецкой истории". Тем не менее, для Траби есть "жизнь после сметри". В 2006 году официально было зарегистрировано ещё 58037 экземпляров, любители платили изрядные суммы за машины и запчасти к ним, а согласно данным страховых компаний, Траби подвергались угону чаще, чем Порше. На Западе и на Востоке, а также на других континентах действует не менее 200 "Траби-клубов", а во всём бывшем Восточном блоке, заботливо сохраняют память об автомобиле -  „Tygrys papirowy“ (Бумажный Тигр, Польша), "Pomsta pro Sudety“ (Месть за Судеты, Чехия), "Sypunerka“ (Мыльница, Болгария), "v.d.auto“ (Как будто автомобиль, Югославия), "BMW“ (Бакелитовый автомобиль, Чехия. Букв. Bakelit-Motorwagen, прим. перев.)

"Трабант" не был примером комфорта или новейшей техники, скорее он был создан для жизнеощущения, которое Томас Веймар в 1985 году вынес в заголовок своей книги; "С Траби к солнцу и свободе". Для нормального передвижения вполне хватало и дешёвого и доступного в ГДР общественного транспорта, но индивидуальный автомобилизм создавал моменты неконтролируемой свободы и незамутнённого смогом солнца. Потому он стал идеологически подозрительным и тормозился всеми методами - завышенными ценами, технической отсталостью, 15-летним ожиданием в очереди, малочисленными автозаправками и станциями техобслуживания. Тем не менее, все эти препятствия не могли уменьшить желание иметь автомобиль и тогда 14 января 1954 года правительство, сдерживая зубовный скрежет, уступило, решив стабилизировать валюту для того, чтобы удовлетворить покупательский спрос и финансировать социальную политику. Спустя три года началось серийное производство марки "S" (Саксонское кольцо)

История Траби - это героическая сага о (вначале) 12000-х механиках из Цвиккау, которые под руководством гениального техника начали строить автомобили, невзирая на послевоенную разруху и советский демонтаж производства. Сначала это были машины типов П-50 и П-70, персональный автомобили с объёмом двигателя соответственно 500 и 700 кубических сантиметров. Под впечатлением от старта советского спутника Земли 4-го октября 1957 года, они получили название "Трабант" (Спутник). В 1964 году последовал легендарный "Трабант 601" с 26-ю Л.С., который оставался почти неизменным вплоть до 90-х. В середине 1960-х появились модели "комби", "трамп" (бродяга) и "кюбельваген" (легковой вездеход), которые в общем были просто оптическими вариациями без технического скачка. И только в одном Траби опредил своё время. Поскольку ГДР не получала жести с Запада, то инженер Вольфганг Бартель придумал материал "Дуропласт", вполне экологическая композиция из грузинских отходов хлопкового производства и местной смолы - фенола. Из этой пластмассы и изготавливали кузова Трабанта - это было первое в мире крупносерийное производство транспортных средств из пластмассы.

Потому и получил автомобиль ласковую кличку "гоночный картон из Цвиккау". На Траби выросло целое поколение типичных средних немецких "самоделкиных", которые самоотверженно и нежно ухаживали за своими питомцами, и даже воспевали его, как в 1971 году это сделала Соня Шмидт в своём шлягере "Небесно-голубой Трабант". Машиностроение - на Западе основной двигатель "экономического чуда", в ГДР так и не получило приоритета. Хотя плотность персональных автомобилей в ГДР - 1,7 миллионов экземпляров, в 1980 году была самой высокой в Восточном блоке, спрос на машины и запчасти к ним, что составляло одну треть всего производства, рос непрерывно. В конце существования ГДР было представлено 6 миллионов заказов. Снижалась лишь безопасность движения: за 4 десятка лет в ГДР насчитывается 76000 жертв ДТП и 1,7 миллионов раненых.

В течение многих лет разрабатывались модели, которые потом так и оставались экспонатами в музеях фирм и КБ, или планировались совместные предприятия с чехами, или покупка одного из заводов Фольксваген, дискутировался переход на четырёхтактный двигатель. Но всё понапрасну, поскольку не хватало денег или политической воли. Когда в 1990 году наконец был выпущен "Трабант 1.1" с четырёхтактным мотором и другими новинками и усовершенствованиями, и с дотациями от государства был предложен на продажу за 7000 немецких марок, то народ в то время предпочёл новые или бывшие в употреблении западные машины. "Траби" окончательно оставил этот мир, хотя снова и снова ходили слухи о возможном возвращении.

Конец "Траби" сопровождался "Траби-вечеринками", когда западно-берлинцы колотили по крышам Трабантов, устремившихся в Западный Берлин через открывшуюся стену. Почти забыты страсти вокруг "Траби", как например ещё сегодня о них рассказывают на балтийском курорте Больтенхаген. Во времена ГДР это местечко  находилось в твёрдых руках "пограничников ГДР", которые следили тщательно и особенно зимой за тем, чтобы никто не мог бежать из Демократической Республики по льду замерзшей Висмарской бухты. Это было невозможно ещё и потому, что фарватер для проводки кораблей оставался открытым, о чём, однако, никто не подозревал. И, совершая попытки бегства на Траби, здесь снова и снова тонули целыми семьями. Больший успех имели варианты бегства через Чехословакию и Венгрию. Это подтверждал и злобный журнал "Таймс", смягчившись и похвалив наконец Трабант, как "автомобиль -освободитель".

Оригинал статьи

Примечание переводчика

Две песни из ГДР - 70-х

Britt Kersten - Hast du Langeweile & Sonja Schmidt - Ein himmelblauer Trabant


Бритт Керстен "Когда тебе скучно..." (1976) и Соня Шмидт с "Небесно - голубым Трабантом" (1971)


Трейлер культового фильма "Go, Trabi, go!" (в фильмы были использованы все мыслимые клише о жителях бывшей ГДР, начиная от саксонского диалекта и кончая непременным желанием посетить Италию. Любимец всего семейства - небесно-голубой Траби зовётся "Жоржем" :) )

Trailer - Go Trabio Go 1 (german).avi
« Последнее редактирование: Четверг 9 Ноября 2017 19:24:17 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн piwasikas

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8160
  • ☭ girmek yasaktir! ☭
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #9 : Среда 28 Ноября 2012 02:15:12 »
вспомнился старый западногерманский анекдот

-как узнать спортивную модель трабанта?
-по паре кроссовок в багажнике.

 :biggrin:

NO GODS, NO MASTERS
AGAINST ALL AUTHORITIES

Оффлайн Кочевник

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 4195
  • Да, скифы мы...
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #10 : Среда 28 Ноября 2012 19:50:27 »
В условиях, когда движение было не слишком интенсивным, особенно вне крупных городов, "Траби" показывал себя совсем неплохо.
Отсутствующие редко бывают правы,зато чаще остаются в живых

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Когда красноармейцы паковали чемоданы
« Ответ #11 : Среда 12 Декабря 2012 22:17:11 »

Нашла и перевела: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Volllksstimme
Автор: Лиза -Мари Экард
Дата опубликования статьи: 6 сентября 2012


Когда красноармейцы паковали чемоданы

Мартин Хертрамф - Картины вывода русских вооружённых сил. Выставка "Откуда? Куда?" сегодня открывается в Военном Музее Дрездена.


Мартин Хертрамф: Можно ли оплакивать оккупантов? Да! Но не военных, а людей

Русский солдат с чемоданом в руке и с папиросой в уголке рта собирается прыгнуть через стену. При этом, покидая казарму, он на минуту застывает. Взгляд его полон неуверенности. Этот снимок - один из многих, сделанных Матрином Хертрамфом в период между 1985 и 1996 г. в Дрездене.


"Не курить!" надпись на стене казармы в Хелерау

"Тема сама нашла меня. У меня было мало общего с русскими и с военными", говорит Хертрамф. Однажды он случайно попал в казармы через оказавшиеся открытыми ворота "черного хода". Он моментально воспользовался ситуацией, чтобы задокументировать своей камерой впечатления от совершенно чуждого и до сих пор далёкого ему мира.


В 1985 Мартин Хертрамф фотографировал из проезжающего мимо трамвая в Дрездене-Лошвице, попутную колонну грузовиков советской армии. В окрестностях казарм они были повседневной привычной картиной. В Дрезденской пустоши можно было даже встретить танки и бронетранспортёры. Полигоны были лишь частично отделены от открытого лесного массива

Но успел сделать лишь один снимок пустого заднего двора. Затем его взяли под стражу. Встреча с русскими, которые и сами были в растерянности по поводу того, что теперь с ним делать, которые несколько часов его допрашивали, но потом спокойно отпустили восвояси вместе с камерой и фильмом - эти впечатления не оставили Хертрамфа равнодушным. И в последствии он снова и снова искал соприкосновений с русской армией. Пока в 1994 году не ушли последние солдаты.


Советский офицер на погрузке. Дрезденский вокзал Альтбанхоф, 1992

Когда русские официально распрощались с Дрезденом 18 августа 1994 года, Хертрамфу было 28 лет - молодой человек с длинными волосами, в пёстрой одежде, безработный, уклонист от военной службы.

20 лет назад его фотографии стали частью выставки, которой военно-исторический музей Дрездена по окончании Холодной войны продемонстировал другой, отстранённый и дистанцированный взгляд на военную историю.

Теперь же серия снимков представляет отдельную экспозицию под названием "Откуда? Куда?" и демонстрируется  в сопровождении текстов поэта Дурса Грюбайна с четверга в дрезденском музее военной истории.


После вывода Советская Армия оставила в Дрездене не только пустые казармы, но и огромное количество более или менее опасного мусора и хлама, как здесь, в районе Юбигау

Фотографии содержат много меланхолии. Многие русские уезжали со слезами на глазах, говорит куратор музея Катя Протте. Они не знают, что ждёт их после вывода в России. Лишь для некоторых это было возвращением на Родину, поскольку многие солдаты были родом из других постсоветских государств. 

Во время официальной церемонии прощания 18 августа 1992 года, дрезденцы ясно дали понять советской армии, что не будут сожалеть о её уходе. Многие радовались выводу, хотя нередко это приводило и к конфликтам, а порой и к рукоприкладству. С другой стороны, от местного населения не укрылось и то, что ежедневная жизнь солдат часто носила отпечаток насилия и нужды. Возникало и немало дружеских связей.


Дети играют между контейнерами в жилом районе для семей русских офицеров напротив штаба первой гвардейской танковой армии

Этот опыт был многосторонним, говорит Протте. И тем интереснее становится частный взгляд. "Вместо предписанной немецко-русской дружбы, появилась возможность сказать: сейчас я свободен и могу сформировать свою собственную точку зрения", объясняет куратор. У многих осталась, невзирая на трения, очень тесная связь с русской культурой. Русские стали важной составляющей частью их жизни, связанной прежде всего с детскими воспоминаниями.


После Второй Мировой войны русские солдаты поселились в казармах в северной части Дрездена, которые раньше принадлежали Рейхсверу и Вермахту. Атмосферу попробовали изменить с помощью настенной живописи. Наряду с военными мотивами, использовались также культурные. Здесь, в бывшей сельской школе Дрезден-Клотше, изображен для детей русских офицеров сказочный эпизод: крестьянский сын Иван - Иванушка - изображён со своим крылатым говорящим конём


Фотовыставка показывает противоречивость очарования и неприятия. Это картины, полные расположения и любопытства, дистанцирования и отчуждения. Улавливаются и реакции, как надпись на стене казармы: "я ненавижу вас", которые позволяют бросить взгляд на кого-то, у кого были вероятно проблемы не только с армией, но и с немецким языком. 

Оригинал статьи


Фотографии
« Последнее редактирование: Среда 12 Декабря 2012 23:12:26 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648

Нашла и перевела: Tortilla
Страна: Германия
Издание: news.de
Автор: Франк Майценбах


Иностранцы в ГДР

"После воссоединения стало совсем горько"



После конца ГДР многим иностранным гражданам оставалась только депортация. Против неё направлена эта демонстрация вьетнамцев в Эрфурте

Когда пала Берлинская стена, в ГДР проживало почти 200.000 иностранцев, студентов из Мозамбика, рабочих из Вьетнама, учёных с Кубы. Эксперт Патрик Путрус объясняет насколько для них осложнилась ситуация тогда и какой непростой она остаётся и сейчас.

Я вырос в маленьком городе, в восточной Тюрингии. Там были большие фабрики и заводы, на которых работало много вьетнамцев и африканцев. Однако в обычной жизни мы редко пересекались с ними. Они жили в параллельном мире?

Путрус:
мы все живём в параллельных мирах. Современные общества лишь опосредованно связаны друг с другом. Если политики полагают, что могут вторгнуться в жизненное пространство своих сограждан с такой же лёгкостью, как в своё собственное, то скорее всего они что-то не так понимают. Это тоталитарное право. В ГДР иностранцы принципиально были удалены из жизненного пространства граждан. К слову это произошло с полного согласия стран-партнёров, да и большая часть самих жителей республики этого хотело. Едва ли кто-то хотел столкнуться с вьетнамцем или мозамбикцем в очереди к прилавку в торговом зале магазина.

То есть существовал официальный запрет на контакты?

Путрус:
к контактам между гражданами ГДР и иностранцами относились с двойным недоверием. С одной стороны ты становился подозреваемым со стороны государства, так как контакт можно было интерпретировать как желание совершить побег. С другой - для многих жителей республики знакомства с иностранцами считались предосудительными. Но самые настоящие запреты существовали лишь в узких границах, например, в общежитиях, где обитали иностранцы. Туда после 22-х часов действительно никто не мог попасть. Но и эти правила соблюдались не всегда.

И тем не менее, были и дружба, и флирт, браки и дети. Какими были последствия для мужчин и женщин?

Путрус:
Женщины-иностранки, которые становились в ГДР беременными, должны были либо делать аборт, либо возвращаться к себе на родину. Это правило было отменено лишь в 1987 году. Тогда даже чинушам из ГДР стало ясно, что это условие бесчеловечно. Браки должны были утверждаться в обеих странах. Это было непросто, однако и не невозможно. Часто в таких случаях практиковалось сильное давление, как со стороны государства, так и в кругу близких.

Что же случилось с иностранцами в ГДР после воссоединения"

Путрус:
Договорные работники были отправлены (если не сказать высланы) обратно домой. Тот, кто хотел оставаться здесь, имел две возможности: получить статус беженца, причём шансов на это было очень мало, или перейти на нелегальное положение. Потому падение стены для иностранцев Восточной Германии не стало поводом для радости. Для многих из них после воссоединения началась самая горькая глава их жизни. Однако и западногерманские иностранцы, к 80-м наконец добившиеся признания своих культур, попали в общественном смысле под каток после воссоединения двух Германий. Атмосфера в стране стала враждебной, или вы становитесь такими, как нам хочется, или уезжайте домой.

В ГДР всё время говорили о взаимопонимании между народами. Люди соседних стран Восточного блока считались братьями и сёстрами. Разве это не цинизм?

Путрус:
Здесь двойной смысл. Социалистическая дружба народов это высокий, даже скорее преувеличенный идеал. Проблема как тогда, так и сейчас в том, что иностранцев никогда не воспринимали как отдельных личностей, а сразу как представителей их стран и народов. Преступники есть с обеих сторон, однако когда преступление совершает иностранец, вместе с ним обвиняют целую группу населения. В ГДР к этому добавлялось ещё следующее: расистские предубеждения слишком долго удерживались внутри, так как не было открытых публичных дебатов на эту тему. Кроме того, иностранные гости часто рассматривались как приближённые к СЕПГ (Социалистическая Единая Партия Германии) и потому противники режима отворачивались от них.

Почему же, невзирая на это, вьетнамцы, например, так стремились в ГДР?

Путрус:
ГДР была в 80-е годы для многих молодых вьетнамцев, уникальным шансом вырваться из дараматической ницеты их родины. Часто за то, чтобы попасть в ГДР, давали взятки. Не надо забывать, что в то время страна ещё страдала от разрухи и последствий вьетнамской войны. Людям хотелось нормальной работы и больше денег, чем они могли бы заработать на родине, чтобы поддержать свои семьи, оставшиеся там.

И в этом они не находили понимания у граждан ГДР?

Путрус:
С этим сложнее: отсылать во Вьетнам  товары, которых и так был недостаток в ГДР, это разумеется не очень нравилось гражданам республики. Некоторые рассматривали это в качестве провокации, типа: "Они скупают у нас всё". А местные чиновники ещё и подогревали и поддерживали подобные настроения. Бывали случаи, когда отдельные трудности со снабжением просто сваливали на иностранцев. Эта тема порой поднималось и на страницах газет.

Как регулировалось пребывание, как долго оставались иностранцы в ГДР?

Путрус:
С Вьетнамом существовало официальное соглашение. Вьетнамцы учились здесь и потом оставались работать на четыре года. Однако по мере того, как экономическое положение в ГДР всё ухудшалось, учебный аспект отходил всё дальше на второй план. Был недостаток рабочих рук и его пытались сократить с помощью иностранцев. И наконец, они были вынуждены работать там, где восточные немцы просто не хотели. Чаще всего это была работа в химической или текстильной промышленности, которая уже тогда была устаревшей. Для многих вьетнамцев это стало разочарованием, так как они приезжали в ГДР в надежде чему-то здесь научиться.

Как обстояло дело с русскими солдатами, которые представляли явно наибольший контингент иностранцев?

Путрус:
Их было огромное число. На каждого солдата Народной армии (ГДР) приходилось от двух до трёх русских. Это значит, их было что-то около 350.000 - 500.000, русских солдат, которые служили в ГДР. Их численность начала сокращаться лишь в конце. Всего с 1945 по 1994 год в ГДР прошли службу примерно 10 миллионов советских граждан. Они также были отделены от населения и жили практически только в своих больших казармах. Ситуация была очень проблематичной. С солдатами часто плохо обращались. Снова и снова происходили нападения, несчастные случаи, произвольные конфискации. Отношение Советской Армии к Германской Демократической Республике колебалось между демонстрацией силы в качестве оккупационной власти и подчёркнутым дружелюбием.

Как была встречена необходимость оставить страну после стольких лет пребывания?

Путрус:
Вооружённые силы стали оплотом невероятной коррупции (абсолютно точное замечание, руки нагрели все, включая и самые верхние эшелоны власти, как в Германии (Западной), так и в России, прим. перев.) Растаскивалось и распродовалось всё, что не было приколочено или пришито. Купить оружие в те времена было легче лёгкого.

После воссоединения насилие против иностранцев стало в Восточной Германии настоящей проблемой. Было ли так во времена ГДР?

Путрус:
Да. И в ГДР бывали нападения. Об этом, естественно, не писали в газетах. Но можно найти отчёты полиции или служб безопасности. Во всех случаях власти исходили из того, что зачинщиками споров были иностранцы.

В Восточной Германии остались практически только вьетнамцы. Чем это объяснить?

Путрус:
Как уже было сказано, депортация была суровой, прежде всего это касалось африканцев. Люди, которых можно увидеть ещё сегодня - торговцы сигаретами, фруктами и овощами - это лишь малое число тех, кто смог остаться. Некоторым удалось получить статус беженца, другие пребывают здесь нелегально. Многие уже выстроили здесь свою жизнь и дело, например маленькие закусочные. В первую очередь это объясняется тем, что иностранцам невероятно трудно получить другую работу, кроме того вьетнамцы часто имели в перспективе самостоятельность. У эмигрантов это довольно распространено: не сидеть сложа руки, а пытаться что-то организовать. Чаще всего в качестве первой ступени это небольшая лавочка, где хозяин сам и работает до изнеможения. Или работа, которую больше никто не хочет делать.

Оригинал статьи

« Последнее редактирование: Суббота 6 Апреля 2013 23:38:48 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #13 : Четверг 18 Апреля 2013 13:23:10 »

Нашла и перевела: Tortilla
Страна: Германия
Издание: news4teachers
Автор: Редакция
Дата опубликования: 22 февраля 2013


Эксперты: большая часть учителей из ГДР оставалась верной "линии партии" и после объединения Германий



Потсдам: каждый 10-й полицейский в Бранденбурге замешан в сотрудничестве со ШТАЗИ (министерство госбезопасности бывшей ГДР, прим. перев.) А как обстоит дело с учителями? Они тоже в бывшей ГДР были особенно часто верны "линии партии", говорят специалисты в области образования. И после воссоединения многие из них уклонились от анализа диктатуры (так часто называют теперь копание в своём прошлом и выявление "чувства вины" за него, прим. перев.)

В обращении с прошлым ГДР в школах Бранденбурга, по мнению экспертов, имеются серьёзные пробелы. В некоторых педагогических коллективах с самого начала были устроены настоящие "блокады" против нового, демократически просвещённого персонала, заявила Марианне Биртлер, первый министр образования федеральной земли (Бранденбург) на заседании комиссии ландтага по расследованию и анализу диктатуры СЕПГ (Социалистическая Единая партия Германии).

И другие свидетели, такие, как например бывший советник районного школьного комитета Вернер Вайс, критиковали недостаточность реформ школьного образования. Большая часть учителей из бывшей ГДР так и сталась верной "линии партии", а после воссоединения, убеждённые последователи СЕПГ остались на своих постах, даже " если каждый из них понимал, что ему лучше уйти".

Многие учителя "по-настоящему сильно пострадали от воссоединения" и были абсолютно не в состоянии воспринимать что-то в новой демократии. рассказал Вайс. Таким образом и ученики мало что поняли о диктатуре в бывшей ГДР. Не очень обязательные к исполнению учебные программы так и зовут к тому, чтобы ещё больше "общипать" их в плане анализа истории. "И многие учителя охотно делают это", подчёркивает Вайс. Критики уже давно выражают недовольство тем, что некоторые педагоги в Бранденбурге преподносят искажённую картину ГДР-диктатуры.

Слишком "перегруженные идеологией" учителя уволены

Биртлер указывает на то, что слишком "заиделогизированные" учителя последовательно увольняются. В том числе и бывшие "доносители" министерства госбезопасности. Биртлер с 1990 года была министром образования в первом кабинете Манфреда Штольпе (СДПГ). В 1992 она подала в отставку из-за его, оспариваемого, сотрудничества со ШТАЗИ.

Во второй части доклада комиссия занималась темой о спорте. И его роль в Бернденбурге при анализе истории изучалась недостаточно, утверждает в своём докладе современный историк Юта Браун. Потому и осталась связка проблем отборного "большого" спорта ГДР в новообразованной федеральной земле.

Согласно эксперту в местном "большом спорте", даже после структурных перестроек нового времени, по-прежнему возвращаются к "надёжным образцам ГДР". Особенно это касается "объединённой системы школ "большогот спорта", которая должна обеспечивать непрерывную подготовку нового поколения спортсменов". И здесь обнаруживаются прежние педагогическо-организаторские элементы прежней системы детских и спортивных школ, построенной на модели создания элитных спортшкол. "Таким образом, спорт относится к немногим сторонам общественной жизни, где Федеральная Республика могла бы чему-то поучиться у ГДР, даже включив в себя отдельные элементы системы", заключает своё исследование Браун.

Комментарий читателя

sofawolf:

Я нахожу эту заметку странной. Какова её цель? Среди всего населения ГДР был определённый процент людей, верных "линии партии". Они были убеждены в том, что делают что-то нужное и правильное, также как сегодня в этом убеждены последователи ХДС, СДПГ, СПД, Зелёных, Левых и так далее. Они уверены в том, что только их партии делают (или желают) только самого правильного (принципиально). Я очень хорошо могу себе представить, что люди, которые представляли себя на "правильной стороне", очень сильно переживали от того, что после воссоединения им говорили о том, что всё это "плохо и неправильно". Но к чему эта заметка? Потому что из слова "многие" нормальный средний обыватель моментально выведет "все". Я же знал и других учителей в ГДР, например учительницу истории, которая ещё в те времена вышла из СЕПГ; учителя музыки, который после объединения вступил в ХДС; учитель физкультуры, исходивший ядом и желчью, когда в земле Мекленбург-Передняя Померания социал-демократы (СДПГ) вступили в коалицию с Левыми. И что это теперь значит?

Оригинал статьи
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #14 : Четверг 12 Сентября 2013 23:50:17 »
ЖЖ poltora_bobra


Движение в обе стороны

    6 сент, 2013 at 12:44 PM


Всем известно, что из ГДР пытались сбежать все, кому представлялась возможность ибо там были тоталитарные коммуняки




Но вот то, что народ пытался попасть в ГДР, не знает, практически, никто



(Заметка "ЛГ" любезно предоставлена камрадом CABAL)

http://poltora-bobra.livejournal.com/680100.html#comments


Давно хотела поднять эту тему, да всё недосуг.... Может сейчас кто-то начнёт немножко думать, что всё было не так просто, как теперь представляет оголтелая западная пропаганда
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648


Перевод: Tortilla
Страна: Германия
Издание: FOCUS
Автор: Мориц Мюллер-Вирт
Дата опубликования статьи: 26 сентября 1993


Университет имени Гумбольдта

Практически удавшееся обновление




После перепроверки преподавательского состава, члены СЕПГ остались на службе

Сенатор горд: "Нам никто не верил, что обновление Университета Гумбольдта мы проведём так быстро. В общем мы и сами на это не расчитывали", это слова Манфреда Эрхарда (ХДС), ответственного в чёрно-красном коалиционном правительстве за науку и исследования, сказанные им за несколько недель до нового зимнего семестра 1993/94 гг.

Цифры подтверждают тезисы Эрхарда


Перепроверка комиссией Гаука (2 октября 1990 года, за день до объединения Германии, Народная палата избрала Йоахима Гаука специальным уполномоченным по управлению архивами Штази. На следующий день это назначение было подтверждено федеральным президентом Рихардом фон Вайцзеккером и федеральным канцлером Гельмутом Колем. С 1992 года его должность стала называться «федеральный уполномоченный по управлению архивами Штази». На этом посту он работал до 2000 года. См. примечание в конце перевода*. Прим. перев.) 780 профессоров, которые до объединения составляли преподавательский состав высших школ Восточного Берлина, почти подошла к концу. Членство (в Штази) 201 человека было документально подтверждено. 76 из них ушли сами, 31 по истечении срока контракта, 26 были уволены, трое из них, однако "по другим причинам". В 47 случаях комиссия не нашла "отягчающих обстоятельств", 15 "не были замешаны" и не имели пометок в актах, в 6 случаях процесс ещё не закончен.

Более половины из 500 вновь созданных профессорских мест были заняты к началу сентября, до конца года планируется замещение и большей части оставшихся должностей. Цель Эрхарда: в конце (процесса) каждый второй профессор должне быть из новых (вновь присоединённых, то есть восточных) земель. Однако и с Запада наплыв очень велик. 

"На некоторые места поступает до 300 резюме из старых (западных) земель", говорит сенатор по науке. Приятным сюрпризом для Эрхарда стала также "гибкость" некоторых коллег: "В конце концов профессора нам нужны в кратчайшие сроки. Кроме того, зачастую мы не можем предложить им таких же условий для работы, каких они лишились в результате внезапного переезда в Берлин".

Процесс отбора идёт полным ходом. "Структурно-профессиональные комиссии" из 8-ми человек, руководимые тремя влиятельными западными профессорами, задействованные для персональных преобразований отдельных факультетов и отраслей (науки), близки к завершению работы или уже закончили её (правоведение и юриспруденция).

Прежний постпереходный ректор Хайнрих Финк - символическая фигура противников обновления и в ведомстве Гаука известный Штази (агент) как "IM Heiner" - подписал договор о расторжении контракта. Финк, который подал в суд против своего увольнения, но не добился успеха, собирается дойти до Европейского суда и продолжить борьбу за своё восстановление.

Профессора и другие сотрудники также надеются на судебные разбирательства и подают иски против своих отставок. К концу 1992 года в производстве находилось 231 дело в связи с нарушением "трудового права". Примерно 30 из них касалось непосредственного увольнения из-за принадлежности к службе в органах безопасности Штази. На 25-ти оставшихся "переходных" должностях, приглашённые или внештатные профессора, которых частично по профессиональным причинам уволить невозможно, будут стоить очень дорого.

Спорное решение, в таких сомнительных случаях заключать соглашение сроком на пять лет, предложенное сенатором Эрхардом, вызвало дополнительное замешательство. Точное число о политически "неблагонадёжных" среди них получить достаточно сложно. 

Президент Университета Марлис Дюркор ссылается на сенатора. Эрхард даёт в свою очередь понять, что "мы не охватываем профессоров с точки зрения и в аспекте их политической принадлежности". Это касается всего лишь 10 преподавателей высших школ, которые в связи с их политической ролью в ГДР, могут быть заняты лишь "на время".

Реабилитация учёных, затронутых Штази или СЕПГ создаёт проблемы: до сих пор реабилитационной комиссией было обработано 247 случаев и претензии на реабилитацию были  обоснованными для двух третей из них. Тем не менее большая часть "затронутых процессом" осталась недовольна.

Президент Университета им. Гумбольдта - Марлис Дюркор, 50 лет, ранее депутат фракции Зелёных в берлинском городском совете, на выборах в феврале 1992 года неожиданно опередившая кандидата СДПГ, эксперта в области образования Петера Глотца, объясняет: "Справки о реабилитации выглядят для большей части затронутых скорее странно. Мы сами видим упущения и недостатки в процессе. Однако на средства университета мы не можем финансировать дальнейшие (рабочие) места. Но мы стараемся найти возможность, организовать хоть малое число дополнительных мест, частично для приглашаемых профессоров или на гонорарной основе"

Особенно абсурдными такие сообщения должны выглядеть в глазах тех преподавателей высших школ, безусловно "замешанных в политической деятельности", которым тем не менее удалось проскользнуть сквозь сети многочисленных перепроверок.

Президент (Университета) очень хорошо понимает трудности переходного периода: "Процесс обновления неизбежно несёт с собой трения. И такая задача, как реорганизация органа, подобного Гумбольдт -Университету, не может пройти без конфликтов или проблем. Самое сложное на пути, которым мы движемся: "Некоторые находят увольнения сотрудников, оцененных как "близких к системе", дискриминацией, другие же считают продолжение их деятельности "невыносимым требованием"". Например случай Вилль/Лютер.

Случай Вилль/Лютер

В январе 1993 года стало известно, что бывший профессор уголовного права ГДР Хорст Лютер в числе прочих подписал заключение, которое сыграло ключевую роль ввозбуждении 15 января 1988 года дела "О оппозиционном информационном листке Пограничный инцидент". Спустя десять дней были арестованы основатели гражданской инициативы за мир и права человека, среди них были Бербель Болей (художница, родилась в 1945 в Берлине, жила и училась в ГДР, закончила Высшую школу искусств, в1979 занялась правозащитной деятельностью, организовав группу "Женщины за мир". После падения стены отправилась в бывшую Югославию, в Боснию-Герцеговину. Очевидно теперь там бороться за мир. Умерла в 2010 от рака лёгких. Незадолго до смерти сказала, что для граждан Восточной Европы время до "падения стены" было "временем надежды". Вслед же за ним пришло "время горькой реальности", прим. перев.)  и Вольфганг Темплин **.

Первоначально Лютер, которому было 63 года, должен был исполнять свои обязанности вплоть до пенсии, оставаясь профессором на "переходной долности", однако не был принят заново, так как после ознакомления (с актами) в феврале получил уведомление об освобождении от должности.

Его заключение стало известно кафедре юридических наук и декану Розкмари Вилль уже в январе 1992 года, однако не было передано далее университетскому начальству. Декан Вилль была принята на профессорское место в обычном порядке, тем не менее, по договору на срок до 5 лет. В настоящее время она отпущена в 2-х годичный отпуск, с правом работы в федеральном конституционном суде в качестве ассистента.

Случай Зигфрида Прокопа


Историк ГДР Зигфрид Прокоп до воссоединения был профессором Университета им. Гумбольдта. 31.12.91 он был уволен в связи с "невостребованностью" и "недостаточной персональной квалификацией". В качестве "руководителя кафедры", Прокоп участвовал в деле об исключении студентов (Релегация). Однако ему удалось выиграть процесс в суде первой инстанции, аппеляция была земельным судом отклонена. И теперь - против воли сенатора и президента Университета - он профессор на ставке.

Случай Дитера Зегерта


По предложению комиссии, Дитер Зегерт, бывший профессор научного коммунизма - одной из дисциплин упразднённой кафедры марксизма-ленинизма, должен был быть восстановлен в качестве постоянно действующего профессора на кафедре социальных наук. Сенатор Эрхард отверг это предложение "по причинам политической неблагонадёжности". Тем не менее, Сигерт, хотя и с договром на пять лет, был принят в университет. Сенатор мог предотвратить это наложив своё вето, однако не воспользовался им.

Личный опыт другого плана приобрёл в Гумбольд-Университете и теолог Рихард Шрёдер. Первоначально, главный фаворит сенатора на пост президента Университета, его восстановление на должность профессора теологии с постоянным окладом, ещё в августе повисло на волоске, натолкнувшись на сопротивление в учёном совете влиятельных противников реформ. "Но внезапно никто не захотел объявить себя поимённо", комментирует Шрёдер официальное обоснование отказа, заключающееся в том, что его восстановление в должности произошло с задержкой из-за того, что в "академическом сенате" речь шла "всего лишь о формальных сложностях".

Шрёдер, ещё в середине 80-х собиравший в своём кругу теологов и политиков, оппозиционных ГДР деятелей церкви, стал между тем профессором философии и систематической теологии, а кроме того деканом факультета.

На вопрос о политике профессуры в Гумбольдт -Университете, Шрёдер признался, что не смог настоять на своём заветном желании: "Я бы очень хотел, если бы в составе структурной и восстановительной комиссии принимали участие некоторые зарубежные коллеги, например, из Швейцарии. Это несколько смягчило бы обвинения в колонизации (Университета) старой Федеративной Республикой".

И как же оценивает "высланный" новатор политику обновления в целом на примере прежней восточно-германской кузницы кадров? "Когда учёные советы будут полностью укомплектованы", заявил Рихард Шрёдер, "то в конце и можно будет сказать : Обновление удалось!"

Справка (журнала ФОКУС)


Гумбольд Университет:

Основан в 1810
Число студентов (летом 1993): 19 945
Из них из "старых" (западных) земель: 23%
Президент: Проф. Марлис Дюркоп (должность эту получила скорее всего не за способности, которых нет, а за политическую лояльность, как "научный спикер" партии Зелёных, которая в то время набирала силу на политичской арене Германии; кроме того, она была "человеком со стороны", в ГУ был же невероятно популярен "опальный" Финк. Прим. перев.)

Число профессуры: 505
Занятые на сегодня места: 273

Число предметов: 160


Оригинал статьи

Примечания переводчика

* В 1990 году 50-летний теолог-евангелист и правозащитник из Ростока Иоахим Гаук стал по предложению Народной палаты ГДР уполномоченным по архивам "штази", а пять лет спустя возглавил Федеральное учреждение по документации бывших служб безопасности ФРГ. Параллельно Гаук занимался и работой в Европейском бюро по изучению расизма и враждебности к ино-странцам, принимал участие в разработке Закона об архивах "штази".

В конце 90-х под его началом работало 2777 исследователей и служащих, разбиравших 178 километров полок с архивами "штази". Из почти четырех миллионов документов к настоящему времени разобрано уже больше половины, однако многие запросы от пострадавших граждан и заинтересованных организаций по-прежнему остаются без ответа.

Работа этого ведомства постоянно вызывает много споров и дискуссий, переходящих порой в скандалы. Еще в 1991 году восточнонемецкие правозащитники высказали в газете "Die Andere" опасения, что этот парламентский орган надзора быстро превращается в бюрократическую машину, подконтрольную западногерманским спецслужбам. Не все согласны и с канцлером Шредером, назвавшим архив "штази" "аптекой против диктатуры" - как пишут журналисты, многие склонны видеть в этой аптеке одни лишь банки с ядом. Неудивительно, что нынешние немецкие коммунисты недолюбливают Гаука, считающего годы террора в Германии по схеме "12 плюс 44": к нацизму он добавляет коммунизм. Фракция ПДС была против выступления пастора на юбилейных торжествах 1999 года, посвященных падению Стены: по мнению коммунистов, рядом с Бушем и Горбачевым этому разоблачителю "теневых сторон" ГДР не место. А церковным кругам не понравились данные о количестве секретных информантов в среде священнослужителей, которые опубликовала комиссия. Оказалось, что таких осведомителей было более шести процентов, хотя раньше утверждалось, что их число не превышает двух процентов. В связи с этим Гаук призвал церковных иерархов к большей открытости, к публичному покаянию, которое не повлекло бы за собой никаких гражданских последствий.

С другой стороны, как заметил глава немецкого бундестага Вольфганг Тирзе, "население ГДР невозможно заменить на другое" - и впрямь, не увольнять же каждого третьего учителя в Саксен-Анхальте и каждого пятого в Тюрингии только потому, что их имена значатся в списках неофициальных информаторов "штази"? Настоящие скандалы разгораются вокруг известных персон. Так, едва журналистка Дерте Каспари была назначена пресс-секретарем СДП, в газетах появилась информация о том, что еще до своего совершеннолетия она подписала соглашение о сотрудничестве со спецслужбами ГДР. В итоге Каспари пришлось покинуть новый пост, но на прежнюю работу - на телеканалы ARD и Phoenix - ее уже не взяли.

Последний из такого рода публичных конфликтов был связан с публикацией результатов исследования Хубертуса Кнабе, который обнаружил немало новых фактов, свидетельствующих о проникновении восточногерманских спецслужб в среду политической элиты ФРГ. Публикаций в первую очередь опасались многие представители этой самой элиты. Раздавались конечно же голоса об уважении к политикам, и в результате разгорелась дискуссия о независимости исследователей.

Еще один скандал возник из-за того, что министр-президент земли Мекленбург-Форпоммерн социал-демократ Харальд Рингштоф обвинил комиссию Гаука в затягивании некоторых расследований, и прежде всего связанных с западногерманскими политиками. Он предложил передать работу в этой области университетам Восточной Германии. Гаук немедленно назвал подобные предположения "дезинформацией общественности".
ПОДРОБНЕЕ 

**Вольфганг Темплин
родился в 1948 г. в Йене

Активный член оппозиции в течение многих лет, Вольфганг Темплин принадлежал с конца 70-х к числу тех, кого государство считало своими опаснейшими своими врагами.

Окончив школу и получив профобразование, Темплин поступил в 1970 г. на философский факультет Берлинского университета и вступил в партию. Будучи убежденным сторонником социалистических идей, «недостатки» реального социализма он пытался исправить активной партийной работой. По тем же соображениям с 1973 по 1975 г. он был внештатным осведомителем «Штази». В 1975 г., осознав человеконенавистническую суть бюрократического государства, которому он служил, Темплин отрекся от своих политических друзей. В это же самое время он начал принимать участие в работе нелегальных студенческих троцкистских кружков.

Путь от правоверного коммуниста к оппозиционеру-демократу был долог. В 1976-1977 г.г. Темплин находился на учебе в Варшаве. Там он установил контакт с польской оппозицией, в том числе с «Комитетом защиты рабочих». С тех пор, несмотря на то, что позднее он стал невыездным, он поддерживал связи с польскими оппозиционными профсоюзами. Вернувшись в Берлин, Темплин до 1983 г. работал в Центральном институте философии Академии наук, принимая в то же время участие в деятельности зарождающегося независимого движения сторонников мира. В 1983 г. он вышел из СЕПГ. Темплин получил запрет на профессию и с тех пор работал уборщиком, лесником и истопником. В конце 1985 г. он стал соучредителем инициативы «За мир и права человека». Начиная с конца 1987 г., он пытался установить контакт с набиравшим силу движением желающих покинуть ГДР, видя в их лице соратников в борьбе с режимом. Это вызвало бурную дискуссию среди членов оппозиционных группировок. Отношение к желающим уехать со стороны тех, кто собирался остаться и продолжать борьбу, было очень неоднозначным.

Своим публичным саморазоблачением (он сообщил, что работал на «Штази») и своим выходом из партии он вызвал ненависть СЕПГ и службы госбезопасности. Однако еще больше раздражал он власти своими контактами с Западом и тем, что он не раз критически высказывался в западной прессе по поводу ГДР. В конце января 1988 г. его и его жену Регину арестовали и через несколько недель без суда и следствия выслали в ФРГ. Оттуда он поддерживал связь с оппозиционерами в странах Восточной Европы и информировал обо всем своих друзей в ГДР.

Сразу после падения Берлинской стены Вольфганг Темплин вернулся в ГДР. С декабря 1989 г. по март 1990 г. он принимал участие в работе общенационального круглого стола как представитель инициативы «За мир и права человека». После выборов в Народную палату он вступил во фракцию «Союз 90». В 1991 г. Темплин стал одним из основателей партии «Союз 90», из рядов которой он вышел в 1993 г. после ее слияния с Партией зеленых. Партийная дисциплина всегда была для него тяжкими оковами.
С 2010 г. Вольфганг Темплин возглавляет представительство Фонда Генриха Белля в Варшаве.

Взято с сайта "Мирная революция 1989/90"


В 2001 году вышла книга Карло Йордана "Кузница кадров в берлинском университете им. Гумбольдта". Рецензию на эту книгу переведу чуть позже.


«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Alfredius

  • Гость
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #16 : Пятница 4 Октября 2013 10:32:52 »
Огромное спасибо! В связи с событиями в России, весьма своевременная статья. Прямо таки напрашиваются аналогии.

Оффлайн dmiyur

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 5608
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #17 : Воскресенье 13 Октября 2013 19:01:06 »
Последний парад ННА в день 40-летия образования ГДР.

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Кузница кадров - Берлинский университет им. А.Гумбольдта
« Ответ #18 : Вторник 5 Ноября 2013 19:11:39 »
ПРОДОЛЖЕНИЕ

Как и обещала, перевод рецензии на книгу, послужившую основой для диссертации, Карло Йордана



Перевод: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Zeitgeschichte (nach 1945)
Автор: Эрих Никель


Рецензия на книгу Карло Йордана

Кузница кадров - Берлинский университет им. А.Гумбольдта

Протесты, чистки, милитаризация. 1945 - 1989




Настолько же интересная, насколько и обширная тематика, охватывающая не только институционную немецкую историю, но и историю времени и науки в более чем 45-летний период, описана Карло Йорданом в 12 разделах, которые трудно назвать просто главами, книги, объёмом 248 печатных листов. Здесь главные вопросы поставлены в хронологическом порядке, который соответствует и содержанию книги. Сюда можно отнести такие комплексные проблемы, как новое открытие Берлинского университета в начале 1946 года в Советском секторе Берлина, денацификацию профессорского состава бывшего Университета Фридриха-Вильгельма, применение условий допуска, согласно законам Контрольного совета стран коалиции в Германии (орган верховной власти в оккупированной Германии, образованный после Второй мировой войны державами-победительницами. В подчинении Контрольного совета находилась Межсоюзническая комендатура, осуществлявшая властные полномочия в разделённом на оккупационные секторы Берлине, прим. перев.) и т.д.

Карло Йордан особо подчёркивает отказ оккупационных властей от любой формы прусско-немецкого милитаризма, как в послевоенных школах, так и в Берлинском университете, выразившийся в том числе, например, в запрете на приём, точнее в осложнении условий приёма на учёбу, для бывших офицеров Вермахта. Этот пункт, как следует из текста (книги)  для Карло Йордана особенно важен потому, что играет ведущую роль в других главах, где показывается постепенное вовлечение преподавательского состава и студенчества в милитаризованные образовательные структуры в рамках обязательной воинской повинности в ГДР, а параллельно с этим и в систему военизированных групп, в противоположность предписаниям союзников по демилитаризации от 1945/46 77.

Пристально рассматривая политические дискуссии в Берлинском университете в самом начале Холодной войны между Советским Союзом и бывшими союзниками во Второй Мировой войне, Йордан описывает обострение политической ситуации в Берлине, которая вылилась в раскол послевоенной Германии и разделение города. В предверии этого развития, началось и сопротивление части студенчества против ориентирования Берлинского и других университетов Восточной Германии на советскую централизованную университетскую модель, которая стала главенствующей в качестве составной части переходного процесса в обществе (как Восточной Германии, так и всей Восточно-центральной Европы), руководимом советскими властями. В 1948 году в Берлине был (в качестве противовеса) основан Свободный Университет в Американском секторе, который за более чем полстолетия сформировал свои собственные традиции.

Цель Йордана заключается в том, чтобы попытаться показать, что кузница кадров - Гумбольдт-Университет в самом прямом смысле был создан для воспитания персонала, способного укрепить систему власти в ГДР, будучи одновременно встроенным (совершенно в традициях прусско-милитаристского духа) в военные структуры ГДР. В бывшей имперской столице Берлине, которая во время Холодной войны и после основания обоих немецких государств, а также из-за своего международного статуса (вопреки фактической интеграции Восточного Берлина в ГДР), сохранила свой особый символический образ в качестве "четырёх-секторного города" и "временно упразднённой столицы Германии", студенческие конфликты в университете Гумбольдта действительно имели особый политический вес вплоть до 1989/90 гг.

Йордан описывает целый ряд таких конфликтов, впрочем часто не без (временных) пропусков. К самым важным комплексным результатам в его описаниях относятся прежде всего события в стенах Университета, связанные с последствиями XX партийного съезда КПСС в 1956/57 гг., к которым серьёзно отнеслись как на Западе, так и на Востоке. В первую очередь это были студенческие демонстрации за демократизацию Университета на ветеринарном факультете летом 1956 и их подавление совместными силами СЕПГ и университетского руководства, функционерами Союза Свободной Молодёжи (большей частью со стороны, не из студунчества) и аппарта ШТАЗИ (тогда ещё не полностью сформированного). В дальнейших главах Йордан описывает систематическую подготовку и вовлечение студенчества (включая и женскую часть) в систему военизированной подготовки и резервного офицерского корпуса для Национальной Армии ГДР.

В особенности, начиная с 70-х годов, когда поколение "периода низкой рождаемости" в ГДР столкнулось с обязанностью квалифицированной военной службы в войсках Варшавского договора, искусственно сооружённые барьеры, препятствовавшие поступлению в Гумбольдт-Университет и в другие ВУЗы (в ГДР получить высшее образование можно было только отслужив срочную службу в Народной Армии, прим. перев.) стали всё больше и больше раздражать студенчество, и так внутренне всё меньше и меньше готовое к воинской повинности. Обрисованный Йорданом  процесс, который после строительства стены в 1961 и введения обязательной службы в ГДР ещё больше ускорился, выявляет интересные детали в развитии военизированной системы обучения вплоть до 1989 года. Правда ценность книги значительно уменьшается в связи с частыми плакатными речевыми оборотами и неопределёнными или просто отсутствующими аргументами, подкреплёнными фактическим материалом.

В связи с этим возникает много вопросов, относящихся не столько к субъективному восприятию, сколько к неполноценной научной проработке темы, особенно в тот момент, когда читатель узнаёт из краткой автобиографии автора (в приложении), что эта книга послужила основой для диссертации (хотя и под другим заголовком). Отпечатанные в приложении тезисы диссертации гораздо лучше сформулированы и более логично сгруппированы, чем текст самой книги. Правда там - в противоположность книге - сказано, что после событий 1953 года "созданные в Берлинском университете военные структуры Общества спорта и техники", были ещё усилены университетскими военизированными группами состоявшими большей частью из, по-военному готовых к бою, товарищей из СЕПГ и на треть из беспартийных бойцов, призванных замаскировать партийный характер групп в университете. Однако из текста книги следует, что такие группы возникли лишь в 1975 году и что ответственные лица просто старались проводить совместные мероприятия. Так какое же утверждение верно?

С формированием "двойной государственной системы" в разделённой Германии в 1949 году, с обеих сторон почти сразу возродился интерес к кадрам для построения военизированных формаций. Широкие возможности для профессионального восхождения снова открылись не только для "номинальных" бывших членов НСДАП, но и для "слегка причастных" к её деятельности. И потому не много смысла видится в том, что Йордан сравнивает частичное вовлечение Гумбольдт-Университета в военизированнын структуры ГДР с принципиальным подходом прусского кадетского воспитательного учереждения. Переход Берлинского университета, как и других высших школ и университетов в ГДР и других странах Восточной Европы, на рельсы централизованного управления скорее отражал соответствующее общественное устройство государств, ориентированных на СССР и находившихся в сфере его влияния.

Гумбольдт-Университет, как географически, так и в связи с сохранившимися традиционными образами, интересовал и Восток, и Запад, однако во времена ГДР он был - и это факт, далеко не каждому известный -  отнюдь не самым престижным ВУЗом. Само собой разумеется, в ГДР существовали и другие сильные, более старые и самостоятельные университетские традиции (пусть часто и в официальном социалистическом облачении), которые бережно сохранялись в Лейпциге, в Йене, в Грайфсвальде (Университет был основан 17 октября 1456 году и является вторым старейшим университетом в регионе Балтийского моря и седьмым старейшим в Германии, прим. перев.) и в Ростоке (можно ещё добавить университет Галле-Виттенберг, прим. перев.) Берлинский университет им. Фридриха Вильгельма был основан в 1810 году как Прусский "реформаторский" университет. Решающую роль в его создании сыграли братья Гумбольдт. В течение 19-го и начала 20-го столетия, до 1933 года, университет завоевал широкое международное признание. И это тоже была Пруссия. 

В книге Йордана духовное лицо "кузницы кадров ГДР - Гумбольдт-Университета" не играет никакой роли. Все высказывания по этому поводу сводятся лишь к "борьбе студенческих групп против семинаров по марксизму-ленинизму". Однако там учились и медики, математики, физики, которые не предусматривались системой для "управленческих задач". Пять университетов ГДР имели одну существенную особенность, которая отличала их от других в Восточной Европе - там были факультеты, на которых преподавали протестансткую теологию. Йордан обращает на это внимание лишь в связи с протестами студентов-теологов против предписанных государством занятий по марксизму-ленинизму. При этом гораздо ценнее было бы исследование истории факультетов в эстетически намеченном контексте.

Для политического воспитания подрастающего поколения в Восточном Берлине и в ГДР была особая система образовательных учереждений. Так на верхушке этой иерархической постройки находился Берлинский партийный институт им. Карла Маркса. Книга же Йордана тенденциозно пытается убедить, что эту роль взял на себя Гумбольдт-Университет.

При создании книги в него распоряжении находилось огромное число материалов из государственных и частных архивов. Он воспользовался немногими, малоизвестными документами, но оказался не в состоянии даже приблизительно охватить всю ширину и глубину горы других материалов. Заметно, что он лишь поверхностно рассматривает тогдашние политические, научные и управленческие структуры университета Гумбольдта, хотя, как это следует из его краткой автобиографии, сам он тоже - пусть и заочно - учился в "кузнице кадров". Некоторые персоны, не бывшие профессорами, им таковыми названы, или наоборот. Также написание имён ректоров и соответствующих проректоров и деканов можно было бы проверять более тщательно и добросовестно.


Оригинал статьи

Примечание переводчика

Об авторе


Карло Йордан
родился в 1951 г. в Берлине

Карло Йордан принадлежит к числу людей, которые обладают глубоким внутренним спокойствием и которых никто и ничто не способно сбить с толку или вывести из равновесия. Так было до 1989 г., так было в 1989-90 годах и так оно и сейчас. В 80-е годы он был одним из заметных деятелей восточногерманской оппозиции.

На Карло Йордана, инженера-строителя по образованию, оказали большое влияние антиавторитарное студенческое движение на Западе и пражский реформированный коммунизм. В молодости ему, прежде всего, хотелось строить свою жизнь без вмешательства государства. До 1979 г. он работал в государственной строительной организации, а с 1980 стал трудиться под эгидой церкви – в качестве прораба и в качестве преподавателя философии и литературы. С начала 70-х годов Йордан занялся в Берлине организацией культурно-политических мероприятий. С этого времени за каждым его шагом следила служба госбезопасности. С начала 80-х он стал принимать активное участие в деятельности пацифистских кружков. В 1986 Карло Йордан вместе с Вольфгангом Рюдденклау и Кристианом Хальброком выступил инициатором создания берлинской экологической библиотеки. В 1988 г. он основал экологическое объединение «Ковчег» и самиздатовский журнал «Архе Нова», в котором продолжил развивать идеи, легшие в основу экологической библиотеки. «Ковчег» документировал экологические проблемы и разрушение городской среды в ГДР. Некоторые из снятых его активистами репортажей были показаны по западному телевидению, в частности, документальный фильм «Горькие новости из Биттерфельда», в котором впервые рассказывалось об экологической катастрофе в масштабах целого региона. Такие репортажи помогали людям критически взглянуть на то, в каких условиях им приходится жить.

Во время революции 1989 г. Карло Йордан был в числе тех, кто предостерегал от чересчур поспешного присоединения ГДР к ФРГ. Он не был противником объединения, но выступал за то, чтобы осуществить его путем созыва всегерманского Национального собрания в соответствии со 146-ой статьей конституции. В ноябре 1989 г. он стал одним из основателей восточногерманской партии зеленых, которую он представлял с декабря 1989 г. по март 1990 г. на общенациональном круглом столе. Вплоть до объединения Западного и Восточного Берлина он был депутатом избранного в мае 1990 г. восточноберлинского городского совета, а в 1994-1995 годах - палаты депутатов единого Берлина.

В январе 1990 г. Карло Йордан выступил одним из инициаторов создания мемориально-исследовательского комплекса на Норманнсштрассе в бывшей штаб-квартире Министерства госбезопасности. С тех пор он неоднократно публиковал материалы по истории восточногерманской оппозиции. В 2000 он защитил в Свободном берлинском университете диссертацию, посвященную милитаризации Берлинского университета им. Гумбольдта. Карло Йордан принадлежит к числу оппозиционеров, проложивших путь к объединению Германии и не получивших за это сотой доли причитающейся им благодарности.

отсель 
« Последнее редактирование: Воскресенье 27 Ноября 2016 12:01:50 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Кочевник

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 4195
  • Да, скифы мы...
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #19 : Среда 6 Ноября 2013 09:02:06 »
Интересно, спасибо.
Отсутствующие редко бывают правы,зато чаще остаются в живых

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Re: ГДР, которую мы потеряли
« Ответ #20 : Среда 6 Ноября 2013 16:26:39 »
Интересно, спасибо.

Самое забавное то, что восточные оппозиционеры очень сильно удивились, когда  Запад  их "мнения" просто проигнорировал. Они-то, точь в точь, как и мы (чего уж греха таить, "что имеем не храним, потерявши плачем") тоже наивно полагали, что будет "также", только намного лучше. Изнанки капитализма им же никто не показывал, вернее показывали, но мы (и они) не верили. Кстати "остальгия" допускается в строго очерченных границах. Лирика-шмилика.. это пжлст, но никакой политики с экономикой, никакой отсебятины. ГДР была банкротом, ФРГ её спасла - баста!! Кто думает иначе, тот... Хм.. А кто, собственно, думает иначе?? Таких уже и не осталось, считай..
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
60 лет Трабанту
« Ответ #21 : Четверг 9 Ноября 2017 19:27:59 »

Нашла и перевела: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Preussische Allgemeine Zeitung
Автор: Вольф Ошлис
Дата опубликования статьи: 20 октября 2012


"Как будто автомобиль" из ГДР

55 лет назад началось производство "Трабанта", "Мести за Судеты"


Один из главных потерпевших от кончины Германской Демократической Республики называется Трабантом. Такой судьбы он не заслужил. Как говорят сегодня многие: "Ты был лучше, чем твоя репутация" - крокодиловы слёзы à la Карл Эдуард фон Шницлер (один из известнейших журналистов и главный комментатор телевидения ГДР, прим. перев.), пролитые по ГДР-овской "истории успеха". 7 ноября 1957 года началось производство "Траби", и до его окончания 30 апреля 1991 года было выпущено 3096099 экземпляров.


Трабант: распространённый и популярный восточнее Железного Занавеса

В 1975 году журнал "Таймс" поставил "Саксонский порше" на 27 место среди 50-ти "самых плохих машин всех времён и народов". Разгромную критику разделил и конструктор "Траби" Вернер Ланг, который в апреле этого года отпраздновал свой 90-й день рождения. Он едва ли поддержал своё "детище", заявив: "Это был технический регресс", который "не должен был быть построен" и которым он никогда "не гордился".

Некоторые, однако, смотрели на это иначе и когда в 1991 прекратилось производство Траби, то меланхоличный Курт Биденкопф, тогда министр-президент Саксонии, заметил: "Этот автомобиль стал частью немецкой истории". Тем не менее, для Траби есть "жизнь после сметри". В 2006 году официально было зарегистрировано ещё 58037 экземпляров, любители платили изрядные суммы за машины и запчасти к ним, а согласно данным страховых компаний, Траби подвергались угону чаще, чем Порше. На Западе и на Востоке, а также на других континентах действует не менее 200 "Траби-клубов", а во всём бывшем Восточном блоке, заботливо сохраняют память об автомобиле -  „Tygrys papirowy“ (Бумажный Тигр, Польша), "Pomsta pro Sudety“ (Месть за Судеты, Чехия), "Sypunerka“ (Мыльница, Болгария), "v.d.auto“ (Как будто автомобиль, Югославия), "BMW“ (Бакелитовый автомобиль, Чехия. Букв. Bakelit-Motorwagen, прим. перев.)

"Трабант" не был примером комфорта или новейшей техники, скорее он был создан для жизнеощущения, которое Томас Веймар в 1985 году вынес в заголовок своей книги; "С Траби к солнцу и свободе". Для нормального передвижения вполне хватало и дешёвого и доступного в ГДР общественного транспорта, но индивидуальный автомобилизм создавал моменты неконтролируемой свободы и незамутнённого смогом солнца. Потому он стал идеологически подозрительным и тормозился всеми методами - завышенными ценами, технической отсталостью, 15-летним ожиданием в очереди, малочисленными автозаправками и станциями техобслуживания. Тем не менее, все эти препятствия не могли уменьшить желание иметь автомобиль и тогда 14 января 1954 года правительство, сдерживая зубовный скрежет, уступило, решив стабилизировать валюту для того, чтобы удовлетворить покупательский спрос и финансировать социальную политику. Спустя три года началось серийное производство марки "S" (Саксонское кольцо)

История Траби - это героическая сага о (вначале) 12000-х механиках из Цвиккау, которые под руководством гениального техника начали строить автомобили, невзирая на послевоенную разруху и советский демонтаж производства. Сначала это были машины типов П-50 и П-70, персональный автомобили с объёмом двигателя соответственно 500 и 700 кубических сантиметров. Под впечатлением от старта советского спутника Земли 4-го октября 1957 года, они получили название "Трабант" (Спутник). В 1964 году последовал легендарный "Трабант 601" с 26-ю Л.С., который оставался почти неизменным вплоть до 90-х. В середине 1960-х появились модели "комби", "трамп" (бродяга) и "кюбельваген" (легковой вездеход), которые в общем были просто оптическими вариациями без технического скачка. И только в одном Траби опредил своё время. Поскольку ГДР не получала жести с Запада, то инженер Вольфганг Бартель придумал материал "Дуропласт", вполне экологическая композиция из грузинских отходов хлопкового производства и местной смолы - фенола. Из этой пластмассы и изготавливали кузова Трабанта - это было первое в мире крупносерийное производство транспортных средств из пластмассы.

Потому и получил автомобиль ласковую кличку "гоночный картон из Цвиккау". На Траби выросло целое поколение типичных средних немецких "самоделкиных", которые самоотверженно и нежно ухаживали за своими питомцами, и даже воспевали его, как в 1971 году это сделала Соня Шмидт в своём шлягере "Небесно-голубой Трабант". Машиностроение - на Западе основной двигатель "экономического чуда", в ГДР так и не получило приоритета. Хотя плотность персональных автомобилей в ГДР - 1,7 миллионов экземпляров, в 1980 году была самой высокой в Восточном блоке, спрос на машины и запчасти к ним, что составляло одну треть всего производства, рос непрерывно. В конце существования ГДР было представлено 6 миллионов заказов. Снижалась лишь безопасность движения: за 4 десятка лет в ГДР насчитывается 76000 жертв ДТП и 1,7 миллионов раненых.

В течение многих лет разрабатывались модели, которые потом так и оставались экспонатами в музеях фирм и КБ, или планировались совместные предприятия с чехами, или покупка одного из заводов Фольксваген, дискутировался переход на четырёхтактный двигатель. Но всё понапрасну, поскольку не хватало денег или политической воли. Когда в 1990 году наконец был выпущен "Трабант 1.1" с четырёхтактным мотором и другими новинками и усовершенствованиями, и с дотациями от государства был предложен на продажу за 7000 немецких марок, то народ в то время предпочёл новые или бывшие в употреблении западные машины. "Траби" окончательно оставил этот мир, хотя снова и снова ходили слухи о возможном возвращении.

Конец "Траби" сопровождался "Траби-вечеринками", когда западно-берлинцы колотили по крышам Трабантов, устремившихся в Западный Берлин через открывшуюся стену. Почти забыты страсти вокруг "Траби", как например ещё сегодня о них рассказывают на балтийском курорте Больтенхаген. Во времена ГДР это местечко  находилось в твёрдых руках "пограничников ГДР", которые следили тщательно и особенно зимой за тем, чтобы никто не мог бежать из Демократической Республики по льду замерзшей Висмарской бухты. Это было невозможно ещё и потому, что фарватер для проводки кораблей оставался открытым, о чём, однако, никто не подозревал. И, совершая попытки бегства на Траби, здесь снова и снова тонули целыми семьями. Больший успех имели варианты бегства через Чехословакию и Венгрию. Это подтверждал и злобный журнал "Таймс", смягчившись и похвалив наконец Трабант, как "автомобиль -освободитель".

Оригинал статьи

Примечание переводчика

Две песни из ГДР - 70-х

Britt Kersten - Hast du Langeweile & Sonja Schmidt - Ein himmelblauer Trabant

Бритт Керстен "Когда тебе скучно..." (1976) и Соня Шмидт с "Небесно - голубым Трабантом" (1971)


Трейлер культового фильма "Go, Trabi, go!" (в фильмы были использованы все мыслимые клише о жителях бывшей ГДР, начиная от саксонского диалекта и кончая непременным желанием посетить Италию. Любимец всего семейства - небесно-голубой Траби зовётся "Жоржем" :) )

Trailer - Go Trabio Go 1 (german).avi



Перевод: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Tagesschau
Дата опубликования: 7 ноября 2017


Фотогалерея

60 лет Трабанту


Конвейр Народного предприятия "Заксенринг" в Цвиккау

В начале 1954 Совет министров ГДР принял решение о строительстве малолитражного автомобиля, который должен был быть экономным и прочным. Автомобильный завод в Цвиккау принимает на себя дальнейшее планирование и развитие проекта П-70 - предшественника последующего Трабанта. Спустя три года 7 ноября 1957 первый Трабант сходит с конвейра./ picture-alliance/ dpa



Взгляд на готовые к отправке машины типа "Трабант"

День рождения оригинального Траби был выбран не случайно. Это было запланировано руководством ГДР - выпустить с конвейра первую малолитражку точно к 40-й годовщине Социалистической Октябрьской Революции в СССР. И уже в следующем году начинается серийное массвое производство. В самом начале цена одного Трабанта составляет 7.500 марок ГДР, в течение последующих лет она возрастает до 14.000 марок. / picture-alliance/ dpa



Трабант "П 50"

Имя нового автомобиля появилось в результате конкурса, объявленного автоконцерном в Цвиккау в 50-х. Трабант - это онемеченное чешское слово, которое первоначально означало "телохранитель". (Вообще-то это устаревшее значение слова, а автомобиль был назван в честь искусственного спутника Земли, запущенного в СССР в 1954, прим. перев.)
Тот, кто хотел иметь Траби, должен был запастись терпением. Гражданам ГДР приходилось ждать до 15 лет, прежде чем они могли получить собственного "телохранителя". Потому во многих семьях машину воспринимали как члена семьи и нередко Траби получал собственное имя./ picture-alliance/ dpa



Траби как грузовик

Жесть в 50-е была редкостью. Потому Трабант получил пластиковый кузов, изготовленный из пресованных остатков хлопка, ветоши и различных синтетических смол. Машины имели стальной каркас и мотор с воздушным охлаждением. В 1962, пять лет спустя после начала производства Трабанта 500 мощностью 18 Л.С., появилась следующая модель: Трабант 600 с рабочим объёмом двигателя 595 куб. см и мотором мощностью 23 Л.С. / picture-alliance/ dpa



Колонна Трабантов проезжает пограничный контроль Херлесхаузен

Незадолго до воссоединения Германий, в сотрудничестве с Фольксвагеном для Траби разработали четырёхтактный двигатель. До полного прекращения производства в 1991 в Саксонии было выпущено в целом 3 096 088 Трабантов различных моделей. Последний автомобиль этой марки с серийным номером 3096099 сошёл с конвейра в Цвиккау 30 апреля 1991 в 14:51. / picture-alliance/ dpa



Встреча владельцев Трабантов в Цвиккау

После воссоединения фильм "Давай, Траби, давай" (Go Trabi Go) позаботился о том, чтобы западные немцы получили представление о том, какую ценность представлял автомобиль для их восточных коллег. Однако так называемый "Plastebomber" (Пластмассовый бомбардировщик, букв.) вскоре приобрёл популярность и в старых (западных) федеральных землях. Многочисленные поклонники Траби стали организовываться в клубы, тысячи совершали ежегодные паломничества на Траби-встречи. В 1994 в Цвиккау был основан международный союз "Internationales Trabant-Register e.V." / picture-alliance/ dpa



Траби-трактор

Прежде чем настоящие любители поедут на Траби на свалку металлолома, они попытаются ещё приложить к нему руки. "Траби-трактор" появился в сентябре 2007 на встрече тягачей в Треквице, где смог показать свои скоростные качества. /| Bildquelle: picture-alliance/ ZB



Встречи водителей Трабантов в Цвиккау

Точно к 50-летию составлялись планы по возвращению Трабанта. Herpa - известный производитель моделей автомобилей, собирался вместе с партнёрами выпустить на улицы "новый Траби". Однако планы так и остались на бумаге./ picture-alliance/ dpa


Оригинал статьи


Ну и парочка моих фоток  :biggrin: Снято на Парижской площади у Бранденбургских ворот


Траби XXL




В окнах отражается американское посольство...


"Стретч - трабант"  :biggrin: (Резиновый Трабант)


.. и его обычный собрат


В Берлине есть прокат Траби и можно поучаствовать в автопробеге по городу)) Это когда едет целая колонна Трабантов разных цветов и узоров  :)
« Последнее редактирование: Четверг 9 Ноября 2017 19:46:16 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

 

Rating@Mail.ru
Portal Management Extension PortaMx v0.980 | PortaMx © 2008-2010 by PortaMx corp.
Яндекс.Метрика