Автор Тема: Националистические организации и воинские формирования периода Второй мировой  (Прочитано 4158 раз)

0 Пользователей и 1 Гость просматривают эту тему.

Оффлайн Митрич

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 13171
Крах легиона Плехавичуса
(Из истории коллаборационизма в Литве).

Формированию в 1944 году Литовского территориального корпуса, который по имени его командира именовали также «легионом Плехавичюса», предшествовал ряд событий. В середине октября 1943 года Литовский штаб партизанского движения (ШПД) сообщал, что немцы в дополнение к частям литовской полиции и «самообороны» (полицейских категории «С») планировали создать «специальную часть в количестве 3000 человек для борьбы с партизанским движением», которая, судя по воззванию главы литовского самоуправления генерала П. Кубилюнаса, должна была использоваться только в Литве.

(Вообще то на железке написано "новый порядок". Знакомо, Да? Примечание. Митрич)


В связи с ростом партизанского движения 22—24 ноября в Каунасе по инициативе Кубилюнаса прошли заседания созданного в апреле 1943 года для поддержки мобилизации так называемого Совета представителей литовского народа с участием чиновников немецкой оккупационной администрации — так называемого генерального комиссариата «Литва», представителей общественности и литовских офицеров. Была принята резолюция о том, что для борьбы с большевизмом необходимо создание литовских национальных вооружённых сил как единого формирования, которое должно было достичь размеров корпуса.

25 ноября 1943 года оккупационные власти по инициативе Кубилюнаса организовали митинги в Каунасе и Вильнюсе, чтобы привлечь на свою сторону литовских националистов, ряд которых заявили о готовности поддержать мобилизацию при условии провозглашения независимости Литвы. «Циркулируют слухи, что немцы готовят какую-то комбинацию в этом направлении», — сообщил в Москву Литовский ШПД6. Вскоре из газеты литовских националистов «Nepriklausoma Lietuva» («Независимая Литва») стало известно, что представители националистов вручили немецкому коменданту Литвы генерал-майору Э. Юсту меморандум по этим вопросам.

Немцы развернули активную кампанию запугивания населения Литвы тем, что с приходом Красной армии якобы будет учинена расправа над населением. Партизанское командование отмечало, что эта пропаганда влияла даже на ту часть населения, которая не поддерживала немцев8. Германские власти заявили о скором создании некоего «литовского воинского соединения» и начали мобилизацию призывников 1913—1926 гг. рождения. По Литве прокатилась волна облав на уклонявшихся от призыва и дезертиров.

Идея создания Литовского территориального корпуса (ЛТК) принадлежала главе литовского самоуправления П. Кубилюнасу. Так как назначенный 2 июля 1943 года руководителем СС и полиции в Литве бригадефюрер СС, генерал-майор полиции Г. Харм оказался несговорчив, Кубилюнас обратился к обергруппенфюреру СС Ф. Еккельну, руководившему СС и полицией в рейхскомиссариате «Остланд» (на оккупированных территориях Прибалтики и Белоруссии). Тот вспоминал: «Примерно в июле 1943 года Кубилюнас… и два сопровождавших его господина из состава литовской администрации настаивали на своих политических требованиях… Это предложение я отверг как совершенно неосуществимое… и посоветовал Кубилюнасу вновь обсудить весь этот вопрос между собой и отказаться от политических требований… Я сообщил Гиммлеру о предложении литовцев, и он заявил, что они сошли с ума».

И всё же 1 декабря 1943 года оккупационные власти объявили о предоставлении автономии Литве, которой добивались националисты, официально отложенном до 1 апреля 1944 года. На самом деле литовское самоуправление не получило никаких полномочий. Автономия означала лишь формальное переподчинение генерального комиссариата Литвы вместо рейхскомиссара «Остланда» министерству оккупированных восточных территорий. Но это ничего не меняло, так как в соответствии с договорённостью главы министерства А. Розенберга с рейхсфюрером СС и шефом германской полиции Г. Гиммлером о разделе сфер ответственности в Прибалтике полномочия, связанные с мобилизацией рабочей силы, созданием воинских частей и правами местных самоуправлений, принадлежали Гиммлеру и его представителям — руководителям СС и полиции.
Инициатива создания карательного соединения исходила от группы литовских офицеров, за которыми стояло литовское самоуправление во главе с Кубилюнасом. По словам Еккельна, в феврале 1944 года Кубилюнас прибыл в Ригу с генерал-лейтенантом бывшей литовской армии П. Плехавичюсом: «На этот раз он предлагал сформировать одну литовскую дивизию. Никаких политических требований он не предъявлял. Командиром дивизии должен был стать Плехавичус, так как… в Литве якобы каждый знает Плехавичюса как ярого врага большевиков, и его обращение с призывом добровольно вступать в литовскую дивизию, безусловно, будет иметь успех. Они сказали, что настроение в Литве в связи с неблагоприятным для Германии оборотом войны очень ухудшилось, и многие рассчитывают на возвращение Красной армии. Сформированная дивизия поэтому должна будет остаться в стране для обороны Литвы… Я предложил сначала сформировать 10 батальонов с общим количеством в 6000 человек, чтобы… как можно скорее очистить от партизан южные и восточные районы Литвы. Плехавичус принял это предложение. Я немедленно дал соответствующий приказ генерал-майору полиции Харму…».

13 февраля 1944 года было подписано соглашение о создании Литовского территориального корпуса (в немецком варианте — Litauische Sonderverbaende — литовских особых отрядов) в составе 20 батальонов и нескольких военных комендатур в волостях под руководством штаба из литовских офицеров, подчинённого немецким учреждениям. В документе оговаривалось, что ЛТК будет использован для «борьбы с бандитизмом», в основном на территории Литвы, мобилизация в ЛТК будет проводиться на добровольной основе, германские власти обещали после его формирования прекратить принудительный вывоз литовских рабочих из Литвы в Германию.

Командиром ЛТК был назначен Плехавичюс, кандидатура которого, несмотря на его шовинистические взгляды, была одобрена благодаря репутации ярого противника советской власти. Начальником штаба ЛТК стал полковник О. Урбонас.

Чтобы успокоить националистическую интеллигенцию, немцы утверждали, что корпус предназначался только для обороны границ Литвы. Но для литовского самоуправления не было секретом, что район его действий должен был простираться от западных границ Литвы до передовой Восточного фронта, что допускало отправку ЛТК на фронт, в районы Латвии, Белоруссии и России для охраны объектов вермахта и антипартизанских операций.

16 февраля 1944 года германские власти и литовское самоуправление объявило по радио о начале призыва в ряды ЛТК. «Уже через несколько дней число добровольцев достигло 15 000 человек… В конце марта 1944 года призыв был закончен… Среди добровольцев на этот раз было очень много сыновей офицеров, богатых крестьян, студентов», - отмечал Еккельн.

Плехавичюс был включён в штаб руководителя СС и полиции Литвы Харма. Пропагандистскую поддержку мобилизации оказали литовские оппозиционные националистические организации, в том числе Верховный комитет освобождения Литвы (ВЛИК) и соперничавший с ним Союз борцов за свободу Литвы. К слову, эти и другие литовские националистические организации, часто именуемые в западной и прибалтийской печати «антинацистскими» и «подпольными», на самом деле не были таковыми. Например, Союз борцов за свободу Литвы летом 1942 года обращался к литовскому самоуправлению и немецким оккупационным властям с призывами воссоздать литовскую армию: «Гитлер заявил, что Германии на Востоке помогают почти все народы Европы. Среди них он упомянул и литовцев, эстонцев, украинцев и татар. Мы думаем, что у наших добровольцев на Востоке имеется около 8000 – 10 000 штыков… Литовский народ в соотношении к численности населения дал значительно больше солдат, чем все перечисленные народы…» ВЛИК также не особенно скрывал свою деятельность, руководствовался принципом: «Литовская армия для рейха в обмен на независимость Литвы».

В феврале в ЛТК зарегистрировались около 19 тысяч добровольцев, в марте 1944 года – ещё 16 тысяч. Из них набрали около 30 тысяч вместо предусмотренных немецкими властями 18 тысяч человек. 12 тысяч из них зачислили в ЛТК.

Все 13 батальонов корпуса организационно входили в состав литовской полиции, подчинённой руководителю СС и полиции в Литве Харму и его аппарату. В немецких документах они числились как 263, 264, 265, 301 – 310-й литовские полицейские батальоны. Обмундирование и вооружение ( в основном старые трофейные винтовки, захваченные на Западном фронте, к которым часто не хватало боеприпасов) ЛТК предоставила германская полиция.

22 марта 1944 года командующий группой армий «Север» генерал-фельдмаршал В. фон Модель и руководитель СС и полиции в «Остланде» обергруппенфюрер СС Ф. Еккельн встретились с П. Плехавичюсом в Полоцке и предложили передать в вермахт 9 000 призывников для охраны военных аэродромов и тыловых служб. Всего же оккупационные власти потребовали мобилизовать от 70 до 100 тысяч человек. Плехавичюс отказался, поскольку нарушение им собственных обещаний могло поставить под угрозу мобилизацию. Еккельн предложил мобилизовать в Литве ещё 20 тысяч человек для службы вспомогательным персоналом на аэродромах люфтваффе. В итоге литовскому самоуправлению и Плехавичюсу обещали разрешить формирование ЛТК лишь в том случае, если литовцы смогут мобилизовать ещё 70 тысяч человек, 50 тысяч из них для нужд тылового обеспечения группы армий «Север» и 20 тысяч для люфтваффе. Еккельн заверил, что решено набрать дополнительно ещё 10 тысяч человек для десяти батальонов ЛТК, общее число которых составит 23.

Чтобы выполнить требования немцев, Плехавичюс 6 апреля 1944 года подписал призыв к мобилизации 75 – 80 тысяч человек.

Обсуждение числа призываемых продолжалось. В итоге было решено набрать 30 тысяч человек, из которых две трети направить в рейх для службы вспомогательным персоналом люфтваффе, треть оставить в Литве для ЛТК. Требование группы армий «Север» предоставить ей 50 – 56 тысяч человек для тыловой службы было снято. Генеральный комиссар Литвы фон Рентельн приказал Плехавичюсу объявить в Литве всеобщую мобилизацию. Тот 28 апреля 1944 года издал воззвание о мобилизации призывников 1915 – 1924 годов рождения.

Формально тотальная мобилизация началась 6 мая 1944 года и провалилась. На призывные пункты явились лишь 3 – 5 процентов призывников. Поползли слухи, что литовское самоуправление согласилось передать батальоны ЛТК в распоряжение группы армий «Север». Националистическая пресса осудила мобилизацию, в особенности намерение отправить 20 тысяч человек в люфтваффе, по слухам – на Западный фронт.

В начале мая 1944 года семь наспех обученных батальонов ЛТК были направлены в район Вильнюса для подавления польского и советского партизанского движения. Об этом, очевидно, руководство «Армии Крайовой» (АК) и Плехавичюс заранее знали, так как в апреле 1944 года вели переговоры. Поляки хотели заключить соглашение о перемирии и совместных действиях против нацистов. Литовцы отказались и потребовали, чтобы поляки покинули Вильнюсский округ и присоединились к борьбе против Красной армии.

Батальоны ЛТК отличились как каратели, сожгли три польско-белорусских села, убили несколько десятков человек, но не выиграли ни одного боя против АК, потерпели поражение у города Ошмяны. 4 мая 3-я бригада АК окружила и уничтожила роту 310-го литовского батальона ЛТК, которая «усмиряла» деревню Павлово. В деревне Граузички 301-й литовский батальон в бою с 8-й и 12-й бригадами АК потерял 47 человек и бежал. 6 мая 8, 9 и 13 бригады АК разгромили две роты 308-го литовского батальона, которые перед этим сожгли деревни Синковщизна, Адамовщизна и уничтожили их жителей. Затем 301-й литовский батальон у деревни Мурована Ошмяна потерял 60 человек убитыми и 170 пленными. Ещё 177 литовцев были взяты в плен той же ночью в деревне Толминово. Всех их разоружили и отпустили.

По оценке немцев, полицейские батальоны ЛТК в ходе антипартизанских операций (в основном на территории Белоруссии) показали себя непригодными к выполнению подобных задач «в военном и моральном отношении», многие полицаи переходили на сторону партизан. Как вспоминал Еккельн, «обнаружилось, что у литовцев мало боевого духа, они допускали многочисленные злоупотребления по отношению к ненавистным им полякам. Однако в бою против польских партизанских групп они отступали. Они боялись сближаться с крупными отрядами советских партизан, находившихся в лесах между Вильно и Молодечно. Батальоны потеряли много оружия, снаряжения и обмундирования, так как партизаны взяли много пленных, которых они отпускали… полуголыми. Всё поведение батальонов говорило о том, что их руководство не отвечало требованиям», предъявленным к нему.

9 мая 1944 года Плехавичюс получил письмо нового руководителя СС и полиции в Литве бригадефюрера СС и генерал-майора полиции К. Хинце о том, что под его командование по приказу Еккельна переходят семь батальонов ЛТК из тринадцати, остальные батальоны, местные комендатуры и прочие части ЛТК переходят в подчинение немецких гебиткомиссаров (начальников округов). Все они должны получить форму СС и считаться батальонами литовской полиции. Командование ЛТК отказалось выполнять этот приказ, так как он не соответствовал первоначальным обещаниям немцев. В тот же день Плехавичюс распустил по домам учебный батальон ЛТК и призвал к тому же остальные батальоны, в том числе действовавшие в Вильнюсском округе. 12 мая он отказался встречаться с Хинце, послал вместо себя начальника штаба Урбонаса, передав, что не желает носить звание офицера войск СС, состоять в СС и полиции.

15 мая 1944 года, после того как ЛТК оказался на грани бунта, Плехавичюс, Урбонас и штаб корпуса были арестованы. Еккельн объявил о роспуске ЛТК и передаче его личного состава люфтваффе. Это означало крах ЛТК.
По неполным данным, 15 – 21 мая 1944 года в Понеряе (Понарах) были расстреляны 83 солдата и офицера ЛТК, 110 отправлены в концлагеро Штутгоф.

До конца мая были расформированы все 13 батальонов ЛТК, от 3 000 до 3 500 военнослужащих переданы люфтваффе для охраны аэродромов в Германии и Норвегии.

Оккупационные власти надеялись на продолжение мобилизации. Кубилюнас издал приказ о том, что уклоняющиеся от неё, а в случае их отсутствия- члены семей уклонистов будут расстреляны. Желающим была предоставлена возможность вернуться в литовскую полицию. В Каунасе сформировали новый мобилизационный штаб во главе с полковником запаса А. Биронтасом, служившим в бывшем генштабе литовской армии. Он 24 мая 1944 года объявил в печати, что военнослужащие ЛТК, «которые выразят добровольное желание, смогут и дальше оставаться в батальонах литовской полиции или местных комендатурах».

По оценке Еккельна, из ЛТК бежали в леса или разошлись по домам около 3 500 дезертиров. Значительная часть скрывшихся в лесах после освобождения Литвы от фашистов влилась в антисоветское националистическое сопротивление.

Можно выделить следующие причины расформирования ЛТК. Во-первых, штаб корпуса провалил тотальную мобилизацию, начатую по требованию оккупационных властей с целью передачи двух третей добровольцев во вспомогательные службы вермахта и люфтваффе. Во-вторых, оккупационные власти не доверяли Плехавичюсу и не нуждались в таком крупном литовском антипартизанском соединении под единым литовским командованием, тем более что батальоны ЛТК показали низкую боеспособность. В-третьих, пропагандистский обман – мобилизация под видом создания «вселитовской армии», передача части призывников вермахту, использование батальонов ЛТК для борьбы с партизанами привели его к разложению, дезертирству и угрозе бунта в корпусе.

Была и четвёртая причина роспуска ЛТК, ареста его командования и штаба – попытки литовской националистической оппозиции начать тайные переговоры со странами Запада, в которых участвовали и ВЛИК представители ЛТК. К середине мая 1944 года гестапо собрало сведения о намерениях ВЛИК на основе мобилизационных планов довоенной Литвы сформировать 6 литовских дивизий. По поручению ВЛИК подполковник К. Амразяйюс обсуждал этот вопрос с литовскими офицерами, в том числе из штаба Плехавичюса, который если не участвовал в разработке этих планов, то по крайней мере знал о них.

21 апреля 1944 года того же Амразяйюса, направляющегося в Финляндию в качестве курьера ВЛИК на переговоры о поставках оружия оттуда в Литву, в Таллине арестовало гестапо. Выяснилось, что многие чиновники самоуправлений в Литве, Латвии и Эстонии тайно поддерживали связь с организациями националистов. По обвинению в проанглийских настроениях в Прибалтике были арестованы около 230 человек. Впрочем, многих из них вскоре освободили.

По сообщению подпольной печати Литовского народно-крестьянского союза, некая «группа американских литовцев» предложила поддержать «комбинацию немцев по созданию армии из литовцев». Очевидно, интересы эмигрантов, националистической оппозиции, командования ЛТК и литовского самоуправления отчасти совпадали с интересами германских властей. Противоречие состояло в том, что литовские националисты и, возможно, поддерживающие их силы на Западе настаивали на независимости Литвы как главном условии создания литовской армии, чтобы та смогла оказать максимальное сопротивление Красной армии, немцы же ограничились неопределёнными обещаниями. Руководители Третьего рейха не были готовы к тому, чтобы предоставить литовцам, как и латышам или эстонцам, статус союзников.

Контакты националистов с Западом серьёзно беспокоили немцев. Репрессиям подверглось не только командование ЛТК, но и руководство Верховного комитета освобождения Литвы. Он был распущен, 8 человек арестованы. С приближением линии фронта члены ВЛИК бежали в Германию.

Арестованный Плехавичюс, как сообщил Еккельн, был освобождён и в начале августа выехал в Данциг, «сразу же возобновил свою политическую деятельность и, очевидно, сразу же направился обратно в Литву». После войны Плехавичюс эмигрировал из Германии в США. В 2004 году президент Литвы Р. Паксас посмертно наградил его Большим крестом ордена Креста Витиса, а бывшего начальника штаба ЛТК Урбонаса Большим крестом командора ордена Креста Витиса. В 2008 году в Каунасе был открыт памятник Плехавичюсу.

Создание ЛТК позволило оккупационным властям и литовскому самоуправлению в феврале – апреле 1944 года кратковременно снизить уклонение от трудовой и воинской повинности в Литве, набрать рекордное число призывников и использовать их в борьбе с партизанским движением. Но в целом эта затея коллаборационистов и оккупантов не дала результатов, на которые они рассчитывали, и потерпела крах.
М. Ю. КРЫСИН.
« Последнее редактирование: Вторник 10 Сентября 2013 13:17:27 от Tortilla »
"Любой человек или государство, которые идут с Гитлером — наши враги. Это относится не только к государственной власти, но и ко всем представителем злобной расы Квислингов, ... " У.Черчилль. 22 июня 1941г

"Там, где для понимания произведения искусства требуется специальное образование, там кончается искусство».

Оффлайн Митрич

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 13171
Re: Крах легиона Плехавичуса
« Ответ #1 : Вторник 10 Сентября 2013 09:15:38 »
Благодарю Черепашку за раскопанный материал.
В принципе оный материал ещё более утвердил меня во мнении, что "патриоты-добровольцы" просто отсиживались у Плехавичуса от призыва в Вермахт.
Оценки херра Еккельна, конечно, доставляют. Но о своих латышских подопечных он высказывался ещё жёстче, хоть и отмечал их высокую квалификацию вешателей.
"Любой человек или государство, которые идут с Гитлером — наши враги. Это относится не только к государственной власти, но и ко всем представителем злобной расы Квислингов, ... " У.Черчилль. 22 июня 1941г

"Там, где для понимания произведения искусства требуется специальное образование, там кончается искусство».

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10579
Re: Крах легиона Плехавичуса
« Ответ #2 : Вторник 10 Сентября 2013 12:34:21 »
Благодарю Черепашку за раскопанный материал.
В принципе оный материал ещё более утвердил меня во мнении, что "патриоты-добровольцы" просто отсиживались у Плехавичуса от призыва в Вермахт.
Оценки херра Еккельна, конечно, доставляют. Но о своих латышских подопечных он высказывался ещё жёстче, хоть и отмечал их высокую квалификацию вешателей.


А ты Станкераса читал?  "Литовские полицейские батальоны. 1941-1945". http://www.labirint.ru/reviews/goods/198951/
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10579
Современные попытки пересмотра военно-политической роли литовских националистических организаций и военных формирований в период Второй мировой войны

Юсуповский А.М., советник отдела стратегического анализа Аналитического управления

1.Предпосылки сближения интересов литовских националистов и фашистской Германии перед началом Великой Отечественной войны.

Политическая ситуация в конце 30-х и начале 40-х годов ХХ века характеризовалась растущей территориальной экспансией Германии. В канун 22 июня 1941 г. у небольших государств центральной и восточной Европы в ситуации подготовки войны Германии с СССР резко сузилась свобода политического маневра и выбора. Правящая элита этих стран либо солидаризировалась с агрессором, превратившись в его сателлита (как это произошло с Австрией, Венгрией, Румынией, Финляндией); либо подвергалась оккупации (как Чехия, Дания, Бельгия, Люксембург, Греция, Норвегия, Франция, Югославия и др.). В этой ситуации, после окончившихся неудачей попыток создания системы коллективной европейской безопасности, политика И.Сталина переориентировалась на собирание ставших после революции независимыми государствами бывших окраин Российской Империи, их инкорпорацию в СССР. Этот процесс осуществлялся с применением (или угрозой применения) вооруженной силы, ему придавалось, по возможности, форма борьбы трудящихся за установление советской власти, народной социалистической революции. Инкорпорация Западной Белоруссии, Бессарабии и отчасти Западной Украины в состав СССР осуществлялся без сопротивления широких слоёв населения, Красную Армию встречали как освободителей от социального и национального угнетения. В отличие от этих регионов, в Прибалтике незрелость внутренних предпосылок  и слабость сил, ориентированных на СССР, во многом компенсировалась вооруженной силой, являя собой пример "экспорта революции".

Политическое и военное давление СССР послужило важнейшим фактором краха и отстранения авторитарных праворадикальных режимов в прибалтийских странах,  значительная часть политической элиты которых была ориентирована на Германию. В условиях растущей геополитической поляризации, соперничества Германии и СССР, Литва с неизбежностью стала объектом борьбы двух держав за контроль над ее ресурсами и политикой. С одной стороны, существовали реальные планы  вовлечения Литвы в орбиту влияния Германии и контроля над ее ресурсами. В результате переговоров руководителя Литвы А.Сметоны с Германией 20сентября 1939 г. были выработаны и парафированы "Основные положения договора об обороне между Германским Рейхом и Литовской Республикой". Первая статья этого договора гласила: "Без ущерба её независимости, как государства, Литва становится под протекторат Германского Рейха". В феврале 1940 г. посланный в Берлин шеф политической полиции республики А.Повилайтис привёз информацию о сроках установления протектората - до сентября 1940 г.

С другой стороны, руководство СССР также оказывало давление на Литву, чтобы разместить тут военные гарнизоны, а затем, после проведенных в июле 1940 г. под контролем советских властей "выборов", новые законодательные органы провозгласили "добровольное вхождение Литвы в СССР". "Голосовать приходилось, так как каждому избирателю в паспорт ставился штамп. Отсутствие штампа удостоверяло, что владелец паспорта - враг народа, уклонившийся от выборов и тем самым обнаруживший свою вражескую сущность", — так описывал выборы 1940 года в Прибалтике очевидец – лауреат Нобелевской премии по литературе Чеслав Милош. 3августа 1940 г. это решение было оформлено Верховным Советом СССР.

Одновременно был сделан ряд важных политических шагов, призванных усилить симпатии населения Литвы к СССР и минимизировать противодействие инкорпорации со стороны населения. 10 октября 1939 г. Литве был возвращён отобранный у нее ранее Вильнюсский край с исторической  столицей Литвы Вильнюсом. Этот регион был захвачен Польшей в 20-е годы, а 15 марта 1923 г. на конференции представителей ведущих держав Антанты (Англии, Франции, Италии и Японии) права Польши на него были "международно признаны". В процессе определения новых границ между республиками СССР  3 августа 1940 г. Литве был передан также ряд белорусских земель. Важно отметить, что район Мемеля-Клайпеды с 60-ти тысячным этническим немецким населением в 1920 г. перешел под управление Антанты, в 1923 году по решению Лиги Наций был передан Литве, но вновь оккупирован Германией в марте 1939 года. В процессе делимитации советско-германской  границы за юго-западную часть Литвы (Вилкавишский район) для сохранения целостности Литвы Советское правительство в 1941 г. заплатило Германии 7,5 миллионов долларов. Клайпеда и Клайпедский край были возвращены в состав Советской Литвы Красной Армией в 1945 году. Публицистика и пресса современной Литвы, как правило, обходят молчанием эти приобретения Литвы, "дарованные"  ей в связи с вхождением в СССР и не укладывающиеся в националистическую пропагандистскую схему советской оккупации.

Наличие германо-литовских противоречий прослеживается во всей предвоенной истории Литвы и накладывает отпечаток на взаимоотношения литовских националистов с руководством "Третьего Рейха" в годы войны. Бывший премьер-министр СССР Н.И.Рыжков, например, отмечал меньшую готовность литовцев  служить в добровольных войсках СС, наиболее успешно шло "формирование национальных частей СС именно в Латвии и Эстонии, но не в Литве"1. Причину такого поведения он усматривает в католицизме литовского населения, в отличие от латышей и эстонцев. Само по себе католичество не являлось фактором, питающим антифашистские настроения ни в Италии, ни в Испании, ни в Баварии или Австрии, поэтому оснований особо выделять этот фактор в Литве нет. Представляется более адекватным видеть причины сдержанного и даже негативного отношения  руководителей Германии к литовцам  и интересам литовской государственности именно в наличии территориальных, политических, идеологических противоречий. Немецкое национальное меньшинство активно способствовало аннексии Мемеля Германией 20марта 1939 года. После инкорпорации Литвы в состав СССР, Москва согласилась  на переселение оставшихся немцев в Германию.  Значимым представляется и то, что в глазах идеологов нацизма с расовой точки зрения литовцы были недопустимо связаны со славянской историей и считались расово еще более неполноценными, нежели латыши и эстонцы. Не следует недооценивать и антигерманский потенциал исторического наследия  и исторической памяти литовского населения, отмеченных битвой при Грюнвальде и иными проявлениями сопротивления литовцев "натиску на Восток" германских колонизаторов.  Значимым фактором недоверия было негативное отношение к деятельности прогерманского (и, соответственно, антилитовского) фашистского подполья: в 1934г. в Мемеле были разгромлены SOVOG (Sozialistishe Volksgemeinschaft) и CSA (Christlich-Sozialistishe Arbeitsgemeinschaft), имевшие штурмовые организации, члены которых проходили подготовку в Германии, конфисковано их оружие2. Многие исследователи отмечают тесные контакты праворадикальной оппозиции Литвы со спецслужбами Германии: "начиная  с первых месяцев 1938 года Гейдрих поддерживал литовских фашистов Вольдемараса, отпуская им деньги”3. Деятельность предвоенных профашистских группировок можно рассматривать как идеологическую подготовку коллаборационизма и военного союзничества на правах "младшего партнёра" части населения Литвы с нацистским оккупационным режимом.

В то же время, инкорпорация Литвы в СССР также сопровождалась репрессиями в духе теории классовой борьбы, как ее понимали идеологи ВКП(б) и практики НКВД. Национальная литовская армия включалась в РККА, соответствующим образом решительно менялась ее "классовая природа", осуществлялась чистка армейской, административной и государственной элиты Литвы. В соответствии с приказом Наркома обороны СССР С.К.Тимошенко № 0191 от 17.08.1940 Центральным Комитетом ВКП(б) и Советом Народных Комиссаров по вопросу о преобразовании армий в Эстонской, Латвийской и Литовской ССР принято следующее решение: существующие армии в Эстонской, Латвийской и Литовской ССР сохранить сроком на 1 год, очистить от неблагонадежных элементов и преобразовать каждую армию в стрелковый территориальный корпус, имея в виду, что комсостав закончит за этот срок усвоение русского языка и военную переподготовку, после чего территориальные корпуса заменить экстерриториальными, формируемыми на общих основаниях4.

Репрессии осуществлялись в отношении активных членов контрреволюционных националистических организаций, членов их семей, бывших охранников, жандармов, полицейских, тюремщиков, бывших офицеров литовской и белой армий, на которых имелись компрометирующие материалы, беженцев из бывшей Польши, отказавшихся принять советское гражданство, уголовного элемента, проституток, бывших офицеров литовской, латвийской и эстонской армий, служивших в территориальных корпусах Красной Армии, на которых имелся компрометирующий материал. Всего в  Литве в предвоенное время было арестовано более 5 тыс. человек и выслано более 10 тыс. человек.

2. "Самооборона", или участие литовских полицейских формирований в вооруженной борьбе с Красной Армией, преступлениях  против мирного населения и человечности.

Сразу же после начала Великой Отечественной войны в 29-м стрелковом корпусе Красной Армии, созданном на основе вооруженных сил независимой Литвы, началось массовое дезертирство, а также борьба с отступающими частями Красной Армии. Фактически такая "борьба за восстановление независимости" явилась посильным вкладом в осуществление "блицкрига". Литовское вооруженное подполье даже взяло под свой контроль покинутые отступающими советскими войсками Вильнюс и Каунас. Уже 24 июня 1941 года в Каунасе начала работу литовская комендатура (в октябре-ноябре ее переименовали в "Штаб охранных батальонов") во главе с бывшим полковником литовской армии И.Бобялисом и началось формирование вспомогательных  полицейских "Батальонов охраны национального труда" (сокращенно "ТДА", от литовского "Tautas darbo apsaugas batalionas"). На 1 марта 1944 года в рядах литовской полиции порядка и полицейских батальонах служило 8 тысяч литовцев5.

Не должно вводить в заблуждение часто употребляемое в современных литовских СМИ название этих частей как "самообороны", поскольку в Вильнюсе и других местах соответствующая организация называлась Lietuvia Savisaugos Dalys (Литовская самооборона). Употребление  пропагандистки и психологически более приемлемого для литовского населения термина не отменяло выполняемых этими формированиями карательных функций, осуществляемых против мирного населения, участия в уничтожении евреев и коммунистов.

После немецкой оккупации Литвы разрозненные "партизанские группы" были реорганизованы в 22-24 стрелковых (из них 1 кавалерийский) батальона самообороны (Selbschutzbatalionen по немецкой классификации, впоследствии переведены в разряд "Шуцманшафтбатальонов"-"Шумы"), численностью 500-600 человек каждый. Policiniai Batalionai (литовские полицейские батальоны) имели в своем составе немецкие группы связи из офицера и 5-6 унтер-офицеров. Общая численность военнослужащих этих формирований достигала 13 тысяч, из них 250 были офицерами. Уже летом 1941 года руководство вооруженных сил "Третьего рейха" издало приказ об освобождении из лагерей военнопленных из числа литовцев, латышей, эстонцев, белорусов и украинцев для ускорения комплектации создаваемых батальонов полиции. По свидетельствам историков, большое значение имело то обстоятельство, что литовцам, вступившим в полицейские батальоны, или членам их семей возвращалась национализированная Советами собственность, выплачивалась большая заработная плата. В районе Каунаса все литовские полицейские группы под командованием журналиста Й.Климайтиса были объединены в батальон "Каунас" в составе 7 рот. Вместе с немецкими частями он вел борьбу против советских партизан. Батальоны принимали активное участие в карательных акциях на территории Литвы, Белоруссии и Украины.

2-й литовский батальон "Шумы" под командованием майора А.Импулявичюса был организован в 1941 году в г.Каунасе и дислоцировался в его пригороде - Шенцах. 6 октября 1941 года батальон (23 офицера и 464 рядовых) отбыл в Белоруссию в район Минска, Борисова и Слуцка для борьбы с советскими партизанами. В марте 1942 года батальон выбыл в Польшу и его личный состав использовался в качестве охраны концлагеря Майданек. В апреле 1942 года батальон был расформирован, личный состав распределен по охранным частям СС в районе Люблина, лагерям военнопленных, часть личного состава поступила на курсы подготовки охранников концлагерей в Травниках. В феврале-марте 1943 года 2-й литовский батальон участвовал в проведении крупной антипартизанской акции "Зимнее волшебство" на границе Латвии и Беларуси, взаимодействуя с латышскими и 50-м украинским шуцманшафтбатальонами.

В 1962 году правительство СССР потребовало от правительства США выдачи командира батальона А.Импулявичюса. Однако во времена "холодной войны" из США выдачи не производились. В том же 1962 году на вильнюсском процессе было установлено, что в 1941 году в Каунасе, Запишкисе, Йонаве было убито несколько тысяч человек, в Минске – большое количество мирного населения и около 9 тысяч советских военнопленных, в Дупоре - 618 граждан, в Рудепске - 1188 человек, в Смиловичах - 1300, в Слуцке - около 5 тысяч. Верховным судом Литовской ССР А.Импулявичюс был осужден заочно к смертной казни.

В функции полицейских батальонов входила охрана складов и коммуникаций, а также борьба с партизанами. Нередко при приближении фронта германское командование бросало их в бой против Красной Армии. Но большинство батальонов несли охранную службу и участвовали в антипартизанских операциях за пределами Литвы: в Ленинградскойобласти (5-й и 13-й), в Белоруссии (3, 12, 15, 254и 255-й батальоны), на Украине (4, 7, 8, 11-й) ив Польше (2-й). По некоторым данным, один батальон действовал даже в Италии, а еще один - вЮгославии. Командующим литовской вспомогательной полицией номинально являлся офицер литовской армии А.Шпокявичюс(А.Спокевичус). 7-й батальон (командир - капитан Й.Семашка), охранявший от партизан шоссейные дороги, попал в начале 1943 года с группировкой генерал-фельдмаршала Ф.Паулюса в окружение под Сталинградом.

Особой страницей в деятельности литовской полиции является участие в холокосте - уничтожении еврейского населения. В годы Второй мировой войны было уничтожено почти 94 % литовских евреев6, причем уничтожение евреев литовские вооруженные формирования нередко осуществляли не дожидаясь приказа немецкого военного командования. Местом массовых казней евреев гитлеровцами и их литовскими пособниками были форты Каунаса, а также специально созданный лагерь в местечке Понеряй (Поныри), где только за один день в апреле 1943 года было уничтожено два эшелона советских граждан в количестве около 5тысяч человек. В расстрелах принимал активное участие литовский батальон под общим руководством сотрудников немецкой тайной полиции -  Гестапо. В девятом каунасском форте было расстреляно 80 тысяч человек, в шестом - 35 тысяч, в седьмом - 8 тысяч. В октябре 1941 года немцы и литовцы вывезли из каунасского гетто 10 тысяч евреев и уничтожили их. Всего в Литве было уничтожено около 500тыс. человек гражданского населения и около 200 тыс. военнопленных, вывезено на каторжные работы в Германию 40 тыс. чел.

В книге современного литовского автора П. Станкераса "Полиция Литвы в 1941-1944 годах" отмечается: "...Подразделения Литовской полиции были сформированы не по приказу немцев, а по инициативе самих литовцев, их стараниями и на основе добровольности. Они были созданы для борьбы с большевизмом, в уверенности, что при помощи немцев будет восстановлена свобода и независимость...". "...Никому не позволительно называть литовских полицейских немецкими наемниками, эсэсовцами, нацистами и другими прозвищами, ибо они были не предателями родины, а борцами за свободу своей страны. Так давайте называть себя подлинными именами и смело заявим, что мы являемся воинами-ветеранами полицейских батальонов Литвы и 19-й гренадерской дивизии СС, бывшими бойцами за свободу..."7. Чтобы избавиться от иллюзий относительно смысла часто употребляемого в современной Литве понятия "резистенция" (сопротивление), уместно упомянуть, что данная книга издана при содействии "Центра исследования геноцида и резистенции населения Литвы".

Анализ функций, характера деятельности полицейских батальонов не даёт никаких оснований применять к ним используемый для этого в современной Литве эвфемизм "резистенция" - "сопротивления". Подобные пропагандистские интерпретации литовских авторов призваны стереть разницу между коллаборационизмом и сопротивлением в угоду современной политической конъюнктуре. Они акцентируют якобы вынужденность службы в полиции, минимизируют вклад "полицаев" в вооруженную борьбу с Красной Армией - ведущей силой антигитлеровской коалиции, активнейшее участие в карательных акциях против мирного населения, военнопленных, в уничтожении  евреев. Часть литовского населения, мотивируемая национализмом, стала коллаборационистами и фактически полноценными сателлитами фашистского агрессора, ведущими вооруженную борьбу с противниками нацизма. Попытки использовать наступающие немецкие войска для якобы воссоздания независимой литовской государственности всякий раз проваливались, а иллюзии националистов развеивались, поскольку это не входило в планы немецкого военного командования. Заигрывание с националистами со стороны немецкого командования быстро прекращалось, если этого требовала военная обстановка. Литва была включена в состав "Восточного края" ("Остланда") как "генеральная область" во главе с генеральным комиссаром А.Рентельном. Освободившиеся площади должны были заселяться немецким населением (до осени 1942 было в Литву было завезено из Германии 16,3 тыс. немецких колонистов).

Свою подчиненную роль в немецких военных планах ясно осознавали сами лидеры вооруженных формирований, о чем свидетельствует, например, обращение  от 31 июня 1941 года начальника ВСВ А.Шпокявичюса и начальника штаба К.Дабулявичюса, которые издали приказ № 1 в следующей формулировке: "Дорогие бойцы …! Под руководством Адольфа Гитлера доблестные армии Великой Германии разгромили огромное еврейско-большевистское бандитское общество и вновь освободили Литву от неслыханного террора и еврейского рабства. Перед Литвой возникают новые задачи, которые требуют большего понимания этого момента и сил. Нам оказана честь воевать рядом с лучшими в мире немецкими солдатами..."

"Немецкий военно-полевой комендант Вильнюса подполковник А.Зенифенинг 14 июля 1941 года сообщил начальнику Вильнюсского военного гарнизона подполковнику генерального штаба А. Шпокявичюсу, что все бывшие литовские солдаты подчиняются немецкой комендатуре, и приказал из них создать три батальона Вильнюсской службы восстановления (ВСВ). Каждый из солдат письменно обещал: "Обещаю честно служить и трудиться, не противясь приказам немецкой армии и не противореча ее интересам. Знаю, что должен подчиняться немецким военным законам"8.

В книге А. Бубниса "Литва, оккупированная немцами (1941-1944)" приводятся выдержки из рапорта командира 5-го полицейского батальона немецкому командиру: "Нас очень огорчает тот факт, что, воюя бок о бок с немецкими солдатами и выполняя одни и те же боевые задания, литовские солдаты не получают почетных наград, которые полагаются всем добровольцам стран Европы или немецким солдатам... Почему кровь литовцев менее ценна, чем кровь испанца, датчанина, румына, хорвата...Создается впечатление, что к литовцам даже и внешне нет доверия..."9.

Другая часть литовского населения внесла свой вклад в борьбу с нацизмом на стороне антигитлеровской коалиции. Летом 1941 в Литве были созданы также первые группы подпольной и партизанской борьбы. К осени на территории Литвы действовало 14 партизанских групп. 26 ноября 1942 г. в Москве был создан Штаб партизанского движения Литвы под руководством А.Снечкуса. В целом в Литве в годы войны действовали 92 партизанских отряда и группы (всего около 10 тыс. чел.), 2 подпольных обкома, издавалось в подполье 15 газет. За годы борьбы партизаны пустили под откос 577 воинских эшелонов, вывели из строя около 377 паровозов и свыше 3 тыс. вагонов, разгромили 18 вражеских гарнизонов, убили и ранили свыше 14 тыс. гитлеровцев и их пособников. За героизм и отвагу более 1800 партизан Литвы были награждены советскими орденами и медалями, 7 из них присвоено звание Героя Советского Союза. Сотни литовцев, включая женщин, стариков, детей были уничтожены "за связь с партизанами". Самой известной, благодаря возведенному мемориалу, является Пирчюпис – деревня в Варенском районе, где 3 июня 1944 г. было уничтожено 119 мирных жителей. Схожая судьба постигла деревни Правенишкес, Райняй, Аблингу.

В 1942 в составе Советской Армии было сформировано литовское национальное соединение - 16-я Литовская стрелковая дивизия, которая участвовала в боях за освобождение русских, белорусских, литовских земель, пройдя от Орловщины до берегов Балтийского моря. Около 14 тыс. воинов дивизии были награждены боевыми орденами и медалями, 12 из них было присвоено звание Героя Советского Союза.

Эти цифры и факты показывают, что линия раскола проходила  внутри самого литовского общества, а вооруженное противостояние внутри Литвы оказалось тесно связано с образовавшимися международными геополитическими коалициями, с вооруженной борьбой фашистского и антифашистского блоков государств.

Продолжение ниже
_____________________
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн Tortilla

  • Редакция
  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 10579
ПРОДОЛЖЕНИЕ

3. Борьба вооруженных формирований литовских националистов на заключительном этапе войны и в послевоенные годы.

В 1943 г. попытки проведения германским командованием призыва литовской молодежи  в СС  и всеобщей мобилизации не увенчались успехом. В этой связи были закрыты высшие учебные заведения, ряд представителей литовской интеллигенции, обвиненной в  срыве мобилизации и антигерманской пропаганде, арестован и отправлен в лагерь Штутгоф, запрещена деятельность политических партий и организаций.

С другой стороны, как уступка литовским националистам, трактуется создание в феврале 1944 г. Литовского территориального корпуса (ЛТК), предназначенного для обороны границ Литвы от наступающей Красной Армии. Офицерский состав корпуса также планировалось укомплектовать из литовцев. Из нескольких тыс. добровольцев, откликнувшихся на призыв, планировалось более 2/3 передать в Вермахт. 6 мая 1944 г. в Литве была объявлена всеобщая мобилизация, завершившаяся неудачей. Поэтому 9мая, вопреки всем предыдущим обещаниям, ЛТК передали под непосредственный контроль 16-й полевой армии, что вызвало недовольство большей части офицеров корпуса. Германское командование, отбросив заигрывание с литовским национализмом, сочло это мятежом, 83 человека было расстреляно,  110 - отправлено в концлагеря. Сам корпус был расформирован, а личный состав отправлен в различные формирования Вермахта, где и участвовал в боевых столкновениях с наступающей Красной Армией. Военным историкам известна еще одна попытка создать вооруженную (якобы литовскую) часть под командованием немецких офицеров - "Жемайтийскую армию обороны" (Tevynes Apsaugos Rinktine). Оба полка этой "армии" были  разбиты  7октября 1944 г. частями Красной Армии. Уцелевшие подразделения отступили вместе с немцами и были преобразованы в "Литовский саперный батальон", который использовался на строительстве укреплений на Балтийском побережье, а позднее попал в окружение в составе Курляндской группировки. Президент независимой Литвы В.Адамкас служил именно в этой "Армии обороны Отечества" под командованием полковника вермахта Г.Мадера с августа по октябрь 1944 года, принимая участие в вооруженной борьбе  на стороне гитлеровской коалиции.

В июле—августе 1944 г. войска 3-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов начали освобождение территории Литвы. Здесь советские войска и литовские сторонники советской власти столкнулись с противодействием Верховного комитета освобождения Литвы (ВКОЛ — лидеры К.Белинис, А.Гинейтис и П.Шилас) и его ударной силы — Литовской освободительной армии (ЛЛА — Lietuvas Laisves Armia). Эти организации возникли еще в предвоенные годы во время присоединения республики к СССР и действовали в подполье. С приходом немцев они легализовались, пытаясь "вписать" "независимость Литвы" в контекст немецкого "нового порядка" и оккупационного режима, но потом вынуждены были вновь уйти в подполье. Впрочем, связи ЛЛА с Германией вновь стали поддерживаться после освобождения Литвы Красной Армией. Достаточно упомянуть, что ЛЛА в 1944 году стала сотрудничать с вермахтом и послала несколько сот человек в немецкие школы, готовившие разведчиков, радистов и диверсантов. Они были самолетами переброшены в Литву в тыл воюющей Красной Армии и включились в диверсионно- партизанскую борьбу10.

Помимо сопротивления Красной армии и борьбы с формированием советской системы на территории Литвы руководство “освободительной армии” стремилось вооруженным путем воспрепятствовать захвату польскими подпольными формированиями г.Вильно и Виленской области, инкорпорированными перед войной правительством СССР в состав Литвы. В ряде мест "партизанами" руководили ксендзы. С августа 1944г. по 1947г. органами НКВД было арестовано более 100 ксендзов. Весной 1945 г. общая численность антисоветских повстанцев достигла 30 тыс. человек, а в целом в рядах литовских "лесных братьев насчитывалось около 70—80 тыс. человек. Сопротивление выражалось в форме террористических актов по отношению к партийным и советским работникам на местах, пропагандистам и агитаторам, ответственным за проведение коллективизации, рядовым литовцам, заподозренным в сотрудничестве с новыми властями.

Широкий и массовый характер носило в некоторых областях пассивное сопротивление. Так,  например, по данным военного комиссариата Литовской ССР, по состоянию на 1 декабря 1944 г. от призыва в Красную армию уклонились 45648 чел. Масштабными были и "контрмероприятия", осуществляемые советской властью, репрессии в отношении пособников гитлеровцев и "классово враждебных элементов". Так, к концу 1949 г. число “выселенных и спецпереселенцев” составило 148079 человек. Мероприятия по выселению осуществлялись семь раз (в 1944, 1945, 1946, 1947, 1948 и дважды в 1949 гг.). Не менее массовый характер носила и борьба против антисоветского подполья, вооруженных отрядов "лесных братьев" со стороны местных просоветски настроенных граждан, организованных в отряды местной самообороны (“истребителей”). В октябре 1945 г. по постановлению ЦК КПЛ и Совета Министров ЛССР они были переименованы в отряды “народных защитников”, которые формировались из числа активистов. “Истребители” освобождались от воинской службы и получали различные льготы. Их общая численность составляла около 8—10 тыс. человек.

Современные трактовки послевоенной вооруженной борьбы  в Литве всячески подчеркивают ее национальный характер, акцентируется внимание на том, что в начале 1946 года в органах власти литовцы составляли всего 35%, а в Компартии Литвы – в начале 1948 года их насчитывалось всего 18,5% от всех членов партии. "Некоренные" кадры, плохо знающие местную специфику, слабо связанные  с массами населения, часто допускали перегибы в "советизации" Литвы, а недовольство форсированными темпами "строительства социализма" расценивали как проявление национализма. Особенно дестабилизации и росту социальной напряженности в республике способствовали форсированная коллективизация и разрушение хуторского хозяйства. В то же время ошибочной представляется чрезмерная недооценка социально-политического характера борьбы, как и выпячивание национально-этнического ее аспекта. Не случайно с 1944 г. и до окончательного подавления вооруженного сопротивления (в 1956 г.) в Литве из 25108 человек убитыми и 2965 человек ранеными, более 23 тыс. человек были по национальности литовцами же. Послевоенная "резистенция" обошлась Литве в 50 тыс. человеческих жизней. В их числе несколько десятков тысяч погибших "лесных братьев", несколько тысяч "народных защитников", примерно столько же работников и должностных лиц советских учреждений (председателей сельсоветов и колхозов, служащих в волостях и округах), и просто крестьян.

Большое число литовцев по разным причинам было вынуждено покинуть родину. По статистике МВД в 1953 году за границей проживало 800 тыс. бывших граждан Литвы. Граждане бывших Прибалтийских республик не подлежали выдаче в СССР союзными державами. Число так или иначе репрессированных, по экспертным оценкам, превышало 270 тыс. человек. Массовое участие литовцев в сотрудничестве с оккупационными немецкими властями, в том числе и поддержка с оружием в руках в полицейских и иных формированиях, обусловили массовость вооруженного сопротивления на завершающих этапах войны и непосредственно после нее. Учет этого фактора даёт дополнительный ключ к пониманию массового характера послевоенных репрессий, в частности, такой широко применяемой меры, как высылка.

4. Попытки пересмотра в современной Литве роли литовских националистических организаций во Второй мировой войне.

Важной целью современных литовских националистических политиков является пропаганда тезиса о якобы имевшем место факте советской оккупации Литвы. Парламент Литвы в резолюции, принятой большинством голосов  на заседании Сейма 26 апреля 2005 года, призвал Россию признать факт послевоенной оккупации стран Балтии, решив именно таким образом внести свой вклад в подготовку  празднования юбилейного Дня Победы над фашизмом. Представляется, что именно эти прагматические геополитические соображения являются важнейшей причиной попыток реинтерпретации истории Литвы предвоенного и военного времени. Их важнейшим направлением является "переосмысление" борьбы литовских вооруженных формирований в духе борьбы якобы на два  фронта, а фактически апология коллаборационизма с нацистами.

"Завершение Второй мировой войны и победа над нацистской Германией в мае 1945 года не стали освобождением Литвы - и не принесли нашему народу свободу. Мы искренне уважаем ветеранов антигитлеровской коалиции, спасших мир от коричневой чумы, с другой стороны, мы сожалеем, что победа против фашизма не принесла свободы или же радости независимости Литве", - такова официальная позиция современной литовской политической элиты, сформулированная Президентом В.Адамкусом в преддверии юбилейной даты накануне Дня Победы в 2005 году. Такая позиция Президента вызвала возмущение оппозиционных политических сил: депутат  Сейма М. Пронцкус опубликовал  в газете "Оппозиция" статью, где возмутился тем, что  "Литва - единственное государство в мире, президентом которого является человек, боровшийся на стороне фашистов". Другой виднейший лидер "Саюдиса", -политического движения осуществлявшего выход Литвы из СССР, В.Ландсбергис, оказался сыном министра просуществовавшего около месяца временного правительства Литвы, который занимал в нем пост министра коммунального хозяйства (его подпись стоит под приветственным письмом "освободителю Литвы от большевистского гнета" Адольфу Гитлеру). При этом правительстве по инициативе самих литовских вооруженных националистов было положено начало решению еврейского вопроса (именно при нем было истреблено 38 тыс. литовских евреев). Подобная "преемственность" естественным образом заставляет влиятельных литовских политиков активно заниматься апологией  коллаборационизма по самым различным направлениям, ретушировать реальную историческую роль националистических вооруженных формирований и их лидеров.

Оборотной стороной этих информационных войн являются попытки дискредитации воевавших на стороне антигитлеровской коалиции в рядах Красной Армии литовцев. Председатель республиканского комитета ветеранов Второй мировой войны, сражавшихся на стороне антигитлеровской коалиции, П.Айдукас был вынужден опровергнуть тиражируемые в Литве мифы о якобы насильственной мобилизации литовской молодежи в Советскую армию летом 1944 года, заявив: "Нас никто не мобилизовал. И мы, сражаясь с фашизмом, сражались за нашу Литву, неважно какую: социалистическую или капиталистическую". П.Айдукас также подверг критике  ключевой тезис националистов и современного литовского истеблишмента о "советской оккупации" Литвы.

В этой связи важно подчеркнуть, что тезис об оккупации искажает и деформирует историческую истину, поскольку вырывает инкорпорацию Литвы в СССР из конкретной исторической ситуации. Тезис пытается инструментально использовать нормы и принципы международного права для пропагандистских и идеологических задач. Массированная пропаганда "ужасов оккупации" психологически как бы оправдывает коллаборационизм, фактическое участие десятков тысяч литовцев во Второй мировой войне на стороне гитлеровской коалиции, их активную роль в организации расстрелов, карательных операциях против мирного населения за пределами Литвы, партизанскую и диверсионную послевоенную борьбу с мирным населением.  Такая пропаганда вводит эти действия в контекст "борьбы за национальную независимость Литвы", придаёт иной смысл и, если не оправдывает коллаборационизм, то даёт удобную объяснительную схему националистическим политикам, якобы оказавшимся между двух огней, между двух "тоталитаризмов". "Советы" были врагом номер один, а нацисты - номер два, - таков лейтмотив правого спектра литовской политики, формируемого пострадавшими от сталинских репрессий, и части литовской элиты, которые в значительной степени контролируют идеологическую обстановку в стране11.

Нападкам со стороны апологетов коллаборационизма подвергаются школьные учебники, которые формируют зачатки и основы исторического сознания  литовской молодежи. Так, литовский политолог Витаутас Рубавичюс в статье "Актуалии политики. История Второй мировой войны" ("OMNI naujienos")  возмущен учебником истории для литовских школ, изданным в 2001 г., и тем, что в нем отразился "советский" взгляд на историю Второй мировой войны12. "Советский" взгляд заключается, по мнению политолога, в том, что авторы учебника не пропагандируют вынужденного и превентивного характера нападения Гитлера на СССР. Этот тезис широко пропагандируется массовыми тиражами книг перебежчика В.Резуна - Суворова на темы Второй мировой войны. Однако научная несостоятельность концепции, подтасовки, искажения, подлоги фактов и цитат в стремлении подогнать реалии под версию в попытке  сделать ее правдоподобной убедительно раскрыта в целом ряде работ13.

Другие направление связано с ревизией внешнеполитических ориентиров Литвы, переориентацией на Запад, вступлением в НАТО.  Официальные литовские лица декларируют отказ от каких-либо исторических претензий к Германии при одновременном сохранении претензий в адрес РФ. МИД Литвы устами министра А. Саударгаса заявило: "К Германии у Литвы претензий нет". Более того, 21 июня 2006 года на военном кладбище в вильнюсском парке Вингис представители литовских властей почтили память немецких солдат, погибших в первую и вторую мировые войны. В торжественной церемонии возложения венков приняли участие госсекретарь Министерства охраны края (обороны) Литвы В.Сарапинас, заместитель министра культуры Литвы Ф.Латенас, представители Службы опеки культурных ценностей, солдаты резерва военных сил Германии и Литовской армии. В церемонии также принял участие чрезвычайный и полномочный посол Федеративной Республики Германии Ф.Хейнсберг. То, что данная акция явилась не рутинной мемориальной церемонией, а политическим и пропагандистским символом новой внешней политики Литвы, демонстрирует оскорбительный для России выбор даты возложения венков – канун нападения на СССР и Литву в том числе.

Далеко не все памятники страны удостаиваются такого внимания со стороны государственных деятелей Литвы и ее политически активного населения. СМИ Литвы отмечали, что периодически 23 сентября в годовщину уничтожения Вильнюсского гетто оскверняется памятник на месте бывшего еврейского кладбища в Вильнюсе, на нём периодически рисуют свастику, антисемитские надписи. Аналогичные инциденты эпизодически происходят в других регионах Литвы14.

Деталью, дополняющей общую картину многовекторного пересмотра отношения к войне, явилось прекращение Вильнюсским окружным судом дела депортированного из США 85-летнего А.Дайлиде. Он обвинялся в преследовании евреев в годы Второй мировой войны в 1941-1944 гг., когда работал в полиции безопасности, но был фактически оправдан за "недоказанностью обвинений", хотя  и был депортирован в 2003 г. из США.

Не будет преувеличением утверждение, что для Литвы проблематика Второй мировой войны является одним из центральных вопросов идущего идеологического противоборства и информационного управления населением, легитимизации новой политической элиты, настроенной нередко антироссийски, и проводимой ей политики. Но литовская "национальная идея" при проверке историей, оказывается слишком часто запятнанной коллаборационизмом. Попытки ее безоговорочно возродить, использовать для легитимизации новых государственных институтов,  идеологии, политики дистанцирования от России, нередко ставят лидеров государства в двусмысленное положение. Так, например, одна из образцовых бригад новой литовской армии получила название "Железный волк", в соответствии с национальной легендой.  В то же время "Железный волк" ("Гележинас вилкас") - имя одной из фашистских организаций предвоенной Литвы, находившейся под управлением нацистского правительства Германии и входящей даже в ныне действующий список фашистских организаций Госдепартамента США15.

Тезису о какой-то якобы отличной от борьбы нацистов особой демократической, антисоветской борьбе вооруженных формирований литовских националистов не хватает убедительности и аргументации. Это показывает анализ деятельности различных вооруженных организаций, на каком бы историческом этапе их не анализировать. Ориентированные на западное общественное мнение попытки сепарировать и оправдать антисталинскую, антисоветскую, антикоммунистическую компоненту  в этой борьбе приводят литовских идеологов к тому, что, начиная с апологетики антисоветской и антикоммунистической борьбы, они вынужденно соскальзывают на апологетику коллаборационизма и литовских младших партнёров и союзников нацизма.  Именно таковыми зарекомендовали себя в годы войны большинство, хотя далеко не все, литовских националистических деятелей. Все их попытки найти "третий путь" между нацизмом и коммунизмом оканчивались, как правило, неудачей в конкретных исторических условиях. Миф о преемственности литовской национальной демократии нуждался и нуждается в подпитке убедительными историческими аргументами. Но в реальных условиях политической поляризации, вооруженного противоборства середины ХХ века история просто не оставила пространства для его существования.

Список литературы по ССЫЛКЕ
«Трагедия начнётся не тогда, когда некому будет написать статью в Nature, а когда некому будет прочитать статью в Nature»

 /Михаил Гельфанд/

Оффлайн piwasikas

  • Hero Member
  • *****
  • Сообщений: 8161
  • ☭ girmek yasaktir! ☭
Цитировать
Современные попытки пересмотра военно-политической роли литовских националистических организаций и военных формирований в период Второй мировой войны

Юсуповский А.М., советник отдела стратегического анализа Аналитического управления

вот пример грамотного, трезвого анализа ситуации.
без всяких там пропагандистко-идеологических клише

NO GODS, NO MASTERS
AGAINST ALL AUTHORITIES

 

Rating@Mail.ru
Portal Management Extension PortaMx v0.980 | PortaMx © 2008-2010 by PortaMx corp.
Яндекс.Метрика