Автор Тема: Асли Эрдоган говорит о том, о чём другие молчат  (Прочитано 1186 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10648
Асли Эрдоган говорит о том, о чём другие молчат
« : Понедельник 3 Октября 2016 22:17:55 »

  Перевод: Tortilla
Страна: Германия
Издание: Frankfurter Allgemeine Zeitung
Автор: Карен Крюгер
Дата опубликования статьи: 19 августа 2016


Асли Эрдоган говорит о том, о чём другие молчат

Асли Эрдоган пишет в резких тонах о нетерпимости и насилии, к которым тяготеет режим турецкого президента. Теперь она сидит в тюрьме. Такие голоса, как её, не дожны умолкнуть.


Она описывает то, что творит режим турецкого президента. Асли Эрдоган (однофамилица, но не родственница Реджипа Эрдогана, прим. перев.)


Какой прекрасной была картина, которую Турция рисовала тогда, в 2008, когда страна выступала почётным гостем франкфуртской книжной ярмарки. Логотип почётного гостя являл собой фестиваль красок - мозаика, о которой приглашённые представители турецкого правительства говорили, что она символизирует равноправное сосуществование различных культур и голосов в Турции. Авторы, которыми красовалась Турция на ярмарке, разумеется знали, что этот дивный автопортрет был скорее кривым зеркалом, поскольку многие из них испытали тогда на себе смертельные угрозы турецких националистов. И выставка на форуме принимающей гостей страны также была демонстрацией лакировки действительности Анкарой. Там были представлены такие писатели как Ясар Кемаль или поэт Назым Хикмет, чьи произведения подарили турецкой литературе всемирную славу. То, что многие из представленных авторов за свои книги и убеждения заплатили преследованиями или тюремными сроками, осталось за пределами выставки. Теперь некторые из этих судеб, похоже, опять повторяются.


С неудавшейся попытки путча 15 июля, в Турции задержано почти 40.000 человек. В среду очередь дошла и до журналистов про-курдской газеты "Озгур гюндем". Турецкий суд запретил газету, так как она пропагандирует РПК (Рабочую партию Курдистана, запрещённую в Турции, прим. перев.) Полиция арестовала 23 сотрудника и среди них известную писательницу Асли Эрдоган, которая составляла авторские колонки для газеты и была членом её редакции.

Притворная толерантность правительства


На той книжной ярмарке во Франкфурте, на которой Турция представляла себя такой толерантной, я и познакомилась с Асли Эрдоган. Один из её романов как раз был переведён на немецкий язык и под заголовком "Город в красной пелерине" был опубликован Швейцарским союзным издательством. Я встретилась с Асли Эрдоган для интервью: это была изящная остроумная женщина с коричнево-рыжими локонами, которая казалась одновременно энергичной и робкой, но сильно ранимой внутри. Эта смущающая двусмысленность была обусловленная, как я поняла позже, общественным климатом в Турции. Поскольку такие голоса, как у Асли Эрдоган, не склоняющейся перед условностями и не считающейся с различными табу, турецкое общество не переносит. Такие голоса подавляются, они дискриминируются общественно и профессионально, а если этого недостаточно, чтобы заставить их владельцев замолчать, то в дело вступает физическое насилие. Всё это было Асли Эрдоган уже знакомо, когда я встретила её в 2008 году. При одном аресте полицией она получила такие тяжёлые ранения, что по сей день должна принимать медикаменты и периодически носить шину-воротник. Как это было при нашем разговоре на книжной ярмарке.

Асли Эрдоган по образования физик, уже в 24 года она работала в исследовательском центре Церн в Женеве, занимаясь бозоном Хиггса. В начале 90-х она полностью посвятила себя литературной и журналистской деятельности. Когда читаешь её романы, несущие на себе явный личностный, автобиографический отпечаток, то видишь женщину, чей независимый мятежный дух подводит её снова и снова к краю пропасти.  Начинаешь иследовать её жизнь как журналиста, и многое понимаешь о том, как функционирует турецкое общество.

Пытки и насилие против женщин

После длительного пребывания в Южной Америке, куда Асли Эрдоган уехала после того, как ощутила угрозу своей безопасности в Турции, она с 1998 по 2001 писала статьи и заметки в леволиберальное издание "Радикал". Там она рассказывала об условиях содержания в турецких тюрьмах, о пытках, насилии против женщин и осуждала государственные репрессии против курдов - темы, на которые в тогдашней Турции говорить ещё не осмеливались. Именно поэтому журналисты других изданий стали нападать на неё - турецкое общество несёт на себе отпечаток глубоких социальных разломов. И вместо того, чтобы преодолевать эти разломы, некоторые турецкие СМИ, напротив, культивируют их.

В 2007, на следующий день после убийства армяно-турецкого журналиста Гранта Динка (Грант Динк был убит 19 января 2007 года перед редакцией своей газеты турецким националистом Огюном Самастом. Прим. перев.) Асли Эрдоган опубликовала в Радикале некролог другу. Спустя год писательница вместе с другими интеллектуалами принесла публичные извинения армянам за те страдания, которые им пришлось пережить, здесь подразумевается геноцид, совершённый на территории современной Турции (подробнее перевод Исламизированные армяне  http://p-w-w.org/index.php?topic=13938.0 ) И хотя Асли Эрдоган не употребила именно этот термин (геноцид), проправительственные СМИ воспользовались её жестом как поводом для беспрецедентной провокационной кампании против писательницы. Ей оставалось только бегство за границу. Однако потом она вернулась и в 2011 по политическим и человеческим мотивам начала писать для курдской газеты "Озгюр Гюндем".


Турецкий президент Эрдоган подверг аресту 40 тысяч человек. У ограды тюрьмы Метрис в Стамбуле.

Сообщения о её нынешнем аресте распространились в социальных сетях с быстротой молнии. Многим сообщил об этом в твиттере турецкий журналист Джан Дюндар, который с начала июля пребывает за границей. Его отставка с поста главного редактора газеты "Джумхуриет"("Cumhurit“) и сообщение о том, что по соображениям безопасности он пока не собирается возвращаться на родину, вызвали на той неделе не меньший переполох, чем новость об аресте Асли Эрдоган (заметка написана в августе 2016, прим. перев.)


И профессиональная карьера Дюндара также многое может сказать о климате в современной Турции. Свою журналисткую карьеру он начинал редактором в различных газетах и журналах. Кроме того, одно время он вел передачи на телевидении, когда критические обсуждения были ещё позволены турецким СМИ. Дюндар писал и книги, в том числе произведение о  поэте Назыме Хикмете* и биографию Ататюрка. Иначе, чем это принято в Турции, он не льстит Мустафе Кемалю, но рисует чрезвычайно критический портрет основателя государства. Таким образом, Дюндар, подобно Асли Эрдоган, также сломал табу. Его упрекали в клевете на Ататюрка. В немилость Дюндар попал и из-за своих фельетонов в газете "Милиет" (Milliyet) в которой он работал многие годы вплоть до своего бессрочного увольнения после Гези-протестов в 2013. И чья тональность была либеральной до 2011 года. Затем газету купил один из приближённых Эрдогана и вскоре она стала правительственным рупором. Критика Дюндаром Анкары в период Гези-протестов сделала его окончательно непригодным для работы в новом, преданном Эрдогану, издании.

То, о чём немецкое министрество иностранных дел не хочет знать

Джан Дюндар нашёл новое пристанище в "Джамхуриет". Именно здесь собрались многие из исключённых журналистов - примерно 4 000  вследствие Гези-беспорядков лишилось работы. Из-за статьи о поставках оружия турецкой тайной полицией исламским ополченцам в Сирии, Дюндар и его коллега Эрдем Гюль были приговорены к шести годам заключения. Своими расследованиями они подтвердили то, что теперь уже волнует и Германию: Турция является платформой для исламистов. Оба журналиста подали аппеляцию против приговора. Однако теперь, после "чисток" Эрдогана, трудно представить себе корректное ведение процесса. Если Дюндар вернётся в Турцию, то, вероятнее всего, сразу отправится в тюрьму. А так, находясь в изгнании, он может дальше бороться в интересах демократии в Турции.

А Асли Эрдоган? Её друзья, в том числе писатели Муратан Мунган и Бурхан Зёнмец, начали кампанию по сбору подписей за её освобождение. Во время нашей беседы во Франкфурте в 2008 Асли Эрдоган сказала, что так много писала о положении в тюрьмах потому что хотела быть там, где человеческие трагедии темнее всего. Она говорила: "Там царит полнейшая тишина".

Мы надеемся, что Асли Эрдоган вскоре снова окажется на свободе. Её голос нужен Турции как никогда. Однако президент Эрдоган введением чрезвычайного положения в стране, прикладывает все силы для того чтобы в его "Новой Турции" не звучало ни единого критичного голоса.

Оригинал статьи


Прим. перев.

* Назым Хикмет (17 января 1902 -3 июня 1963) - турецкий поэт, прозаик, сценарист, драматург и общественный деятель. Основоположник турецкой революционной поэзии. Коммунист с 1922 года. Лауреат Международной премии Мира (1950).



Родился в аристократической семье. Отец, Хикмет-бей, был османским госслужащим, работал в аппарате Министерства иностранных дел Османской империи. Происходил из семьи черкесских эмигрантов. Дед Мехмет Назим Паша в разное время был губернатором в Диярбакыре, Алеппо, Конье и Сивасе, входил в суфийский орден Мевлеви и исповедовал либертарные взгляды.

Мать Назима, Джелил-ханым, была образованной для своего времени женщиной, художницей, знала французский язык, умела играть на фортепиано. Она была дочерью османского генерала Энвера Джелаледдина-паши. Прадед Хикмета по материнской линии, поляк Константин Божецкий, эмигрировал в Турцию после революций 1848 года, первоначально жил в польской деревне Полонезкёй, затем сменил подданство, принял ислам и под именем Мустафы Джелаледдина-паши служил офицером в османском войске. В 1869 году в Стамбуле вышла его монументальная работа «Les Turcs anciens et modernes» («Древние и современные турки») — книга, которая положила начало современной турецкой политической мысли.

Другой прадед Назыма по материнской линии, османский генерал Мехмет Али-Паша родился в Бранденбурге (Пруссия), его настоящее имя было Людвиг Карл Фридрих Детройт. В юности он покинул дом, путешествовал, в Османской империи принял ислам, сменил имя и поступил в военное училище. Отличившись в Крымской войне, в 1865 году он стал бригадным генералом и получил титул паши. Во время Русско-турецкой войны 1877—1878 годов он возглавлял турецкое войско в Болгарии, позже участвовал в Берлинском конгрессе 1878 года и был убит повстанцами в Косово.

Бабушка Назыма по материнской линии происходила из черкесского рода.

Назым Хикмет родился 20 ноября 1901 в Фессалониках, где в то время работал его отец. Впрочем, зарегистрировали его рождение только 15 января 1902; это и считается официальной датой появления Хикмета на свет. Он посещал начальную школу Ташмектеп в стамбульском районе Гёзтепе, а впоследствии — Галатасарайский лицей в районе Бейоглу. В 1913 году написал своё первое стихотворение, «Feryad-ı Vatan» («Плач Родины»). Годы его учёбы пришлись на время политического подъема в обществе под влиянием Первой мировой войны и Русской революции 1917 года. В 1918 году Хикмет окончил Военно-морскую академию на Принцевых островах и некоторое время служил офицером на военном крейсере «Хамидийе», но в 1919 году заболел плевритом и по состоянию здоровья в 1920 году был освобождён от службы на флоте.

В 1921 году Назым Хикмет и его друзья — Вала Нуреттин, Юсуф Зия Ортач и Фарук Нафиз Чамлыбель — отправились из оккупированного интервентами Стамбула в Анатолию, чтобы участвовать в Освободительной войне, увидеть жизнь простого народа и наладить связи с социалистическими организациями. В Анкаре он вместе с Валой Нуреттином встретился с Мустафой Кемалем-Пашой, возглавившим освободительное движение. Мустафа Кемаль попросил двух друзей написать стихотворение, которое вдохновляло бы турок присоединяться к борьбе за независимость. Результат их труда понравился руководителям национального движения, так как стих получил большую популярность среди молодёжи. Было решено не отправлять поэтов на фронт, а назначить учителями в лицей города Болу.

Впрочем, левые взгляды молодых учителей не понравились местным чиновникам, и Хикмет с Нуреттином, поражённые Октябрьской революцией, нелегально отправились в Советскую Россию. 30 сентября 1921 года они прибыли в Батуми, а в июле 1922 года осели в Москве. Там Хикмет вступает в Российскую коммунистическую партию (большевиков) и учится в Коммунистическом университете трудящихся Востока на факультете «Экономика и общественная жизнь». На него оказывают глубокое впечатление художественные эксперименты Владимира Маяковского и Всеволода Мейерхольда. Стихотворная форма поэзии «лесенкой» поразили его ещё до того, как он выучил русский язык. В 1924 году в Москве вышел первый поэтический сборник Назыма Хикмета «28 Kanunisani».

В 1924 году Хикмет возвращается в Стамбул и начинает редактировать ежедневный журнал «Айдынлык» («Свет», печатный орган нелегальной турецкой Компартии), а также работать в других революционных изданиях. В феврале 1925 года турецкое правительство закрыло «Айдынлык» за выступления против власти и в защиту курдских повстанцев. Сотрудников журнала арестовали и судили. Назым Хикмет смог избежать ареста и сбежал в Измир, где перешёл на нелегальное положение. Его заочно осудили на 15 лет тюрьмы. В сентябре 1925 года Хикмет снова бежал в СССР. Там участвовал в создании экспериментального театра-студии, закрытого в марте 1927 года.

В Советском Союзе Хикмет дважды женился: первый брак с турчанкой Нюзхет Ханым длился недолго, и позже он женился на русской — враче Елене Юрченко. В 1928 году, воспользовавшись амнистией, он решил вернуться в Турцию. Его жена не смогла поехать с ним, а вскоре умерла.

Сам Хикмет на родине сразу был арестован и провёл в тюрьме восемь месяцев. После освобождения публиковал стихи, романы, рассказы, статьи, эссе и пьесы в ежедневной газете Akşam. В 1929 году вышли в свет его сборники стихов «835 строк», «Джоконда и Си Я-у». Тогда же он начал работать в редакции авангардистского журнала «Resimli Ay» («Иллюстрированный ежемесячник»), который вызвал фурор в интеллектуальных кругах. В то время Хикмет познакомился с Пирайе Алтиноглу, которой тогда было 22 года.

Несмотря на репрессии со стороны государства, литератор быстро получил общественное признание, в 1930—1932 годах он выпустил пять сборников стихов и две пьесы. Впрочем, произведения Хикмета часто подвергались цензуре, а самого его неоднократно арестовывали. За сборник стихов «Телеграмма, поступившая ночью» (1932), в которой автор призывал турецких коммунистов стойко бороться за демократию, в 1933 году он был обвинён в участии в запрещенной организации и стремлении свергнуть режим, арестован и осуждён на пять лет лишения свободы (через год освобождён по амнистии). В дальнейшем почти после каждой книги его приговаривали к тюремному заключению.

1933—1935 годы Хикмет провёл в тюрьме в Бурсе, где написал революционную «Поэму о шейхе Бедреддине Шимавне» и «Письма к Таранта Бабу» — поэму о вторжении итальянских фашистов в Эфиопию. В сборнике стихов «Портреты» (1935), поэме «Письма к Таранта Бабу» (1935) и публицистической работе «Немецкий фашизм и расовая теория» (1936) он разоблачал фашизм и его турецких сторонников.

В 1935 году он вышел на свободу по амнистии и смог жениться на Пирайе. На тот момент она была разведена и уже имела двоих детей. Чтобы прокормить семью, Хикмет начинает писать под разными псевдонимами рассказы в периодической печати, а также пишет киносценарии, занимается озвучкой и режиссурой на киностудии «İpek Film».

В 1936 году вышла последняя опубликованная в Турции при его жизни книга — «Поэма о шейхе Бедреддине» и, как приложение к этой книге, брошюра «Национальная гордость» — адаптивный перевод работы В. И. Ленина «О национальной гордости великороссов». Одновременно сталинистское руководство СССР обвиняло автора в троцкизме.

Накануне Второй мировой войны противостояние между правой националистической и левой интеллигенцией в Турции достигает пика. В прессе нарастает вал антикоммунистических обвинений, а Хикмета открыто преследовали полицейские провокаторы. Во время политического процесса в 1938 году военный суд приговорил Хикмета к 28 годам и 4 месяцам тюрьмы с запретом публикаций по обвинению в подстрекательстве к мятежу. Вина поэта заключалась в том, что у курсантов военного училища были найдены книги с его стихами, которые в то время находились в свободной продаже. На этот раз в тюрьмах Стамбула, Анкары, Чанкиры и Бурсы он провел более двенадцати лет.

Но творческая деятельность Хикмета продолжилась и в тюрьме: в частности, за решёткой он перевел «Войну и мир» Льва Толстого, написал цикл стихов «Письма из тюрьмы» и эпопею «Человеческая панорама из моей страны». В тюрьме он знакомится с молодыми художниками Орханом Кемалем и Ибрахимом Балабаном. В 1948 году он влюбился в дочь своего дяди Мюневвер Андач (Берк), посвятил ей ряд стихотворений и наконец, выйдя из тюрьмы, женился на ней, расставшись с Пирайе.

В конце 1940-х годов резко ухудшилось состояние здоровья поэта. В 1949 году интеллектуалы со всего мира, включая Пабло Пикассо, Поля Робсона и Жана-Поля Сартра, создали комитет, который добивался освобождения Назыма Хикмета. Его освобождения требовали также юристы Анкары и интеллектуалы Стамбула, доказавшие, что тюремный срок Хикмета — результат судебной ошибки. В 1950 году, пережив сердечный приступ, Хикмет провёл 18-дневную голодовку. В результате, в том же году после парламентских выборов он был освобождён на основании всеобщей амнистии, у них с Мюневвер родился сын Мехмет.

49-летний поэт длительное время нигде не мог найти работу, полиция вела за ним постоянное наблюдение, а вскоре ему прислали повестку в армию. Опасаясь «случайного» убийства «при попытке побега», он был вынужден снова, на этот раз навсегда, покинуть Турцию. Благодаря совету и помощи Рефика Эрдурана, через Чёрное море он бежал в Румынию, а оттуда в 1951 году прибыл в СССР. 25 июля турецкое правительство лишило Хикмета гражданства, и он на основании происхождения своего прадеда получил гражданство Польской Народной Республики, взяв фамилию Божецкий.

В Москве Хикмет стал знаменитостью в интеллектуальных кругах, он много путешествовал, особенно по странам соцлагеря. Впрочем, жизнь в СССР начала 1950-х годов разочаровала его: Маяковский и Мейерхольд, как и авангардное искусство вообще, редко упоминались и официально не одобрялись. Хикмета раздражала необходимость постоянно упоминать Сталина в стихах и намеренные искажения в переводах его произведений. Ходили слухи, что из советского руководства с Хикметом при необходимости встречался не Сталин, а Маленков, чтобы не провоцировать поэта. О своих чувствах поэт рассказывал друзьям, в частности Илье Эренбургу: «Я очень уважаю товарища Сталина, но не могу вынести стихов, в которых его сравнивают с солнцем. Это не просто плохая поэзия, это плохой вкус».

Находясь в Советском Союзе, поэт полностью посвятил себя борьбе за мир. В 1951 году Назима Хикмета вместе с Пабло Нерудой наградили Международной премией мира. Выступая против войны, он поддержал борьбу греческих киприотов против британского колониального господства и призвал турецкое население острова поддержать освободительное движение, будучи убежденным, что население Кипра должно мирно жить вместе. В 1952 году Хикмет стал членом Бюро Всемирного совета мира.

Хикмет завёл роман с Галиной Григорьевной Колесниковой — молодым врачом, которая занималась им в санатории в Барвихе. Они стали жить вместе, Союз писателей СССР принял её назначение личным врачом поэта. В конце 1955 года Назыма Хикмета за консультацией по поводу албанских народных костюмов посетила делегация из «Союзмультфильма». В составе делегации была кинодраматург и редактор Вера Тулякова. Несмотря на то, что она была замужем и имела дочь, а её покойный отец был на шесть лет моложе Хикмета, тот начал регулярно ходить в «Союзмультфильм» с шоколадом и цветами. В 1960 году он, переписав свою дачу в Переделкино, автомобиль, мебель, радио, телевизор, книги и картины на Галину Колесникову, женился на Туляковой.

Тулякова стала четвёртой, последней, женой Назыма Хикмета, который слыл красивым мужчиной («великан с голубыми глазами») и имел большой успех у женщин. Вера Тулякова после его смерти написала о нём книгу воспоминаний «Последний разговор с Назымом», которая четырежды издавалась на турецком языке, а в 2009 году выпущена в России.


3 июня 1963 года в 6:30 Назым Хикмет умер от сердечного приступа. Он был похоронен на московском Новодевичьем кладбище, его могила до сих пор остается объектом массового посещения. По сей день неисполненным остается его желание быть похороненным под платаном на сельском кладбище в Анатолии.

    В России жил Назым Хикмет, голубоглазый турок.
    (Я.Смеляков)

Несмотря на репрессии и запрет творчества Назыма Хикмета в Турции, он оставался популярным поэтом на родине даже во время «холодной войны». Официальный запрет с его стихов был снят в 1965 году, через два года после его смерти.

Последние годы в Турции шла дискуссия вокруг возвращения поэту турецкого гражданства. В пользу этого по инициативе Партии социалистической власти (нынешней Компартии) было собраны тысячи подписей граждан, но националисты и правые политики оказывали ожесточённое сопротивление попыткам реабилитировать «предателя», который «выступал против Ататюрка и против государства». 5 января 2009 года, через 58 лет после изгнания, турецкое правительство посмертно вернуло Хикмету гражданство. Власти обратились к родственникам поэта с запросом, хотят ли они вернуть его останки на родину.

Суды, в которых рассматривались дела с участием Хикмета

    1925 — суд независимости в Анкаре (во время Освободительной войны в стране было создано восемь «судов независимости», где судили за выступления против нового режима)
    1927—1928 — стамбульский суд для рассмотрения тяжёлых уголовных преступлений
    1928 — суд для рассмотрения тяжёлых уголовных преступлений в Ризе
    1928 — суд для рассмотрения тяжёлых уголовных преступлений в Анкаре
    1931 — уголовный суд Второго района Стамбула
    1933 — стамбульский суд для рассмотрения тяжёлых уголовных преступлений
    1933 — уголовный суд Третьего района Стамбула
    1933—1934 — суд для рассмотрения тяжёлых уголовных преступлений в Бурсе
    1936—1937 — стамбульский суд для рассмотрения тяжёлых уголовных преступлений
    1938 — суд военного трибунала
    1938 — суд военно-морского трибунала


По значимости для турецкой поэзии сравним с А. С. Пушкиным, по словам Хакана Аксая: «У них — Пушкин, у нас — Назым».

Назым Хикмет ввёл в турецкую поэзию так называемый свободный стих (верлибр), концептуально отмежевавшись от «силлабических поэтов». Первые его стихи написаны в силлабической системе, но позже он стал искать новые формы. На Хикмета повлияли советские футуристы, особенно Маяковский. Вернувшись на родину в 1924 году, он возглавил турецкое авангардное движение, экспериментируя в поэзии, драматургии и написании киносценариев. Отказавшись от силлабической метрики, Хикмет перешёл на верлибр, который позволил ему полнее реализовать вокальные особенности турецкого языка. Элементы османской стихотворной традиции сочетаются в его поэзии с новейшими формами.

Ораторская манера письма и патетичность, присущие его ранним стихам, позднее уступили место глубокой лиричности. Велико влияние Назыма Хикмета на современную турецкую поэзию, где с его именем связано целое направление.

Неотъемлемая содержательная особенность поэзии Хикмета — социально-революционный пафос и мотивы единения с соотечественниками из низших народных слоёв. Одновременно поэт отвергает любые попытки романтизации ориенталистских стереотипов.

На своей родине Хикмет сталкивался с травлей со стороны националистических и консервативных критиков — за свои коммунистические и интернационалистские взгляды. На протяжении длительного времени он был единственным крупным турецким литератором, который открыто говорил о геноциде армян в Османской империи в 1915—1916 годах.

Одно из самых известных стихотворений Хикмета — «Kız Çocuğu» («Девочка») — написанный от лица семилетней девочки: погибнув десятью годами ранее во время атомной бомбардировки Хиросимы, она призывает мир к миру. Это антивоенное произведение приобрело широкую известность, было положено на музыку и исполнялось многими певцами в Европе и Новом Свете. В английском переводе, под названием «I Come And Stand At Every Door», его исполняла группа Пит Сигер, группы «The Byrds», «This Mortal Coil» и «The Fall». 5 августа 2005 года, на 60-ю годовщину бомбардировки, песню исполнили в японском переводе во время концерта в Хиросиме.

Назым Хикмет также выступал против Корейской войны, в которой принимала участие и Турция. Американский сенатор Джон Фостер Даллес в своей речи признал, что турецким солдатам платят за участие в войне по 23 цента в месяц, тогда как американский солдат получает не менее 70 долларов. В ответ Хикмет написал протестное стихотворение «23 Sentlik Askere Dair» («О солдате за 23 цента»).

Хикмет поддержал развенчание культа личности Сталина на ХХ съезде КПСС и посвятил стихотворение этому событию, сравнив его с воскресением Ленина. Он написал антисталинистскую пьесу «А был ли Иван Иванович?», в которой двое традиционных персонажей турецкого народного театра наблюдают за трансформацией живого человека в бюрократический винтик. Представление, которое сравнивали с пьесой Маяковского «Клоп», было запрещено сразу после премьеры в Московском театре сатиры, зато его ставили театры в Риге, Праге и Софии.

В своих пьесах Хикмет применял технику эпической драмы Бертольта Брехта. Основные темы его драмы — одиночество, измена и отчуждение в капиталистическом обществе. В пьесе «Забытый человек» показана тщетность земной славы и несчастной личной жизни, часто сопровождающей мнимый успех в мире. «Дом покойника» — рассказ о жадности и лицемерии, царящие в мещанской семье из «среднего класса». В основе драмы «Ферхад и Ширин» лежит старинная персидская легенда. В СССР её адаптировали, поставив по мотивам произведения Хикмета балет на музыку Арифа Меликова под названием «Легенда о любви». В пьесе «Сабахат» показано, как политические лидеры эксплуатируют трудящихся.

Поэзия Хикмета переведена на многие языки мира (на немецкий язык, например, его стихи переводил известный бард Ханнес Вадер), пьесы ставятся в театрах Европы, Америки и Азии. Многие стихи Хикмета были положены на музыку композитором Зюльфю Ливанели.

По сценариям Назыма Хикмета в СССР сняты фильмы:

    «Двое из одного квартала» (1957)
    «Влюблённое облако» (1959)
    «Мир дому твоему» (1963)
    «Любовь моя, печаль моя» (1978)
/Источник Википедия/

Ему принадлежат широко известные строки:

Ведь если я гореть не буду,
и если ты гореть не будешь,
и если мы гореть не будем,
так кто же здесь рассеет тьму?

Очень интересная статья в "Журнальном зале" НАЗЫМ ХИКМЕТ В МОСКВЕ (1951-1963) http://magazines.russ.ru/druzhba/2010/7/me18.html
« Последнее редактирование: Понедельник 3 Октября 2016 22:19:48 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

 

Rating@Mail.ru
Portal Management Extension PortaMx v0.980 | PortaMx © 2008-2010 by PortaMx corp.
Яндекс.Метрика