Автор Тема: "Я не нахожу последовательного интереса к арабской литературе"  (Прочитано 2649 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10579

Нашла и перевела: Tortilla
Страна: Германия
Издание: qantara.de
Автор: Рут Рене Райф



Интервью с переводчиком Хартмутом Фэндриком


"Я не нахожу последовательного интереса к арабской литературе"


Хартмут Фэндрик - один из самых известных переводчиков арабской литературы в немецкоязычных странах.  Он перевёл на немецкий язык почти 60 романов.  В интервью Рут Рене Райф он говорит о том, почему арабская литература недооценивается в  немецкоязычном мире.



Господин профессор, беспорядки и гражданские войны снова привлекли внимание к арабскому миру.  Оказывают ли такие новости влияние и на восприятие  арабской литературы у нас?  Пробуждают ли любопытство и желание познакомиться с другой стороной арабского мира?

Нет. Этого я не замечаю. Арабская литература по-прежнему является "золушкой" немецкоязычного книжного рынка.  Ассортимент её очень скуден, особенно в сравнении с тем, что можно было бы предложить. Мы говорим о 20-ти различных странах, каждая из которых представлена своей собственной литературой.  Арабская весна породила скорее весьма необычную реакцию.  Я вспоминаю, что примерно два месяца после начала демонстраций мне звонили из издательств с вопросом, когда же наконец появится роман о Арабской весне.

Не кажется ли Вам, что арабские авторы воспринимаются более, как политические представители своих стран и менее, как писатели?


Обложка романа "Дом Якобяна"  Аля аль Асуани ( Египетский писатель, автор самого громкого арабского романа XXI века. «Дом Якобяна» (2002) выдержал девять изданий на арабском языке, а также переведен на 34 языка мира.  Прим. перев.) Фото изд. Ленос

"Авторы арабского мира всегда ощущали себя на Западе несколько недооцененными. Вместо того, чтобы задавать им вопросы, касающиеся эстетики, их начинают расспрашивать о роли оппозиции в их странах", говорит Хартмут Фэндрик


Да, это тот самый случай. Мы можем наблюдать этот феномен уже несколько десятков лет по отношению ко всему неевропейскому миру.  Авторов оценивают исключительно по содержанию их книг и высказываниям, но не по эстетическим критериям.  В отношении к латиноамериканской литературе кое-что изменилось, но к арабской - нет.  Авторы арабского мира чувствуют себя на Западе несколько недооцененными.  Вместо обсуждения вопросов эстетики, их начинают расспрашивать о роли оппозиции в их странах. Я вспоминаю о презентации одного марроканского автора, который на вопрос о врутренней политке его страны ответил встречным вопросом о том, будут ли министра внутренних дел так  расспрашивать о литературе.

Может ли более глубокое знание арабской литературы способствовать коррекции искажённой картины политических событий, которая вызвана односторонней подачей новостей?

По-меньшей мере, это могло бы дополнить картину. Любой арабский автор имеет совершенно иной взгляд на политику и развитие своей страны, чем европейский журналист, который прожил там всего пару лет и, вероятнее всего, даже не владея арабским языком, рапортует о том, что ему ссобщают  на пресс-конференции. Скорее всего, мы не были бы так поражены происходящим в арабском мире, если бы чуть больше читали арабскую литературу.

Если оглянуться назад, то можно увидеть, что существует большое число книг, указвающих на вероятность нынешних событий.  Это вещи, написанные в течение последних пятидесяти лет, в которых рассматриваются как возрастающее недовольство, так и настроения бунта и мятежа.  Самым знаменитым из них является роман "Дом Якобяна" египетского писателя Аля аль Асуани, где речь идёт о зарождении терроризма, как одной из версий оппозиции.  И Соналла Ибрагим из Египта в своём романе "Экзаменационная комиссия" также подвергает уничтожительной критике "открытую политику" египетского правительства или то, что он называет "политикой распродажи". Книга переведена на немецкий язык, но продаётся очень плохо.

То, о чём особо сожалеют многие арабские писатели, так это о недостаточной поддержке со стороны западных авторов, не ищущих диалога со своими арабскими коллегами...


Я бы посчитал это великолепным, если бы немецкоязычные писатели расчистили бы дорогу своим арабским коллегам. К сожалению, я убедился на собственном опыте, что немецкие авторы не интересуются арабской литературой.  Так Мартин Вальзер (современный немецкий писатель и драматург, крупнейший представитель послевоенной немецкой литературы, прим. перев.), к которому я как-то обратился с просьбой написать вступление к одному арабскому роману, отказал мне под предлогом того, что ничего в этом не понимает.

Как Вы оцениваете ассортимент книг арабских авторов на немецком книжном рынке?



Обложка романа "Ожерелье голубей" Раджи Алем (писательница из Саудовской Аравии, прим. перев.) Фото изд. Унион

"Ожерелье голубей" это очень сложный комплексный роман с различными сюжетными линиями, картинами и развязками. Он не соответствует ни одному "восточному" стереотипу, а является самостоятельной и своеобразной книгой о городе Мекка - полюсе религиозного мышления для полутора миллионов человек этого мира - поясняет Хартмут Фэндрик



Немецкоязычный книжный рынок отмечен избыточным предложением из Египта и Ливана.  Некоторые страны на нем  вообще не присутствуют. Например Аравийский полуостров практически не представлен.  Вы тщетно будуте искать литературу Йемена или Омана. Саудовской также почти нет.  Представители Магриба чаще всего являются переводами с французского.  Из Туниса можно найти два-три перевода с арабского.  То же самое касается Алжира или Марокко.  Насколько мне известно, из Мавритании нет ничего переведённого непосредственно с арабского.  Парой книг представлен Ирак. Из Ливии только один автор.

Вы недавно перевели роман "Ожерелье голубей" саудовской писательницы Раджи Алем. Роман, который вообще не соответствует никаким нашим стереотипам о Саудовской Аравии.  Но его издание прошло так, что едва ли кто обратил на это событие внимание.  Вам не кажется, что читатели подходят к арабской литературе с определёнными ожиданиями и игнорируют то, что им не соответствует?


У нас на арабскую литературу по прежнему наклеен ярлык "Тысячи  и одной ночи". Произведение, безусловно, играет большую роль в литературе. Одновременно при этом цементируя "восточные" стереотипы.  Новая переводчица "Тысячи и одной ночи" получает приглашения со всей Германии. Там поиграют немного восточной музыки, почитают отрывки из сказок и залы ломятся от публики.  Если же я, например, захочу выступить с лекцией о новом писателе из Сирии или Ливии, то вначале мне придётся найти книжный магазин, который вообще пойдёт на это и радоваться, если соберётся хоть десять-двадцать слушателей.  "Ожерелье голубей" это очень сложный комплексный роман с различными сюжетными линиями, картинами и развязками. Он не соответствует ни одному "восточному" стереотипу, а является самостоятельной и своеобразной книгой о городе Мекка - полюсе религиозного мышления для полутора миллионов человек этого мира.

Есть ли у Вас, как у переводчика возможности влиять на издательства, продвигая публикации арабских писателей?


В принципе, это задача скаута, то есть консультанта, предлагать издательствам ту или иную книгу. Я знаю от пререводчиков со скандинавских языков, что их услуги в качестве консультантов имеют очень большой спрос.  По отношению же к арабской литературе большая часть издателей предпочитает искать информацию в интернете.  Для меня такое отношение является деморализующим.  Поскольку это означает, что  они могут перевести лишь те заголовки, которые уже есть на английском или французском языках.  Я на своей интеренет- странице составил список произведений,  перевод которых  выгоден и имеет смысл, но для которых я не нахожу издателей.  Однако чаще переводятся не те книги, которые этого заслуживают, а те, что связаны с каким-либо скандалом или сломом  некоторого табу.  Подобные переводы, разумеется, имеют определённый коммерческий смысл, но вот смогут ли они обогатить наше представление об арабском мире, остаётся под вопросом.

Какие издательства немецкоязычного мира вообще занимаются арабской литературой?



Читательницы на Каирской книжной ярмарке.

"Я всегда бываю сильно поражён, когда в странах арабского мира прохожу мимо книжных витрин. Сколько всего переводится с немецкого. Здесь знают Эльфриду Елинек и Генриха Бёлля. Есть и переводы Рильке, Гельдерина, Тракла и Грасса", говорит Хартмут Фэндрик



Издательства, последние десятилетия больше всего занимавшиеся арабской литературой - это Ленос из Базеля и Унион из Цюриха.  В издательстве Ц.Х.Бека в кооперации с издательской группой Кипернхойер в 80-е публиковалась "Восточная библиотека". Потом существуют ещё редакция Ориент в Берлине и издательство Алави в Кёльне, публикующие арабскую женскую литературу.  Издательство Лихтерханд опубликовало роман  "Азазель" Юсуфа Зидана *.  Издательством Ганза также выпущено несколько книг, например роман "Утро гнева" писателя из Ливана Джаббура Дуайхи, и оно готово рассмотреть и другие предложения о переводах.  Издательство Фишера также приступило к публикации романов египтянина   Аля аль Асуани, и в Зуркамп  совсем недавно также вышло две ливанских книги.  Но я всё-таки не вижу последовательного интереса к арабской литературе. Больше всего мне хотелось бы, чтоб одно из этих издательств просто хоть раз перевело бы пять или десять книг из различных частей арабского мира.

А как обстоит дело с той стороны, насколько немецкоязычная литература известна в арабском мире?

Там знают довольно много.  Я всегда бываю сильно поражён, когда в странах арабского мира прохожу мимо книжных витрин. Сколько всего переводится с немецкого. Здесь знают Эльфриду Елинек и Генриха Бёлля. Есть и переводы Рильке, Гельдерина, Тракла и Грасса. Часто переводы делаются по личной инициативе.  Я был знаком с одним ливанским переводчиком, к сожалению он недавно умер, который занимался главным образом переводами Рильке, Гельдерина и Тракла. Часто тексты Хандке (австрийский писатель и драматург, известен своими просербскими настроениями, подписал письмо от имени художников в защиту Милошевича, прим. перев.), Зюскинда или Грасса переводят представители академической германистики.

Хартмут Фэндрик родился в 1944 в Тюбингене. С 1966 учился в университетах Тюбингена, Мюнстера и Лос-Анджелеса, изучая исламскую религию и философию. С 1978 преподавал в Цюрихе арабистику и историю и культуру исламских стран.  Карьера переводчика арабской литературы началась в 80-е романом палестинского писателя Гассана Канафани. С 1984 по 2010 в серии Арабская литература в щвейцарском издательстве Ленос вышел ряд его переводов.

За заслуги в области переводов арабской литературы получил множество наград, в том числе такие, как кольцо Иеронима от Немецкого союза писателей (1995), переводческая премия Арабской лиги (2004), международная премия хранителя обеих святынь короля Абдулы ибн Абдалазиза из Саудовской Аравии (2009) и медаль Йозефа Заарура от университета Сан Йозефа в Бейруте (2013). Он переводил произведения египетского автора Нагиба Махфуза (известнейший египетский писатель и драматург, лауреат Нобелевской премии по литературе 1988, прим. перев.), палестинского писателя Эмиля Хабиби и ливийского писателя Ибрагима аль-Кони. Недавно в издательстве Унион вышел его роман "Ожерелье голубей" писательницы Раджи Алем из Саудовской Аравии. В настоящее время работает над переводом нового романа египетского автора Аля аль Асуани, который будет опубликован издательством Фишера. 


Оригинал статьи




Примечание переводчика


Философский роман удостоен "Букера" и проклятья церкви


Роман "Вельзевул" (Beelzebub) египтянина Юсуфа Зидана (Youssef Ziedan) получил Международный приз в области арабской литературы (International Prize for Arabic Fiction) – арабский вариант Букера. Существует и другой перевод названия - "Azazeel" ("Азазель"). Ранее книга вызвала скандал в Египте.

Зидан получил чек на $60 тысяч на церемонии в Абу-Даби. Помимо денежного приза, лауреату премии гарантирован перевод его книги на английский язык.

"Вельзевул" представляет собой стилизацию под автобиографию христианского монаха V века, который наблюдает за религиозными диспутами в Александрии, недавно принявшей христианство.

Юсуф Зидан является не только философом, но и признанным специалистом по древним рукописям. В настоящее время он возглавляет отдел манускриптов Александрийской библиотеки. Его исследования вызывают серьезные споры, так как касаются теологических разногласий о природе Христа и девы Марии, а также проблем религиозной нетерпимости в раннем христианстве.

"Вельзевула" уже назвали арабским "Кодом да Винчи", а коптская церковь Египта обвинила Зидана в стремлении "исламизировать христианское вероучение". Зидан отверг все обвинения, а также сравнение с "Кодом да Винчи", который он назвал "исторической фабрикацией", в то время как его собственная книга является "философским романом, написанным потом, кровью и слезами".


Продолжение ниже
« Последнее редактирование: Суббота 23 Августа 2014 19:09:59 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10579
Продолжение. Начало выше



В дополнение выложу статью с сайта Института Ближнего Востока



Книгоиздательство и переводческая деятельность в странах арабского мира

Н.С.Глебова

На протяжении уже многих лет информация является одной из приоритетных ценностей в современном мире. Всячески подчеркивается ее роль и значение практически для всех сторон жизни современного общества. Обмен идеями и мнениями невозможен без их перевода с одних языков на другие. Однако «самые читающие» страны и те государства, которые приближаются к этому статусу, столкнулись в последние годы с таким явлением, как рыночное усреднение поступающей информации извне. На передний план в переводческой деятельности стала выдвигаться способность продать переведенную информацию максимальному числу потребителей. Таким образом, качественная значимость переводного материала подвергается разноуровневому цензурированию уже на самых ранних этапах обработки. Тем же источникам, которые являются предметом интереса узкой прослойки граждан и специалистов, суждена подчас долгая очередь ожидания в листе намечающихся для перевода и издания проектов. Стало уже широко распространенным в мире в целом, что подобные проекты могут либо вовсе не выйти в свет, либо их выпуск будет осуществлен крайне малочисленным тиражом. Это касается и США (один из самых крупных литературных рынков мира), где издательства либо сами определяют необходимость перевода издания за счет его будущей продаваемости, либо возлагают бремя перевода на неанглоязычных авторов, что, чаще всего, является для них неподъемным бременем в виду дороговизны перевода и малого возврата средств после получения авторского гонорара. Во Франции, издавна славящейся своей интеллектуальной средой, положение ныне не лучше. Многие авторы «приходят» в эту страну лишь в английских изданиях, так и не дождавшись своего «французского звучания».

Арабский мир не является исключением в этом процессе, вызывающим значительную тревогу. Общих (по всем странам арабского мира) статистических данных о книгоиздании не существует, что само по себе создает значительные проблемы. В данной связи представляется возможным ссылаться на данные, предоставленные такими источниками, как ООН (в рамках Программы развития (UNDP), ЮНЕСКО, Союзом арабских издателей и некоторыми другими государственными и общественными организациями. В соответствии с ними в 1991 году в арабских государствах было издано 6 тыс. 500 экземпляров книг. Для сравнения, в том же году в США было опубликовано 102 тыс. книг, 42 тыс. – в странах Латинской Америки и Карибского бассейна. Вместе с тем, в Арабском бюллетене публикаций, который издается Образовательной, Культурной и Научной Организацией (ALECSO) Лиги Арабских государств содержится информация о том, что за период с 1994 года по 2001 год во всех странах арабского мира было выпущено 4671 новых изданий (речь идет о заголовках статей, журналов и книг).

По данным Арабского Союза издателей приблизительно 1 тыс. издательств в арабских странах выпускают на рынок, по меньшей мере, 20 тысяч названий ежегодно. Но это является по сути лишь «каплей в море». Книгоиздательство в арабском мире составляет только 1,1% от мирового объема притом, что арабы представляют собой 5% от мирового населения. Общая численность населения арабских стран по различным подсчетам составляет приблизительно 340 миллионов человек, из которых 191 миллион человек, это жители старше 15 лет, и которые являются потенциальными читателями в соответствии со своим культурным и образовательным уровнями. К ним можно дополнить 442 млн говорящих на арабском языке, живущих по всему миру. Несмотря на такие внушительные цифры до сих пор не создана дистрибьюторская сеть в торговле изданиями на арабском языке, отсутствуют четкие данные о количестве издаваемой и покупаемой литературы, последнее является следствием неприятия арабскими издателями Международной стандартной нумерации книг (ISBN). В результате неясно, сколько книг продано, сколько библиотек и университетов приняли книги к себе на хранение или сколько издают своей литературы. Есть некоторые данные предоставленные крупнейшим арабским он-лайн магазином книг – neelwafurat.com. Так, к примеру, в 2008 году книг, изданных в Египте, было продано 2310 штук, в 2007 году была иная цифра – 4165 штук, а в 2006 году – 3121. По данным гуманитарного Фонда Мохаммеда бен Рашида аль-Мактума (ОАЭ) доля опубликованных книг, приходящихся на одного араба, составляет 4% от доли британца и 5% от доли испанца.

В арабском мире книга, изданная тиражом 3 тыс. экземпляров, считается бестселлером, в то время как во многих других странах мира, подобным тиражом выпускаются рядовые издания. Основная часть опубликованных книг в арабском мире представлена религиозными изданиями. На Каирской книжной ярмарке именно они неоднократно признавались бестселлерами. Практически отсутствует какая-либо координация усилий между арабскими государственными учреждениями, занимающимися публикациями переводов. Все отдано на волю случая, который подскажет какому-то государственному чиновнику или издателю выбрать то или иное произведение для перевода и публикации. При этом, положение с переводами в арабских странах близко к критическому. Ежегодное число переводимых изданий в странах арабского мира равняется 330 единицам, что составляет одну пятую от изданий, переводимых в таком государстве, как Греция, за тот же временной период. Обращение к данному европейскому государству не случайно, т.к. произведения древнегреческих авторов сохранились и дошли до нас во многом благодаря переводам на арабский язык, а затем с арабского на другие языки мира, осуществленные средневековыми арабо-мусульманскими переводчиками и учеными.

Именно этот период «славного прошлого» часто дает основание многим исследователям сетовать на отсталость в книжной сфере в настоящее время. В качестве определенного «образца» в данном случае чаще приводится 19 век, когда именно переводы способствовали возникновению и развитию арабского Ренессанса, получившего название «Ан-нахда». В этот период арабский мир «осознал» свое отставание в научной сфере и других областях общественной жизни. Вслед за этим осознанием пришли действия, в результате которых в обществе произошли значительные изменения: было открыто большое количество школ и университетов, женщины получили возможность получать среднее и высшее образование и т.д. В 1836 году в Египте в Каире был основан Институт языка и перевода, деятельность которого оказала значительный вклад в процессы, происходившие в то время в арабском обществе: стало возможным возникновение и распространение театра, в литературе – жанра «романа», начала чрезвычайно активно развиваться арабская журналистика. Импульс, который получили образованные слои населения в этот период, способствовал также развитию радио и кино в арабском мире.

Однако в дальнейшем этот период не нашел своего развития. Холодная война и внутренние конфликты в странах арабского мира практически свели на нет достижения арабского Ренессанса. Почти 100 лет после расцвета «Ан-нахда» статистические данные показывают снижение не только количества, но качества научных исследований, недостаток профессионализма в журналистике, уменьшение объемов и качества переводов «с» и «на» иностранные языки. И все это происходит при значительном расширении возможностей обмена информацией за счет сети Интернет.

Много ли даже специалистов хорошо знают имена современных арабских писателей? Наибольшую известность, пожалуй, имеет только нобелевский лауреат египтянин Нагиб Махфуз. Имена палестинского автора Джабра Ибрагим Джабра, египетян Соналла Ибрагим или Юсеф аль-Кайед и многих других. А между тем, перечисленные авторы входят в десятку писателей, чьи произведения пользуются наибольшей популярностью в арабском мире (по данным Союза арабских писателей).

Но, несмотря на свою значительную популярность, этим авторам на протяжении их творческой деятельности так или иначе пришлось столкнуться с общими проблемами книгоиздательства в арабском мире, а именно: с цензурой и практикой запрета книг в 22 арабских государствах; низкая «читаемостью» по причине застоя в экономике; неотработанной системой распространения книг во всех странах арабского мира; частыми нарушениями прав интеллектуальной собственности, имеющими место в данном регионе.

Между тем, есть и относительно благополучные в этих отношениях «оазисы» в среде арабских государств. Египет – одна из немногих стран арабского мира, в которых наиболее активно ведется переводческая деятельность с европейских и других восточных языков. Государством поддерживается «Общенациональная программа переводов». Одной из наиболее уважаемых арабских организаций, занимающейся переводческой и просветительской деятельностью, является Высший совет по культуре Египта, который неоднократно организовал международные конференции и конгрессы. Некоторые из них проходили под патронажем Сюзан Мубарак, супруги президента Египта. В деятельности этой организации принимают участие арабские и западные переводчики, среди них есть и награжденные государственными наградами Египта за выдающийся вклад в дело продвижения арабской литератур. К ним можно отнести и французского востоковеда Жака Берка, американца Роджера Аллена и немца Хартмута Фёндрика.

Следует отметить, что в арабском мире было еще несколько инициатив по созданию схожих институтов. Это были государственные или в значительной степени финансируемые государством институты, деятельность которых также часто определялась государственными интересами и попадала под некоторые ограничения. В качестве примера можно привести министерства культуры Сирии, Кувейта, Ирака (в довоенный период). Важный и положительный вклад в современное положение в сфере переводов вносят и частные общественные организации, среди которых палестинский фонд Абдель Мухсина аль-Каттана, фонд Сультана бен Али аль-Увайиса в Объединенных Арабских Эмиратах, фонд Абдул Хамида Шумана в Иордании и фонд Абдул Азиза аль-Бабтейна в Кувейте, а также Совет по культуре и наследию Абу Даби с его премией Шейха Зайеда (ОАЭ). Также необходимо выделить деятельность фонда Мохаммеда бен Рашида аль-Мактума (Объединенные Арабские Эмираты) с его беспрецедентным для арабского мира докладом «Арабское знание 2009: к продуктивному международному общению во имя знаний». Однако деятельность подобных фондов является скорее замечательным исключением, чем правилом в странах арабского мира, т.к. количество нерешенных проблем в сфере книгоиздания, так плотно и остро сопряженной в арабском мире с темой переводов, является крайне разнообразным. К примеру, страх переводчиков нарушить политические или религиозные табу привело к сокращению числа переводов и максимальному и ощутимому дистанцированию переводчиков от содержания переводимых публикаций, которое выражается в особых оговорках и примечаниях и неизменно сказывается на качестве переводов.

Книгоиздание в арабских странах фактически брошено «на произвол судьбы». Собственно говоря, сложно даже вести речь о подлинном рынке книгопечатной продукции в арабском мире. Как уже было сказано, все в значительной степени предоставлено воле случая, а не определенному плану издания произведений. Фактически отсутствуют книгоиздательские «серии», какими, к примеру, могли бы быть переводы на арабский язык произведений Шекспира, Мольера и других авторов. Здесь необходимо упомянуть и о другой проблеме: большинство переводов известнейших авторов сделаны не с языков оригинала, а с их переводов соответственно на английский, французский, испанский и русский языки, последний остался в качестве напоминания о «советской эпохе» на Ближнем Востоке. Работы Юргена Хабермаса, к примеру, пришли к арабоязычному читателю в переводе с французского, и были опубликованы впервые в Сирии. Работы Ницше были также переведены с французского и напечатаны в Марокко. В Сирии опубликованный перевод работы Ницще «Антихрист» был сделан с итальянского. Некоторые произведения имеют «долгий путь» к арабскому читателю, так переводы Гарсиа Лорки появились совсем недавно. Переводы с других европейских языков, а также японского, китайского, фарси, турецкого и даже иврита (который находится в одной семитской семье с арабским языком, но стал «заложником» арабо-израильского противостояния в этом вопросе) крайне редки. К несчастью, и уровень переводов ввиду небольшой конкуренции крайне низок, что ухудшает и без того печальное положение, в котором находится переводческое направление издательской деятельности. Причиной тому во многом является ограниченность в средствах большинства арабских переводчиков, которым приходится зарабатывать на жизнь за счет других занятий.

В рамках данной темы крайне важно отметить и слаборазвитые розничные книжные и библиотечные сети. В Ливане, Тунисе и Марокко еще возможно найти международные книжные магазины, но в большинстве арабских государств, в отличие от 60-х годов 20 века, международные книжные магазины перестали существовать.

Другой проблемой для арабских издателей является соблюдение авторских прав, вернее, весьма незначительное их соблюдение. Лишь немногие государственные и частные книгоиздатели потрудились купить права на публикацию и переиздание книг. Но и в этом случае, если один арабский издатель приобрел права на издание того или иного произведения, то в результате не отлаженного законодательства в отношении книгоиздательства, он может войти в конфликт с другим арабским частным или государственным издательством, что грозит не только осложнением отношений, но и подчас долгосрочными судебными разбирательствами, а в связи с этим потери репутации на рынке. В связи с тем, немногие издатели решаются планомерно отстаивать вопрос соблюдения прав на этом рынке.

Одним из положительных моментов в жизни переводчиков на арабском Востоке является проведение профессиональных конференций и круглых столов, которые в некоторой степени компенсируют недостаток как профессиональной, так и информации в целом. Так, во время одной из конференций один из участников конгресса Джабир Асфур, президент Высшего совета по культуре Египта предложил разработать концепцию осуществления переводов с целью их стимулирования, которая так же подразумевала бы переводы непосредственно с языков оригинальных изданий, «прямую» работу с издательствами и литературными агентами, а также строгое соблюдение авторского права в арабских странах.

Другим разумным требованием является предложение переводчикам разумных ставок оплаты их труда с тем, чтобы поддержать переводы так же и «с» арабского. Последнее требование вполне справедливо, но одной из главных проблем современного арабского мира является то, что они в значительной степени оформлены в виде «пожеланий» или рекомендаций в адрес тех или иных государственных чиновников и официальных лиц, в данный момент патронирующих данную сферу деятельности.

Последние также в последнее время настроены на преодоление застоя или, вернее сказать, безвременья в книгоиздательской и переводческой деятельности своих стран. Вообще внимание к ситуации в арабском мире в отношении этой сферы как части гуманитарного развития региона после событий 11 сентября 2001 года – самое пристальное, начиная с выступлений официальных лиц (в частности, главы Ассоциации арабских издателей) и того, как и когда они были сделаны, до выхода в свет новых докладов о положении в регионе.

Башар Чебаро, генеральный секретарь Ассоциации арабских издателей не раз обращал внимание на тот факт, что, если ранее в регионе выпускалось 3-4 тыс. книг ежегодно, то с началом мирового экономического кризиса публикация книг сократилась практически вдвое. Он выражал опасения относительно того, что авторские гонорары в арабском мире и далее будут одними из самых низких в мире, не позволяя авторам заниматься только писательским трудом. Для того чтобы сводить концы с концами многим писателям приходится иметь дополнительные источники дохода и работать на нескольких работах. Большая часть из них реализуют себя в журналистике.

Если устойчивое сотрудничество законных издателей находится только в начале пути, то пираты уже давно составили сеть по изготовлению и распространению печатной продукции. Пиратское копирование является одной из больших проблем арабского книжного рынка. В значительной степени оно касается учебной литературы, но затрагивает, по сути, все сферы издательской деятельности в арабском мире. Складывается парадоксальная ситуация: все - от арабских политиков до арабских интеллектуалов ссылаются на продолжительный застой в развитии современного арабского общества. Многие из них указывают среди факторов на неслаженность деятельности по развитию арабского рынка книгопечатания, еще меньше из них указывают на проблемы с «переводами» в странах арабского мира, но немногие из них указывают на практические шаги по преодолению данной ситуации. Тем не менее, важно отметить следующее. Современный арабский мир как правопреемник славного прошлого в виде средневекового этапа развития, постоянно апеллируя к нему, ясно осознает необходимость кардинальных перемен в данной сфере. Будут ли осуществлены практические шаги по ликвидации или, по крайней мере, значительному сокращению существующих проблем – вопрос времени. Очевидным на данный момент является следующее: в своем стремлении следовать давним заповедям, современные арабские страны действуют по тому же принципу осуществления продвижения вперед: руководствуясь волей и распоряжением отдельных лидеров, осознающих важность и необходимость развития и книгопечатания, и переводов для современных арабских государств. Начинания по консолидации межарабских усилий пока тонет в потоке совместных заявлений и обещаний, как это уже неоднократно было в новой и новейшей истории. Будут ли предприняты серьезные меры по действительному разрешению существующих проблем в этой сфере, - вопрос времени и готовности к переменам, которые давно назрели в арабском мире.

Источник
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10579
Интервью с Раджой Алем: "Я пишу свободно, как летаю во сне"
« Ответ #2 : Суббота 23 Августа 2014 17:18:56 »
ПРОДОЛЖЕНИЕ. Начало темы выше.


Нашла и перевела: Tortilla
Страна: Германия
Издание: qantara.de
Автор: Рут Рене Райф


Интервью с Раджой Алем -  писательницей из Саудовской Аравии

"Я пишу свободно, как летаю во сне"

Саудовская писательница Раджа Алем является выдающейся фигурой арабской литературной сцены. Её романы, написанные на классическом арабском языке, отличаются многочисленными ссылками на древние устные мифы и  саги, а также искусными переплетениями различных сюжетных ходов и линий. Писательница дала интервью нашему автору Рут Райф



Госпожа Алем, вашему перу принадлежит несколько десятков романов, плюс театральные пъесы, небольшие рассказы и эссе. Ваши произведения отмечены многочисленными наградами. Как же случилось, что немецкоязычной читательской аудитории Вас представляют только сейчас романом "Ожерелье голубей"?

Всему своё время. Издатели должны поверить в книги, которые они выносят на суд читателей. Арабская литература несёт на себе отпечаток предубеждений и стереотипов. В рамках этих клише издатели ориентируются уверенно. Однако стараются избегать книг, выходящих за  пределы стереотипов. Мои романы сильно пронизаны духом родного города - Мекки, являющейся неизведанным миром.  Я черпаю вдохновение из его мифов, его истории и философии, и всё это на языке, который, как тексты суфистов, требует расшифровки. Он практически не поддаётся переводу. То есть мне необходимы как издатель, готовый рискнуть, так и сведущий переводчик, который сможет донести мой мир и мой стиль до немецкоязычной публики.

Мекка - это святое место в Исламе, которое хоть раз должен посетить каждый мусульманин. Чувствуют эту духовную силу те, кто родился и вырос в этом городе? И не эта ли сила толкает некоторых к писательству?


"Ожерелье голубей" -   похвала лабиринтам старого города Мекки, выраженная в захватывающих , напряжённых, полных эротики, запретной любви, семейных трагедий, коррупции действиях и неожиданных вторжениях модерна

В Мекке я видела людей, идущих от святыни к святыне. Их духовная сила окрыляет мою фантазию. Я пишу, чтобы исследовать их, чтобы разведать их  крайние границы и чтобы уплыть вместе с ними. Мои романы - это расширения меня самой. Благодаря им, я попадаю в миры и древние, и одновременно футуристические. Я испытываю радость, преодолевая рамки и переступая границы между прошлым, настоящим и будущим, между возможным и невозможным, между смертью и жизнью.  С каждой книгой я совершенствуюсь сама и даю возможность совершенствоваться своим читателям, как это было со мной - подростком, читавшим "Сиддхартху" Германа Гессе (аллегорический роман-притча о молодом брахмане по имени Сиддхартха, опубликованный в Берлине в 1922 году, прим. перев.) Я тогда была поражена сходством его течения с тем, что упоминается в нашем Коране.

Её роман растянут между печалью об исчезновении старо-почтенной архитектурой Мекки и "картинами Мекки будущего" с гигантскими небоскрёбами и Каабой из стали (Кааба -  мусульманская святыня в виде кубической постройки во внутреннем дворе мечети Масджид аль-Харам  в Мекке. Это одно из основных мест, собирающее согласно кораническим предписаниям паломников во время хаджа. Прим. перев.) Можно ли этот портрет Мекки считать  и картиной саудовского общества?

Когда я начала писать "Ожерелье голубей", то поначалу оглядывалась назад. Однако по окончании книги, я оказалась в другом потоке мыслей. Не только арабы, но и люди во всём мире находятся сейчас в движении к новому виду виртуальной реальности. Сама же действительность теряет своё прежнее воздействие.  Мы больше не ограничены образом мыслей или образом жизни, а превращаемся в универсальных, виртуальных существ, всё больше и больше укореняемся в виртуальных областях, где происхождение и кульутрное наследие рассматриваются как части раздельного художественного мира - некий музей, где можно фланировать с чистым сердцем, а не окопы, где нужно друг с другом сражаться.

Тема, которая постоянно выносится на Западе на первый план, если речь заходит об исламских странах, это вопрос о правах женщин. В своём романе вы показываете очень сильные и самостоятельные женские характеры...

Никто не получает свободу в подарок. Её нужно заслужить. Я всегда носилась с мыслью написать о моей бабушке и моих тётках. Они мои современные идолы, сыгравшие выдающиеся роли в развитии страны, женщины с культовым статусом, жившие по соседству с подавляемыми женщинами. Это как везде, где женщинам и мужчинам либо удаётся создать равноправие, либо оно подавляется социальными запретами. Эта борьба и есть жизнь. Я просто бросаюсь туда, где закрывают дверь. Я постоянно оказываю противодействие.

В этой же связи поднимается и так называемый  "вопрос о головных платках".  Культуролог Кристина фон Браун считает, что обнажение женского тела в общественных местах не имеет ничего общего с эмансипацией.  Может мы на Западе так сильно идеализируем собственный образ женщины, что просто не можем допустить  другого?


Саудовские женщины в Джидде. Раджа Алем: "Всё, что я делаю, это поднимаю вопросы, не останавливаясь перед внешними проявлениями,проникаю дальше в душу фактам и событиям... Какое влияние оказывает одежда на наше поведения и наши действия?"

Когда я была подростком и ещё не путешествовала, то на улицах Мекки появлялась в абайе (длинное традиционное арабское женское платье с рукавами, не подпоясывается, предназначено для ношения в общественных местах, прим. перев.), а лицо прикрывала головным платком из прозрачного шёлка. Таковы предписания одежды для общественных мест.  Приличные девочки никогда не показывали своих лиц и даже не удовлетворялись одним покрывалом, если сквозь него угадывались черты лица. Я носила четыре покрывала, что соответствовало общественному положению моей семьи и была горда этим. Однако под этими покрывалами голова моя гудела от революционеров: Кант, Гегель, Хайдеггер, Ницше, Спиноза, Сартр, Эйнштейн, Аристотель, Достоевский, Виктор Гюго и Д.Г.Лоренс (английский писатель начала 20 века, прим. перев.), Толстой и Ясунари Кавабата с его японским миром (выдающийся японский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе 1968, прим. перев.) И что значит абайя в таком контексте?

Несколько лет спустя я уже не закрывала лицо. Я не за и не против покрывала. Всё, что я делаю, это поднимаю вопросы, не останавливаясь перед внешними проявлениями, проникаю дальше в душу фактам и событиям, то есть к действительным достижениям женщин моей страны, которые принимают активное участие в благотворительных проектах или в народном образовании, или занимаются поддержкой и развитием искусства. Так какое же влияние оказывает одежда на наше поведение и наши действия?

Как выглядела саудовская литературная сцена, когда Вы сами начали писать? Какие примеры были у Вас?

Мои примеры пришли с большой геграфической карты, из искусства и литературы. На меня оказали огромное влияние старые арабские книги, произведения великих суфиев, таких как Аль-Нафари (Ибн аль-Фарид - арабский поэт 12 века), Руми (выдающийся персидский поэт-суфий 13 века) или Ибн-Араби (арабо-мусульманский поэт и философ 12 века), Аль- Сухраварди или Аль-Халладж, который был казнён за то, что сумел преодолеть свои границы. *  Неосознанно мой стиль формировали и такие книги, как "Книга о животных" Аль-Джахиза (арабский писатель, богослов 8 - 9 век, основоположник арабской литературной критики, прим. перев.) или космография "Чудеса сотворённого и диковинки существующего" Аль-Казвини (арабский учёный и литератор 13 века, прим. перев.)

Это была научная фантастика ещё до того, как нечто подобное появилось на Западе.  Книга для меня - это воображаемое бытие, океан в котором я могу потеряться. В Саудовской Аравии романы являются неисследованной областью. Аравийский полуостров был землей поэтов. Поэзия была нашим учебником истории. И только позже родилось поколение, одержимое написанием романов. И многие поэты стали романистами.


Изображение страуса. Сирийская книжная живопись 1335 из "Книги о животных" Аль-Джахиза, которая также послужила источником вдохновения для Раджи Алем

Если не счтать книги Раджи Алсанеас "Девушки из Риада", в немецкоязычном пространстве мало что известно о литературе Саудовской Аравии. Какое место, по вашему мнению, занимают современные саудовские авторы в пределах арабской литературы?

Книги из таких стран, как Саудовская Аравия и страны Персидского залива, или Северной Африки, оттеснены в литературе на самый край. Считается, что главная литература пишется в Египте, Сирии, Ираке или Ливане. Однако уже с середины 90-х стали повляться писатели стран Залива и Северной Африки, которые оставили голубокий отпечаток в арабской литературе. Критики из арабского мира расценивают мои рукописи, как  первоклассные. 

Можно ли назвать те тематические рамки, которые определяют современную саудовскую литературу?

В саудовских романах речь идёт в основном о выражениях индивидуальности. Писатели создают людей свободных, беспечно несущих полную ответственность за свои дела, свои поведеним представляющих не общество, а самих себя. Они преступают границы и готовы платить за это. В последние годы наша литературная сцена несколько успокоилась и постепенно приобрела некоторые очертания.  Писатели пробуждают к жизни дух своей родины и её прекрасных народов.

Как сейчас обстоят дела с цензурой в Саудовской Аравии? В то время, как с одной стороны снова и снова слышно об арестах писетелей, Вы в одном из интервью сказали, что получили интеллектуальное признание...

Меня никогда не призывали к ответу за мои литературные труды, действительно являющиеся спорными, где я всё ставлю под вопрос и в которых выражаю глубокую чувственность. Однако это не означает, что не существует цензуры. Однако границы её широки. Разумеется, не разрешено оскорблять религию или человеческие ценности. Однако когда я пишу, я не думаю о цензуре.

Моменты творчества особые, священные, когда я пишу я нахожусь там, где меня  не тревожит, что разрешено, а что нет.  В такие моменты погружения для меня не существует цензуры. Я пишу свободно, как летаю во сне.

Будут ли переведены на немецкий язык Ваши другие романы?

Это самая заветная мечта. Некоторые из моих романов были переведены на другие языки и это изменило меня, как писательницу и как человека. Сейчас я смогу наблюдать, как на мой роман реагируют немецкоязычные читатели, как они открывают для себя мои миры. У меня большие надежды. Достаточно книги, порой предложения, чтобы установить глубокие отношения.

Раджа Алем родилась в 1956 году в Мекке. В университете Джидды изучала английскую литературу и получила диплом педагога. В 1995 она опубликовала свой первый роман "Шёлковый путь". Дальнейшие её произведения - это пьесы "Дыры в спине" (1987), "Стеклянный дом" (1988) и "360 отверстий для лица женщины" (1989), отдельный сборник "Река животных" (1994) и романы "Собственное имя" (1998), "Печатка" (2001), "Очаг птицы" (2002), "Тайна" (2005), "Мои "Тысяча и одна ночь". Роман из Мекки" (2007) и "Ожерелье голубей" (2010, нем. перевод Хартмута Фэндрика 2013). За свои произведения писательница получила многочисленные награды. В 2011 она впервые среди женщин получила Международный приз за арабскую фантастику. Живёт в Мекке и в Париже.


Оригинал статьи




Примечание переводчика

Ал-Халладж: "Я – Абсолютная Истина"

Пожалуй, самым знаменитым мистиком Багдада и всего раннего периода суфизма в конце 9 и начале 10 веков был Хусайн ибн Мансур ал-Халладж, оказавший огромное влияние на развитие исламского мистицизма. Со временем его имя стало символом жертвенной любви, опыта единения, но также и величайшего греха любящего – разглашения тайны любви, ибо, как сказал один поэт, «тайна, сокрытая в груди, - не проповедь; её оглашают не с кафедры, а с виселицы». Личность Халладжа всегда оставалась спорной. Одни считали его пантеистом, другие обвиняли его в святотатстве, а третьи даже усматривали в нём скрытого христианина. Кем же был Халладж, этот человек, внушавший к себе как ненависть, так и любовь, мученик, величайший, по мнению традиционалистов, еретик и идеал для экстатических суфиев?

Халладж родился в 858 году в провинции Фарс на юге Ирана. Детство и юность он провёл в Васите и Тустаре, где его отец, по всей видимости, был чесальщиком хлопка (прозвище Халладж означает «чесальщик хлопка»). Молодой Халладж стал учеником известного суфия Сахла ат-Тустари и переехал вместе с ним в Басру. Позже, уже в Багдаде, его учителями были также выдающиеся мистики Амр ал-Макки и Джунайд. Вскоре Халладж женится, и у него рождается сын, которому, в основном, мы и обязаны сведениями об отце. Почти сразу же после свадьбы тесть Халладжа, также известный мистик, стал считать его «хитрым колдуном и жалким неверным». Тогда Халладж решает совершить своё первое паломничество в Мекку (хаджж), где он оставался целый год, подвергая себя аскетическим испытаниям. Примечательно, что, согласно легенде, Джунайд предрёк страшный конец своему бывшему ученику, когда тот вернулся в Багдад.

Об этом свидании сохранилась следующая история. Когда Халладж постучал в дверь Джунайда, учитель спросил: «Кто там?» Халладж ответил: «Ана-л-Хакк» («Я – Абсолютная Истина»). Эта фраза стала самым знаменитым суфийским изречением. Каковы бы ни были мотивы, побудившие Халладжа произнести свои знаменитые слова, Джунайд вынес вердикт своему бывшему ученику, обвинив его в притязании на самообожествление. Усилилась враждебность и со стороны других багдадских суфиев. Халладжу пришлось уехать из Багдада. В течение 5 лет он путешествовал, добравшись до Хорасана, где он имел обыкновение обсуждать религиозные проблемы с народом. По мнению его сына, именно там он получил прозвище Халладж-ал-асрар, «чесальщик хлопка в глубине сердец», ибо знал всё, что таится в сердце и душе человека.

Во время второго паломничества в Мекку Халладжа уже сопровождали 400 учеников. После хаджжа он отправился в Индию. Враги утверждали, что там он намеревался изучить магию, однако своим близким он сказал, что хочет обратить язычников к Богу. Халладж побывал в Гуджарате и Синде, где посеянные им семена позднее взошли в мистической поэзии этого региона. После Индии Халладж, присоединяясь к караванам, посетил Хорасан, Туркестан и Турфан.

Вернувшись в Багдад, Халладж продолжает свою проповедническую деятельность, призывая людей к Богу. Сам он в это время был преисполнен напряжённой любви к Всевышнему. Несмотря на аскетизм и постоянную погружённость в молитву, Халладж был уверен, что свой долг перед Богом он выполняет не полностью. Часто всю свою пищу он отдавал чёрному псу, в котором видел олицетворение собственной низменной природы. Но в то же время он утверждал, что обладает даром чудотворения: в Мекке он якобы из ничего сотворил йеменские сладости, а в пустыне накормил людей небесной пищей.

Естественно, что поведение Халладжа вызывало недовольство и в политических, и в религиозных кругах. В некоторой степени именно это обстоятельство заставило его в третий раз отправиться в Мекку, где он оставался 2 года. Но уже вскоре по возвращении Халладжа в Багдад против него было выдвинуто обвинение в связи с тем, что в своих речах он утверждал, будто достиг истинного единения с Божественным Возлюбленным, то есть с Богом. В ситуации, когда халиф почти не имел никакой власти, а всесильные визири часто сменяли друг друга, попытки Халладжа обратить сердца всех мусульман к Богу и открыть перед ними путь к достижению личной святости, а не слепого принятия закона вызывали тревогу. Все боялись, что духовное обновление народа может привести к нежелательным изменениям в социальной и даже политической структуре общества, религиозные и политические лидеры которого пребывали в состоянии стагнации и не имели ни сил, ни желания оживить дух мусульманской общины.

В конце 912 года во время странствий неподалёку от города Сус Халладж был схвачен. На три дня он был выставлен у позорного столба, а затем отправлен в тюрьму. Мать халифа и некоторые придворные, считавшие Халладжа «праведным человеком», делали всё возможное, чтобы смягчить тяготы его заточения. В доме Халладжа был произведён обыск, в ходе которого были обнаружены причудливые криптограммы, по всей видимости, каллиграфические написания Божественных имён. Настораживало и то, что изречения Халладжа были записаны на драгоценной бумаге, оформленной в стиле манихейских рукописей из Центральной Азии. Кроме того, высказывались подозрения относительно связей Халладжа с карматами, одной из шиитских сект, восставшей против правления Аббасидов.

Смертный приговор Халладжу был вынесен, однако, лишь через 10 лет. Все эти годы он провёл в тюрьме. Приговор был приведён в исполнение в 922 году. Согласно преданию, по дороге к месту казни закованный в кандалы Халладж танцевал и декламировал четверостишье о мистическом опьянении. Затем он попросил своего друга подать ему молитвенный коврик и прочитал молитву, коснувшись в последний раз невыразимой тайны единства и разделённости человека и Бога. Когда люди стали швырять в него камни, его друг, как повествует легенда, бросил розу, и Халладж вздохнул. На вопрос, почему он вздыхает, Халладж ответил: «Они не ведают, что творят, но он должен был бы знать». Впоследствии выражение «Роза, брошенная другом, ранит сильнее, чем любой камень» стало турецкой пословицей.

Сначала Халладжу отрубили кисти рук и ступни, затем его распяли на кресте или, что более вероятно, повесили. И, наконец, обезглавили. Тело его было сожжено, а прах выброшен в реку Тигр. Это была смерть, к которой Халладж готовился всю свою жизнь. Он часто просил жителей Багдада убить его, чтобы он мог соединиться с Богом. Один из его стихов так и начинается: «Убейте меня, о мои надёжные друзья, ибо в смерти моей – моя жизнь».

Многочисленные сочинения Халладжа сохранились лишь в отрывках. Свой трактат «Китаб ат-тавасин» Халладж написал, по всей видимости, в тюрьме. Он состоит из 8 глав, называемых «тасин» (та и син – это таинственные буквы, которыми открывается 27-ая сура Корана и которые, как считается, указывают на Божественное величие и силу). В этой маленькой книге речь идёт о Божественном единстве и проблемах пророчества. В одной из глав описывается спор между Богом и Сатаной (Иблисом), отказавшимся подчиниться Божественному повелению и поклониться Адаму. Сатана, будучи истинным муваххидом (то есть тем, кто исповедует Божественное единство), оказывается перед дилеммой: должен ли он следовать извечной Божественной воле, запрещающей поклоняться кому бы то ни было, кроме Его самого, или ясно выраженному повелению пасть ниц перед тварным существом.

В другой главе Халладж описывает участь мотылька, который летит на пламя и, в конце концов, сгорает в нём, постигая, таким образом, Реальность Реальностей. Он не стремится к свету, не стремится к теплу и, тем не менее, бросается в пламя, чтобы никогда больше не вернуться назад и никогда ничего не поведать о Реальности – ибо он достиг совершенства. Эта история о мотыльке и пламени стала впоследствии излюбленной темой восточной поэзии.

источник 

Например Гёте в своём знаменитом Западном-восточном диване (сборник стихов) писал:

Скрыть от всех! Поднимут травлю!
Только мудрым тайну вверьте:
Все живое я прославлю,
Что стремится в пламень смерти.

В смутном сумраке любовном,
В час влечений, в час зачатья,
При свечи сиянье ровном
Стал загадку различать я:

Ты – не пленник зла ночного!
И тебя томит желанье
Вознестись из мрака снова
К свету высшего слиянья.

Дух окрепнет, крылья прянут,
Путь не труден, не далек,
И уже, огнем притянут,
Ты сгораешь, мотылек.

И доколь ты не поймешь:
Смерть для жизни новой,
Хмурым гостем ты живешь
На земле суровой.

(Пер.Н.Н.Вильмонта)
« Последнее редактирование: Среда 22 Июля 2015 22:28:04 от Tortilla »
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

 

Rating@Mail.ru
Portal Management Extension PortaMx v0.980 | PortaMx © 2008-2010 by PortaMx corp.
Яндекс.Метрика